Близнецы

* Зава́линка — сооружение-насыпь вдоль наружных стен в основании по периметру деревянного дома (бани) служит для предохранения постройки от промерзания зимой. В настоящее время завалинкой часто называют просто лавку (скамейку), стоящую у стены дома.
* Завалинка — интеллектуальная игра

Re: Близнецы

Сообщение regulman » 14 ноя 2013, 14:24

Изображение

Декларация и Договор об образовании СССР. 30 декабря 1922 г.
Подлинник. Типографская печать. Подписи-автографы членов полномочных делегаций РСФСР, УССР, ЗСФСР, БССР.
42,5 х 31,0.
Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-3316. Оп. 1. Д. 5. Л. 1-2.

Со времени образования советских республик государства мира раскололись на два лагеря: лагерь капитализма и лагерь социализма.

Там, в лагере капитализма – национальная вражда и неравенство, колониальное рабство и шовинизм, национальное угнетение и погромы, империалистические зверства и войны.

Здесь, в лагере социализма – взаимное доверие и мир, национальная свобода и равенство, мирное сожительство и братское сотрудничество народов.

 нажми
Попытки капиталистического мира на протяжении десятков лет разрешить вопрос о национальности путем совмещения свободного развития народов с системой эксплуатации человека человеком оказались бесплодными. Наоборот, клубок национальных противоречий все более запутывается, угрожая самому существованию капитализма. Буржуазия оказалась бессильной наладить сотрудничество народов.

Только в лагере Советов, только в условиях диктатуры пролетариата, сплотившей вокруг себя большинство населения, оказалось возможным уничтожить в корне национальный гнет, создать обстановку взаимного доверия и заложить основы братского сотрудничества народов.

Только благодаря этим обстоятельствам удалось советским республикам отбить нападения империалистов всего мира, внутренних и внешних. Только благодаря этим обстоятельствам удалось им успешно ликвидировать гражданскую войну, обеспечить свое существование и приступить к мирному хозяйственному строительству.

Но годы войны не прошли бесследно. Разоренные поля, остановившиеся заводы, разрушенные производительные силы и истощенные хозяйственные ресурсы, оставшиеся в наследство от войны, делают недостаточными отдельные усилия отдельных республик по хозяйственному строительству. Восстановление народного хозяйства оказалось невозможным при раздельном существовании республик.

С другой стороны, неустойчивость международного положения и опасность новых нападений делают неизбежным создание единого фронта советских республик перед лицом капиталистического окружения.

Наконец, само строение Советской власти, интернациональной по своей классовой природе, толкает трудящиеся массы советских республик на путь объединения в одну социалистическую семью.

Все эти обстоятельства повелительно требуют объединения советских республик в одно союзное государство, способное обеспечить и внешнюю безопасность, и внутреннее хозяйственное преуспевание, и свободу национального развития народов.

Воля народов советских республик, собравшихся недавно на съезды своих Советов и единодушно принявших решение об образовании "Союза Советских Социалистических Республик", служит надежной порукой в том, что Союз этот является добровольным объединением равноправных народов, что за каждой республикой обеспечено право свободного выхода из Союза, что доступ в Союз открыт всем социалистическим советским республикам, как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем, что новое союзное государство является достойным увенчанием заложенных еще в октябре 1917 года основ мирного сожительства и братского сотрудничества народов, что оно послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в мировую Социалистическую Советскую Республику.


Заявляя обо всем этом перед всем миром и торжественно провозглашая незыблемость основ Советской власти, нашедших свое выражение в конституциях уполномочивших нас социалистических советских республик, мы, делегаты этих республик, на основании данных нам полномочий, постановляем подписать договор об образовании «Союза Советских Социалистических Республик».


http://rusarchives.ru/statehood/09-02-d ... 1922.shtml

Соглашение о создании Содружества Независимых Государств. 8 декабря 1991 г.
Ксерокопия. Подписи-автографы С. Шушкевича, В. Кебича (за Республику Беларусь); Б. Ельцина, Г. Бурбулиса (за РСФСР); Л. Кравчука, В. Фокина (за Украину).
29,6 х 21,0.
Государственный архив Российской Федерации. Ф. 10026. Оп. 4. Д. 1303. Л. 1-5.

«Мы, Республика Беларусь, Российская Федерация (РСФСР), Украина как государства-учредители Союза ССР, подписавшие Союзный Договор 1922 года, далее именуемые Высокими Договаривающимися Сторонами, констатируем, что Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность, прекращает свое существование.

 нажми
Основываясь на исторической общности наших народов и сложившихся между ними связях, учитывая двусторонние договоры, заключенные между Высокими Договаривающимися Сторонами,

стремясь построить демократические правовые государства,

намереваясь развивать свои отношения на основе взаимного признания и уважения государственного суверенитета, неотъемлемого права на самоопределение, принципов равноправия и невмешательства во внутренние дела, отказа от применения силы, экономических или любых других методов давления, урегулирования спорных проблем согласительными средствами, других общепризнанных принципов и норма международного права,

считая, что дальнейшее развитие и укрепление отношений дружбы добрососедства и взаимовыгодного сотрудничества между нашими государствами отвечают коренным национальным интересам их народов и служат делу мира и безопасности,

подтверждая свою приверженность целям и принципам Устава Организации Объединенных Наций, Хельсинского Заключительного акта и других документов Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе,

обязуясь соблюдать общепризнанные международные нормы о правах человека и народов,

договорились о нижеследующем:

Статья 1.

Высокие Договаривающиеся Стороны образуют Содружество Независимых Государств.

Статья 2.

Высокие Договаривающиеся Стороны гарантируют своим гражданам независимо от их национальности или иных различий равные права и свободы. Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон гарантирует гражданам других Сторон, а также лицам без гражданства, проживающим на ее территории, независимо от их национальной принадлежности или иных различий гражданские, политические, социальные, экономические и культурные права и свободы в соответствии с общепризнанными международными нормами о правах человека.

Статья 3.

Высокие Договаривающиеся Стороны, желая способствовать выражению, сохранению, и развитию этнической, культурной, языковой и религиозной самобытности населяющих их территории национальных меньшинств и сложившихся уникальных этнокультурных регионов, берут их под свою защиту.

Статья 4.

Высокие Договаривающиеся Стороны будут развивать равноправное и взаимовыгодное сотрудничество своих народов и государств в области политики, экономики, культуры, образования, здравоохранения, охраны окружающей среды, науки, торговли, в гуманитарной и иных областях, содействовать широкому информационному обмену, добросовестно и неукоснительно соблюдать взаимные обязательства.

Стороны считают необходимым заключить соглашения о сотрудничестве в указанных областях.

Статья 5.

Высокие Договаривающиеся Стороны признают и уважают территориальную целостность друг друга и неприкосновенность существующих границ в рамках содружества. Они гарантируют открытость границ, свободу передвижения граждан и передачи информации в рамках Содружества.

Статья 6.

Государства-члены Содружества будут сотрудничать в обеспечении международного мира и безопасности, осуществлении эффективных мер сокращения вооружений и военных расходов. Они стремятся к ликвидации всех ядерных вооружений, всеобщему и полному разоружению под строгим международным контролем.

Стороны будут уважать стремление друг друга к достижению статуса безъядерной зоны и нейтрального государства.

Государства-члены Содружества будут сохранять и поддерживать под объединенным командованием общее военно-стратегическое пространство, включая единый контроль над ядерным оружием, порядок осуществления которого регулируется специальным соглашением.

Они также совместно гарантируют необходимые условия размещения , функционирования, материального и социального обеспечения стратегических вооруженных сил. Стороны обязуются проводить согласованную политику по вопросам социальной защиты и пенсионного обеспечения военнослужащих и их семей.

Статья 7.

Высокие Договаривающиеся Стороны признают, что к сфере их совместной деятельности, реализуемой на равноправной основе через общие координирующие институты Содружества, относятся:

- координация внешнеполитической деятельности;

- сотрудничество в формировании и развитии общего экономического пространства, общеевропейского и евразийского рынков, в области таможенной политики;

- сотрудничество в развитии систем транспорта и связи;

- сотрудничество в области охраны окружающей среды, участие в создании всеобъемлющей международной системы экологической безопасности;

- вопросы миграционной политики;

- борьба с организованной преступностью.

Статья 8.

Стороны осознают планетарный характер Чернобыльской катастрофы и обязуются объединять и координировать свои усилия по минимизации и преодолению ее последствий. Они договорились заключить в этих целях специальное соглашение учитывающее тяжесть последствий катастрофы.

Статья 9.

Споры относительно толкования и применения норм настоящего Соглашения подлежат разрешению путем переговоров между соответствующими органами, а при необходимости – на уровне глав Правительств и Государств.

Статья 10.

Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон оставляет за собой право приостановить действия настоящего Соглашения или отдельных его статей, уведомив об этом участников Соглашения за год.

Положения настоящего Соглашения могут быть дополнены или изменены по взаимному согласию Высоких Договаривающихся Сторон.

Статья 11.

C момента подписания настоящего Соглашения на территориях подписавших его государств не допускается применение норм третьих государств, в том числе бывшего Союза ССР.

Статья 12.

Высокие Договаривающиеся Стороны гарантируют выполнение международных обязательств, вытекающих для них из договоров и соглашений бывшего Союза ССР.

Статья 13.

Настоящее Соглашение не затрагивает обязательств Высоких Договаривающихся Сторон в отношении третьих государств.

Настоящее Соглашение открыто для присоединения всех государств членов бывшего Союза ССР, а также для иных государств, разделяющих цели и принципы настоящего Соглашения.

Статья 14.

Официальным место пребывания координирующих органов содружества является город Минск.


Деятельность органов бывшего Союза ССР на территориях государств – членов Содружества прекращается.

Совершено в городе Минске 8 декабря».


http://rusarchives.ru/statehood/10-12-s ... -sng.shtml

Изображение

В Белоруссии из архивов пропал оригинал соглашения о создании СНГ и развале СССР
07.02.2013 13:36

В Белоруссии из архивов пропал оригинал соглашения о создании СНГ — документ, прекративший существование СССР. Как сообщает Associated Press, пропажу обнаружил бывший белорусский лидер Станислав Шушкевич, который пишет мемуары и поэтому обратился в архив за документом.

Эту информацию подтвердили в расположенном в Минске исполнительном комитете СНГ, где должен был храниться документ, передает украинский портал ТСН.

«У нас находится заверенная копия Беловежского соглашения о создании Содружества Независимых Государств от 8 декабря 1991 года», — сказал глава архива исполкома Василий Астрейко.

При этом он не смог ответить журналистам на вопрос, где в таком случае может быть оригинал документа.

По словам Шушкевича, сам он последний раз видел документ в 1991 году, в день его подписания.

Изначально считалось, что существуют три равноценных варианта соглашения: на украинском, белорусском и русском языках. Однако позже выяснилось, что оригинальный документ существует в единственном экземпляре — на русском языке.

«Мы подписывали соглашение только на русском языке», — заявил Вячеслав Кибич, занимавший в 1991 году пост премьер-министра Белоруссии.

«Откуда я знаю? Мало ли где, что написано!» — ранее ответил он журналистам, спросившим его, почему после подписания документа СМИ писали о трех его вариантах.

То же самое сказал и бывший глава МИД Белоруссии Петр Кравченко. Тем временем, по словам Ивана Коротченя, руководившего архивом исполкома СНГ во время этих событий, именно из МИДа в комитет должен был поступить на хранение оригинал документа. Он заявил, что его коллеги так и не получили бумагу ведомства и уже несколько раз искали ее, но не нашли.

Соглашение о создании СНГ, означавшее развал СССР, подписали в Беловежской пуще высшие должностные лица и главы России, Белоруссии и Украины: Борис Ельцин и Геннадий Бурбулис (Россия), Станислав Шушкевич и Вячеслав Кебич (Белоруссия), Леонид Кравчук и Витольд Фокин (Украина).


http://www.gazeta.ru/politics/news/2013 ... 3777.shtml

В украинских архивах нет оригинала Беловежского соглашения
1 ноября в 17:52

В ответ на просьбу показать оригинал Беловежского соглашения сотрудники архивных служб Украины, России и Беларуси только разводят руками – документа нет.

Оригиналы соглашения 1991 года о прекращении существования СССР создании Содружества Независимых Государств ("Беловежское соглашение") отсутствуют в архивах Украины, России и Беларуси, сообщила глава Государственной архивной службы Ольга Гинзбург.

"К нам, как и в архивы федерального архивного агентства России и департамент по архивам и делопроизводства министерства юстиции Республики Беларусь, постоянно поступают обращения с просьбами предоставить для ознакомления оригинал Беловежского соглашения. Разводим руками - ни в Украине, ни в России, ни в Беларуси оригинала этого документа нет", - сказала в интервью изданию "Урядовий кур'єр".

По ее словам, иногда бывает, что некоторые документы не поступают в архивы или теряются.

Беловежское соглашение подписали руководство России (Борис Ельцин), Беларуси (Станислав Шушкевич) и Украины (Леонид Кравчук) 8 декабря 1991 года в Вискулях (Беловежская пуща, Беларусь) в. Документ предусматривал создание СНГ, что фактически означало распад СССР.

В феврале в СМИ появилась информация, что в Исполнительном комитете СНГ находится копия документа, а оригинала нет в министерстве иностранных дел Беларуси.

Один из подписантов Беловежского соглашения - бывший глава Белорусской республики Станислав Шушкевич - отметил, что не помнит точно, сколько экземпляров соглашения было подписано. Он допускает варианты, что оригиналов документа могло быть три (для каждой из подписывающих сторон), а мог и быть один.


http://zn.ua/POLITICS/v-ukrainskih-arhi ... 2077_.html

В Белоруссии пропало Соглашение о создании СНГ
пятница, 8 февраля 2013 г., 16:18 GMT 20:18 MCK

Исчез оригинал Соглашения о создании Содружества Независимых Государств. Судя по всему, в последний раз его видели в Беловежской пуще, в резиденции Вискули, где в декабре 1991 года подписи под документом, изменившим геополитическую картину мира, поставили Борис Ельцин, Леонид Кравчук, Станислав Шушкевич и ряд других высших должностных лиц России, Украины и Белоруссии.

В Исполкоме СНГ, который размещается в Минске, хранится заверенная аутентичная копия подписанного в Вискулях соглашения.

"Оригинала Соглашения о создании Содружества Независимых Государств у нас действительно нет", - подтверждает пресс-секретарь Исполкома СНГ Вера Якубовская. И объясняет: до 1995 года, когда решением Совета Глав Государств были созданы органы СНГ, этот документ должен был храниться в правительстве Белоруссии.

"Акт о передаче документов был подписан 29 декабря 1995 года, все документы были приняты в Исполком СНГ по этому акту, но Соглашение о создании СНГ поступило в виде заверенной аутентичной копии. Где находится оригинал документа – это вопрос к правительству Белоруссии либо к МИД как структуре правительства", - поясняет Якубовская.
Интрига копий

Разыскивать оригинал несколько лет назад начал Станислав Шушкевич, в должности главы белорусского парламента подписывавший Беловежские соглашения от имени высшего государственного лица.

Шушкевич работал над книгой воспоминаний и попытался найти подписанные в Вискулях документы в белорусском варианте.

"Блюстители протокола из МИДа, как мне помнится, должны были в рабочем порядке подготовить варианты на белорусском и украинском языках. Как теперь выясняется, такие варианты не были сделаны, - рассказывает Станислав Шушкевич. - Разыскивая белорусский вариант, я обзвонил и Исполком СНГ, и МИД, и еще какие-то ведомства. Везде обещали поискать, но потом отвечали, что найти невозможно. Поняв, что телефонные переговоры "к делу" не пришьешь, где-то полгода назад я отправил в МИД письмо-просьбу и получил вежливый ответ, что белорусского варианта в природе не существует. А копию по-русски мне переслали по электронной почте".

С копиями копии, как выясняется, работал при написании мемуаров и экс-глава белорусского правительства Вячеслав Кебич, чья подпись также есть под Беловежскими соглашениями.

И Кебич, и Шушкевич заявляют, что не прикасались к вискулевским документам после подписания, полагая, что служба протокола МИД сделает все надлежащим образом и по закону.

Неведомый хранитель

По закону, объясняет заместитель главы Департамента по архивам и делопроизводству министерства юстиции Белоруссии Ольга Бирюкова, Беловежские соглашения должны храниться по месту подписания - значит, в Белоруссии. В ведении Департамента - государственные архивы, но в госархивах Белоруссии, утверждает Ольга Бирюкова, оригинала Соглашения о создании СНГ нет.

"По закону документы могут храниться и в ответственной за них организации – до определенных сроков, которые мы называем предельными. С министерством иностранных дел мы имеем договор о хранении документов, где предельным сроком обозначены 30 лет. Этот срок со дня подписания Беловежских соглашений еще не истек - значит, искать надо в МИДе. Хотя, конечно, история загадочная", - замечает Ольга Бирюкова.

Официальный представитель внешнеполитического ведомства Андрей Савиных говорит, что после того как "Комсомольская правда" в Беларуси" опубликовала "сенсацию" о пропаже оригинала Соглашения о создании СНГ, пресс-служба попросила сотрудников Главного договорного управления МИД поискать документ.

"Когда у сотрудников будет возможность – посмотрят, чтобы выяснить, какова реальная ситуация", - объясняет Савиных, замечая при этом, что такая просьба вовсе "не значит, что все бросили и ищем".

"Оттого, что оригинал пропал, не значит, что СНГ нет. По сути ничего не меняется", - замечает Савиных.
СНГ не отменяется

Поскольку Соглашение о создании СНГ было опубликовано в официальных изданиях и зарегистрировано в установленном порядке после его ратификации в парламенте, "оно и сегодня, несмотря на отсутствие подлинного текста у депозитария, не утратило юридической силы со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями", объяснил в интервью "Комсомолке" экс-министр юстиции, доктор юридических наук, профессор Валерий Тихиня.

Собеседники Би-би-си не раз высказывали предположения, что оригинал документа "прихватил" кто-то из участников переговоров в Вискулях. Причиной таких действий в декабре 1991 года мог быть даже страх за содеянное и надежда избежать ответственности, "когда власть опять поменяется", полагают эксперты.

"Первичный документ всегда ценен, и с годами его ценность растет", - замечает политик Станислав Шушкевич.

Он и ряд других участников событий в Вискулях полагают, что о судьбе пропажи может знать экс-министр иностранных дел Белоруссии Петр Кравченко, как-то обещавший прессе рассказать "таинственную историю, связанную с подписанием Беловежских соглашений" в своей новой книге.

Но книга с "таинственной историей" еще не вышла, а Петр Кравченко отказывается общаться с журналистами. Корреспонденту Би-би-си Кравченко сказал только: "Все в порядке. Мои руки не замараны". И дал понять, что у него искомого документа нет.


http://www.bbc.co.uk/russian/internatio ... ment.shtml
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Близнецы

Сообщение regulman » 15 ноя 2013, 17:21

Шахрай: перемены можно осуществлять и без изменений в Конституции РФ
12:05 14/11/2013

МОСКВА/С.-ПЕТЕРБУРГ, 14 ноя - РАПСИ. Действующая Конституция РФ не исчерпала свой творческий потенциал, и для перемен не обязательно вносить изменения в содержание самого основного закона страны, считает соавтор российской Конституции Сергей Шахрай.

"Творческий потенциал действующей Конституции можно и нужно использовать. Содержание Конституции не ограничивается текстом самого закона", - сказал Шахрай, выступая в четверг на конференции "Современный конституционализм: вызовы и перспективы" в Санкт-Петербурге.

Он добавил, что к Конституции непосредственно относятся федеральный и федеральные конституционные законы, решения Конституционного суда (КС) РФ, судебная практика прямого применения, международные договоры и другие документы.

"Прежде чем вносить поправку в саму Конституцию, необходимо оценить перспективы использования других инструментов, и я уверяю - в 99% случаев использование их будет достаточным", - отметил Шахрай.

Так, он отметил, что еще при разработке текста основного закона страны авторы закладывали для регионов возможность решать многие вопросы на уровне местного самоуправления.

Кроме того, Шахрай упомянул потенциально возможный переход к правительству парламентского большинства, что можно осуществить без внесения поправок в Конституцию, например, решением президента страны, который сам будет предлагать на пост премьера главу победившей парламентской партии. "Если не переписывать каждый раз Конституцию под нового лидера, это приведет к тому, что конституционная основа государства станет чуть-чуть стабильнее", - заключил Шахрай.

http://rapsinews.ru/judicial_news/20131 ... z2kc4V2pYD

Изображение

Шахрай, Сергей Михайлович (род. 1956) — российский государственный и политический деятель..

шахрай
Перевод из «Украинско-русского словаря» ABBYY Lingvo
мошенник, жулик; (помельче) плут; мазурик, надувала, надувальщик, (грубее) шаромыжник, шаромыга; диал. жиган

Изображение

Шлейхер, Курт фон (1882-1934), последний рейхсканцлер перед Гитлером. Родился 7 апреля 1882 года. Умер 30 июня 1934 года. Генерал-майор. С 1929 года являлся статс-секретарем министерства рейхсвера. 1 июля 1932 года назначен министром рейхсвера в кабинете Франца фон Папена. С 3 декабря 1932 года по 28 января 1933 года - рейхсканцлер.

schleicher
Перевод из «Большого немецко-русского словаря по общей лексике» ABBYY Lingvo

1) пролаза, проныра; подлиза, подлипала; лицемер
2) тех. дренажная труба, дрена

При выборах в рейхстаг в 1930 году национал-социалисты получили сто семь мест и стали самой сильной из партий правого крыла. <...> После выборов Шлейхер встретился с Арнольдом Рехбергом, по-прежнему поддерживавшим идею франко-германского альянса, и признался ему, что деньги из его секретного фонда сыграли свою роль в победе национал-социалистов. <...> Когда Рехберг заметил, что он занимается опасным делом, Шлейхер отметил, что он намного практичнее Рехберга. Одной из составляющих его политики является создание, где только можно, центров влияния, и в данном случае финансовая наживка показалась ему наиболее подходящим способом для претворения своей политики в жизнь.

 нажми
<...>

Новый кабинет, в котором Шлейхер занял пост министра рейхсвера, придерживался мнения (хотя были и несогласные), что национал-социалистов следует склонить к практическому сотрудничеству. Поначалу Шлейхер был среди тех, кто отстаивал иное мнение, но занимал какую-то не вполне понятную позицию. С одной стороны, он с тревогой задавался вопросом, что могут предпринять поляки, если рейхсвер полностью посвятит себя подавлению общественных беспорядков. Вставал чисто технический вопрос: хватит ли у рейхсвера сил подавлять одновременно два восстания, слева и справа. Было бы лучше иметь одного врага. Правда, помимо рейхсвера, существовала еще жандармерия, обученная вести уличные бои, но в ней было всего лишь шестьдесят тысяч человек.

Пока Шлейхер пребывал в сомнениях, Папен сделал первый удачный ход. Он избавился от социал-демократического правительства Пруссии под предлогом якобы подрывной деятельности, а в действительности потому, что хотел опередить нацистов и установить контроль над прусской полицией. Шлейхер объявил в 3-м военном округе чрезвычайное положение и предоставил неограниченные полномочия генералу фон Рундштедту. Фактически, капитан 9-го пехотного полка с горсткой людей решил вопрос с прусским правительством. Шлейхер дал санкцию на их действия.

На выборах, последовавших за удачным ходом Папена, Гитлер одержал победу. Национал-социалисты стали самой сильной партией в рейхстаге. Поскольку это обстоятельство нельзя было обойти молчанием, Гинденбург в августе принял Гитлера и, выслушав его многословные объяснения, постарался обрисовать политическую ситуацию. Сейчас любой ценой следует избегать внешних осложнений, сказал президент, а потому самое большее, что можно предложить Гитлеру, – это занять место в коалиционном правительстве правого крыла. Гитлер отверг это предложение, считая, что рано или поздно он, руководитель самой сильной партии в стране, достигнет полной власти. Спустя несколько недель «кабинет баронов» отказался от Папена.

<...>

Когда в ноябре Папен попросил Шлейхера заняться борьбой с национал-социалистами, Шлейхер вполне сознательно уклонился, оправдываясь тем, что недостаточно моторизованному рейхсверу рискованно вступать в гражданскую войну, которая, возможно, будет одновременно вестись и против правых, и против левых. Понятно, что отказ Шлейхера ослабил и так пошатнувшееся положение Папена, поскольку Гинденбург испытывал явные сомнения в отношении предложенной Папеном «конституционной реформы». Реформа вела к нарушению конституции, которую он поклялся защищать. Кроме того, он содрогался при мысли о вовлечении своей страны в гражданскую войну. Да в этом и не было никакой необходимости. Коммунисты и национал-социалисты действовали сообща во время недавней стачки транспортных рабочих, и Шлейхер, который, по крайней мере, обещал разрешить проблему мирным путем, стал героем дня.

Папен был вынужден уйти в отставку, хотя и остался неофициальным советником президента. 1 декабря генерал-лейтенант фон Шлейхер был назначен канцлером.

Шлейхер предложил всеобъемлющую программу, включающую укрепление дружеских отношений с Советским Союзом, создание рабочих мест и переселение сельского населения. Кроме того, она включала увеличение вооруженных сил за счет милиции. Фактически, своей программой он сталкивал всех друг с другом. Генералы не желали признавать милицию. Дворяне Восточной Эльбы в штыки восприняли предложения о переселении, которое вело к разделу их поместий.

Программа не добавила Шлейхеру популярности. За ним закрепилось прозвище «общественный генерал». Гаммерштейн-Экворд, слепо доверявший Шлейхеру, стал известен как «красный». Теперь от двух генералов-реформаторов зависело, найдут ли они поддержку у народных масс. Практически все свое время Шлейхер тратил на переговоры. Со Штрассером и его сторонниками, с Гинденбургом из Немецкой национальной партии, доктором Каасом из партии Центра, Адамом Шегервальдом из христианского профсоюза и Вильгельмом Лейпортом из социал-демократического профсоюза. Переговоры требовали времени, и Шлейхеру его катастрофически не хватало. Лидеры социал-демократов совершили грубую ошибку, отказавшись вести переговоры с «генералом-реакционером». Дальновидные люди, вроде Носке, опасались высказывать свое мнение. Шлейхер, по мнению Носке, был далек от образа идеального государственного деятеля, но что он мог сделать?

Очень скоро Шлейхер обнаружил, что переоценил степень влиятельности Штрассера в национал-социалистической партии. В январе стало ясно, сколь утопической была идея Шлейхера расколоть партию; Гитлер обладал прямо-таки гипнотическим воздействием на людей.

Тем временем Папен вернулся к мысли о союзе с национал-социалистами и поручил банкиру фон Шредеру договориться о встрече с Гитлером. В свою очередь, национал-социалисты умудрились устроить встречу Гитлера и Оскара фон Гинденбурга, сына и адъютанта президента, который до этого времени категорически противился назначению Гитлера на пост канцлера. Встреча происходила в доме Иоахима фон Риббентропа, гитлеровского специалиста по иностранным делам. Герр фон Ольденбург-Янушау, близкий друг Гинденбурга, который всячески убеждал президента разрешить своего рода диктатуру юнкеров, подхватил идею Папена, рассчитывая, что в таком случае появится возможность «отгородить гитлеровскую группу» здравомыслящими консерваторами. В конечном итоге Шлейхер пришел к мысли о борьбе с Гитлером. Гаммерштейн-Экворд был готов использовать для этой цели рейхсвер, и Шлейхер обратился к Гинденбургу с просьбой об особых полномочиях. Теперь доподлинно известно, что более опытные партии в рейхстаге потребовали отчета по деньгам программы вспомоществования Восточной Эльбе (Osthilfe), о чем уже упоминалось ранее. Возможно, отголоски разговоров о денежных обменах достигли ушей Гинденбурга, но нет оснований предполагать, что это явилось причиной его нерешительности в отношении принятия предложений Шлейхера. Тем не менее, он отказал Шлейхеру. Гинденбург был слишком стар, и он попросту уставал, когда возникала необходимость принятия трудоемких кардинальных решений.

В результате Гинденбург отстранил Шлейхера. Ни Шлейхер, ни Гаммерштейн-Экворд не предполагали, что предложенный кабинет с Папеном и Гугенбергом может стать причиной гражданской войны.

Что же следовало предпринять? Открытый государственный переворот, фактически предложенный Шлейхером, не входил в планы Гинденбурга. Кроме того, он опасался, что национал-социалисты могут предъявить ему обвинение в неконституционном поведении. Партия уже выдвигала подобные обвинения, угрожая роспуском прусского правительства. На Гинденбурга не повлияли даже предупреждения Гаммерштейна-Экворда, попытавшегося объяснить старому президенту, что произойдет, если Гитлеру удастся захватить власть. Гинденбург резко ответил, что лучше бы Гаммерштейн-Экворд сосредоточил все свое внимание на осенних маневрах. Однако, оценив объективность рассуждений Гаммерштейна, президент был вынужден признать, что такие люди, как Гитлер и его приспешники, не остановятся ни перед чем, и он довольно нескладно закончил беседу, сказав, что никто и не предполагает, что он хочет сделать канцлером «богемского капрала».

Но именно в тот момент Папен выдвинул идею о создании национального правительства с Гитлером в качестве канцлера, собой, Папеном, в качестве вице-канцлера и прусского премьер-министра, и группой консерваторов на основных государственных постах. Гинденбург согласился, и 28 января 1933 года Шлейхер сложил с себя обязанности, хотя и продолжал заниматься государственными делами до назначения преемника. Теперь рейхсвер представлял собой странную смесь авторитаризма и социальной справедливости. Эта политическая авантюра, как и все прочие политические авантюры со стороны военных, привела к провалу.

Основными кандидатами Папена на государственные посты были Нейрат на должность министра иностранных дел, Бломберг – министра рейхсвера, Гугенберг – министра торговли, граф фон Кросинг – министра финансов и Гюртнер – министра юстиции. Все они были хорошо известны Гинденбургу. Папен планировал дать пост и Дюстербергу, но тот отказался.

У Шлейхера оставалась единственная надежда, и связана она была с Бломбергом. 30 января Гинденбург должен был привести правительство к присяге. Бломберга, который вновь принял командование военным округом, пригласили в Берлин. Шлейхер и Гаммерштейн-Экворд видели в нем свой последний шанс. Они хотели попытаться перетянуть Бломберга на свою сторону и с его помощью объяснить президенту, что рейхсвер не согласится на новое правительство. Шлейхер отправил на вокзал адъютанта с приказом Бломбергу немедленно прибыть к главнокомандующему армией.

А тем временем Папен обсуждал с Гитлером и Гугенбергом состав нового кабинета в присутствии Дюстерберга и Геринга, бывшего капитана ВВС, которого прочили на должность министра внутренних дел. По словам Дюстерберга, Папен опасался, что, если кабинет не будет сформирован до 11 часов, Шлейхер с Гаммерштейном-Эквордом отдадут приказ войскам вступить в столицу. Дюстерберг поинтересовался, от кого пришла эта информация. От молодого Гинденбурга, ответил Папен. Дюстерберг вышел, чтобы поговорить с сыном Гинденбурга, и нашел его за дверью. Оскар фон Гинденбург находился в состоянии крайнего возбуждения. Вероятно, он до последнего момента рассчитывал на то, что Шлейхер согласится с идеей Папена об «ограждении гитлеровской группы», а теперь получил сообщение о намерениях свергнутого канцлера. Он заявил, что лично встретит Бломберга и отплатит «предателю» Шлейхеру. На вокзале Бломберга встречали адъютант Шлейхера и Оскар фон Гинденбург.

С кем же должен был отправиться Бломберг? Казалось бы, в первую очередь он должен был предстать перед вышестоящим начальством, то есть перед главнокомандующим, Гаммерштейном-Эквордом. Но Бломберг отправился прямо к Верховному главнокомандующему, Гинденбургу. Шлейхер проиграл последнее сражение.


30 января 1933 года в 11 часов 15 минут новый канцлер, Адольф Гитлер, сын таможенного чиновника, вместе с группой консерваторов поклялся руководить делами государства. Несколько позже Папен заметил в разговоре с друзьями, что было бы ошибкой думать о захвате Гитлером власти. «Мы просто дали ему работу», – заявил Папен.


Гёрлиц В. Германский Генеральный штаб. История и структура. 1657-1945, Глава 10 «ДЕЛАТЕЛЬ» КОРОЛЕЙ Курт фон Шлейхер – Гаммерштейн-Экворд / Пер. с англ. С. В. Лисогорского. - М.: Центрполиграф, 2005. - 478 с. Тираж 7 000 экз. ISBN 5-9524-1591-1 ≡ Görlitz, W. History of the German General Staff, Its History and Structure 1657-1945. - London: Hollis & Carter, 1953.

Так в 1922 г. родился ставший печально знаменитым «план Гофмана», представленный им высшему военному руководству Германии. Мысль генерала сводилась к следующему: во имя уничтожения Советского Союза должны объединиться все доселе враждующие между собой государства. Основной тезис Гофмана гласил:

«Ни одна из европейских держав не может уступить другой преимущественное влияние на будущую Россию. Таким образом, решение задачи возможно только путем объединения крупных европейских государств, особенно Франции, Англии и Германии. Эти объединенные державы должны путем совместной военной интервенции свергнуть Советскую власть и экономически восстановить Россию в интересах английских, французских и немецких экономических сил. При всем этом было бы ценно финансовое и экономическое участие Соединенных Штатов Америки. В русском экономической районе следует обеспечить особые интересы Соединенных Штатов Америки».

Идеи Гофмана, может быть, и остались бы идеями отставного генерала, занимавшегося на досуге фантазиями у карты Европы, если бы не одно обстоятельство: они отражали экономические интересы влиятельных групп. И эти группы позаботились, чтобы Гофман не остался незамеченным. Арнольд Рехберг — вот имя человека, который воплотил собой унию генералов и промышленников, стоявшую за антисоветскими планами в двадцатые — тридцатые годы. Сын гессенского фабриканта, брат крупнейшего промышленника Ф. Рехберга, друг рурских баронов и коронованных особ, Арнольд Рехберг, как и Гофман, был одержимым человеком. Его видели то в Берлине, то в Париже, то в Мюнхене, то в Лондоне; в министерствах, посольствах, на приемах и раутах. Любимой областью Рехберга была тайная дипломатия в области экономики и политики. С 1917 г. он сосредоточил свою энергию на одной мысли: на организации европейского блока против СССР. Разумеется, не было ничего естественнее, чем объединение Рехберга с Гофманом.

Рехберг ставит на службу «плану Гофмана» свои обширные связи. Он сводит генерала не только с отечественными промышленниками, но и с представителями держав Антанты. Уже в 1919 г. он организует встречу Гофмана с маршалом Фошем. Вслед за этим он превращает свой берлинский дом в место встречи союзных и немецких представителей и развивает там перед английскими и французскими генералами и дипломатами свои идеи об экономической общности интересов их стран с Германией и о борьбе совместно с новой германской армией против большевизма.

В западной литературе принято изображать Арнольда Рехберга «оригиналом», «одиночкой», который-де всю жизнь носился с фантастическими проектами. Но Рехберг был далеко не одинок. Такие же планы вынашивал тогдашний «король Рура» — Гуго Стиннес. Кроме того, эти планы были официально доведены до сведения Англии и Франции. Во Франции о них знали Фош, Бриан, Мильеран, Вейган. В Англии Рехберг имел могущественного союзника — сэра Генри Детердинга, хозяина нефтяного треста «Роял Датч Шелл», потерявшего свои владения в Баку. Под эгидой Детердинга в Лондоне в 1926-1927 гг. состоялись две важных конференции, посвященные «плану Гофмана». «Большевизм следует ликвидировать» — таков был лозунг Гофмана в Лондоне.

Рехберг не жалел усилий для того, чтобы рисовать перед немецким военным командованием заманчивые перспективы войны против Советского Союза. Так, в феврале 1927 г. он писал начальнику политического отдела министерства рейхсвера полковнику фон Шлейхеру: «Грядущая война закончится не компромиссным миром, а полным истреблением большевизма и его помощников... Из новой мировой войны Германия выйдет сильнее чем когда бы то ни было, и с блестящими экономическими перспективами».

Эти строки в равной мере могли принадлежать Гитлеру. И параллель здесь не случайна.


Безыменский Л.А. Гитлер и Сталин перед схваткой. — М.: Вече, 2000. Глава пятая. Год 1937-й, Берлин

Изображение

Англичане во всём мире известны отсутствием совести в политике. Они — знатоки искусства прятать свои преступления за фасадом приличия. Так они поступали веками, и это настолько стало частью их натуры, что они сами больше не замечают этой черты. Они действуют с таким благонравным выражением и такой абсолютной серьёзностью, что убеждают даже самих себя, что они служат примером политической невинности.
 нажми
Они не признаются себе в своём лицемерии. Никогда один англичанин не подмигнёт другому и не скажет: «но мы понимаем, что имеем в виду». Они не только ведут себя как образец чистоты и непорочности — они себе верят. Это и смешно и опасно.
Надо проявлять бдительность при контактах с ними. Им удалось победить мир, поскольку они никогда не встречались с достойным соперником. В течение последних трёх столетий мы, немцы, имели сопоставимые по численности силы в Европе, но мы были гораздо слабее, когда дело доходило до использования национальных и международных потенциалов. Англичане были непоколебимы в своей вере, что мировое господство Великобритании является признаком божественного провидения. Те, кто пытался сопротивляться, или защищать себя от империи, были безжалостно подавлены, даже с помощью подлых ударов, когда это было необходимо. Англичане всегда заявляли об их благородстве и чувстве честной игры, но они ничего из этого не демонстрировали, когда выпадали подходящие обстоятельства. Мы увидели достаточно доказательств этого в конце войны, и в период с 1919 по 1933 года.
С другой стороны, мы, немцы, перестали быть аполитичными лишь в последние несколько лет. Англия признала это изменение как крупную политическую опасность в Европе. Всё было совершенно иначе до войны. Англия могла делать с Германией всё, что хотела. Мы были безобидными людьми, которые занимались своим бизнесом, давали миру наших поэтов, музыкантов и философов, не понимая, что существуют другие страны, которые только и ожидают возможности постучать в наши двери.
Англия была в центре всего этого. Они нашли связи, методы и получили результаты. Война захватила Германию врасплох, что свидетельствует о том, что мы не желали её. Затем Англия начала двигаться. Английская пропаганда обратила весь мир против нас. Никто даже не задумывался об этом. Эксперты показали, что это было спланировано и исполнено просто блестящее. Английская пропаганда ограничивалась несколькими сильными лозунгами. С дьявольской прочностью, они систематически распространялись во всём мире и вдалбливались в мозги миллионов людей. В конце концов, эти люди стали беспомощными жертвами массового гипноза.
Было воистину лишь несколько лозунгов, которые распространялись англичанами во всём мире. Они говорили о детях с отрубленными ручками, выколотых глазах, изнасилованиях женщин, и стариках, предаваемых пыткам.
Долгие годы антинемецкой пропагандистской кампании убедили весь мир в том, что Германия это страна варваров, диких и бесчеловечных, и что моральным и культурным обязательством остальной части Земли является уничтожение Германии и развал её силы. Только в этом случае общество узнало бы о мире и дружбе. Для остального мира было несложно присоединиться к Англии в борьбе с Германией.
Мы немцы не имели представления о том, как реагировать. Мы смотрели на английскую кампанию с глупой наивностью. Добрый гражданин Германии, качал головой и спрашивал: как кто-то может распространять такую ложь. В впоследствии мы пострадали в конце войны. В последние месяцы войны Англия старалась вбить в сознание немецкого населения идею о том, что она борется против нашего правительства, а не против нас. Англичане не хотят причинять боль немецкому народу — так говорила их военная пропаганда. Кайзеру следовало уйти. Тогда европейские страны могли бы положить конец войне.
Американский президент Вильсон провозгласил свои знаменитые «14 пунктов». Коротко, они объявили о том, что союзники не хотят давить на немцев, что ни одна из воюющих стран не должна выплачивать репарацию, либо быть иным образом ущемлена, или утрачивать национальную честь или территории. Союзники только требовали смены кайзера и республики, после которой мир с честью следил бы за всем.
Эта глупая ложь подогревалась англичанами. Вильсон лишь являлся иностранным громкоговорителем. И старая добрая Германия поверила в ту ложь, которую Англия заставила американцев сказать. Мы попали в ловушку. Мы сделали всё, что Англия хотела, и нам пришлось оплачивать счета в итоге.
Когда весть о революции в Германии достигла Лондона, в ноябре 1918 года, они вряд ли смогли поверить в это. Даже в самых высоких кругах возникали сомнения об этом. Один из знаменитых англичан того времени позже честно сознался, что Лондон не счёл возможным, что немецкий народ сдастся благодаря обману.
Результаты были катастрофическими. У Германии была украдена её честь и её земли. Мы были разоружены и наш торговый флот, и наши военно-морские силы, и все наши колонии были разграблены. На нас было возложено невыносимое бремя репараций. Их единственная цель — подрыв немецкой экономики.
Тем не менее, это имело одно хорошее последствие — научило кое-чему немецкий народ. С одной стороны Германия была разорена, но с другой была подготовлена к национал-социалистическому возрождению. Эти сражения были направлены против Версальского договора, а также тех, кто им пользовался как в стране, так и за рубежом. Он предназначался тем, кто подписал Версальский договор и представляет тех, кто поддерживает их выбор, либо в установлении позорной стороны договора, либо сталкивался с фактами, выполненными со стороны Германии.
Германия сегодня преобразовывается и обучается, благодаря национал-социализму. Немецкий народ стал политическим. Если б сегодня было, так как это было раньше, она была б в опасности стать жертвой иного английского мошенничества, также как и во время войны. Англия пытается сделать то же самое сегодня, как это было сделано с огромным успехом во время войны. Английское мошенничество сегодня является столь же очевидным, грязным, и наглым, как и раньше. Они думаю, что мы, такие же немые сегодня, как и раньше. Люди в Лондоне думают, что немецкий народ сегодня, такой же глупый, каким был в 1914 и 1918 годах. Это их ошибка.
Сегодня английские газеты открыто пишут о том, что задача английской пропаганды состоит в том, чтобы вбить клин между немецким народом и его руководством. Но мы слышим ясно, как они это делают, и немецкий народ избежит должного завершения. Такова цель английской пропаганды! Они хотят разделить Гитлера и народ. Естественно, они находят лицемерные и красиво звучащие аргументы, так же, как они это делали во времена Кайзера. Они говорят о том, что Германия должна вернуться в лагерь цивилизованных стран. Ой? В круг цивилизованных стран, о котором мы узнали всё, на протяжении последних 25-ти лет? Те цивилизованные страны, что даже после окончания войны позволили миллионам матерей и детей умирать от голода, которые послали негров утопить нашу культуру в Рейне, которые застрелили Шлагетера (Leo Schlageter — нацистский деятель, убитый в 1923-ем году), похитили наши колонии, эксплуатируют Германию, и хладнокровно и цинично нарушили свои самые торжественные обещания данные нам, немецкому народу?
Просто Германия была глупа тогда. Сегодня, мы, немцы, иначе будем реагировать. И мы теперь способны защитить себя от Лондона, наткнувшись один раз на английскую пропагандистскую машину, движущуюся на полных парах. Они наводняют общественность ужасами за ужасами, распространяя бесчисленную ложь с самым благочестивым выражением. Они сообщают о восстаниях среди немецких солдат, мятежах и забастовках в рабочих кварталах, росте противоречий между классами, анархией в протекторатах. Они сочувствуют небольшому кругу оппозиционного духовенства, и делают это благодаря жалобам нескольких интеллектуалов из Англии и всего цивилизованного мира.
Это не сработает больше. Наши люди получили образование в школе национал-социализма. Мы больше не принимаем наивно английские бесстыдства. Мы защищаем себя, и даже контратакуем, как и полагает национал-социалистический обычай. Ещё как! Наша мощная контратака бьёт прямо в мёртвые точки. Когда они бросают грязью в нас, мы не отходим назад на 30 метров, и не машем нашими маленькими мечами. Мы наработали толстую кожу. Мы не уточнённые эстеты, которых тошнит в разгар политических споров. И это раздражает противника.
Опытные английские пропагандисты, в первый раз видят противника, стоящего лицом к лицу с ними, о котором они даже никогда не задумывались. Их превзошли на территории, где их считали бесспорными мастерами. Национал-социалистическое движение научило немецкий народ не только защищаться от пропаганды, но и использовать её в свою пользу. Мы — немцы кое-что знаем о пропаганде. В ходе нашей борьбы за верха наши враги имели абсолютную власть, тем не менее, мы сбросили их на землю. Сегодня мы не беззащитные, как когда-то были. Сегодня мы имеем сильнейшую армию в мире. Мы отстаиваем идею, что наполняет нас святым убеждением, и мы используем пропаганду, которая бьёт прямо в свою цель, мы опытные и закалённые в бою. Мы используем это духовное оружие, с удовольствием и энтузиазмом.
Новая версия заряда с отрубленными детскими ручками не сработает над немецким народом больше, и не убедит большую часть остального мира. Люди видят насквозь Джона Буля (John Bull — английский вариант американского дядюшки Сэма). Народы мира знают, что происходит. Англия может искать союзников везде, где она захочет, но он не найдёт их в Германии. Здесь она не найдёт ничего, кроме оглушительного смеха. Наши рекомендации экспертам по пропаганде в министерстве иностранных дел, заключаются в том, чтобы избавиться от их старой лжи, и найти что-то лучше, что будет стоить того время, которое мы потратим.
Если англичане хотят воевать с Германией, они не будут бороться с фюрером или небольшим правящим кругом, а будут сражаться с единым 80-ти миллионным немецким народом. Они могут найти другие пути, кроме вооружённого конфликта. У них не будет шансов на успех, и это поставит сегодняшнюю Англию перед реальной опасностью потерять свою Империю. Лондону отнюдь не везёт, что поощряет его быть реалистом, для того, чтобы иметь чёткое представление о Германии, и чтобы остановить надувания щёк и пустые угрозы. Они должны стать перед лицом тяжёлых и неизменных фактов.


Joseph Goebbels, Die abgehackten Kinderhдnde 24. Juni 1939 http://ip-klaeden.dyndns.org/webseiten/ ... ndhand.htm
перевод Йозеф Геббельс, Дети с отрубленными ручками http://exclusive-facts.livejournal.com/15778.html

Изображение
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Близнецы

Сообщение regulman » 19 дек 2013, 13:49

Изображение
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Близнецы

Сообщение regulman » 23 дек 2013, 01:16

Изображение
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Близнецы

Сообщение regulman » 24 янв 2014, 20:34

742070_original.jpg
742388_original.jpg
У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Близнецы

Сообщение regulman » 12 фев 2014, 00:46

1391731841.jpg


Недоброй памяти Никодима Ротова
23-10-2009, 21:19
http://russview.ru/sektovedenie/336-nikodim-rotov.html

Изображение

 нажми
Поборники экуменизма вновь принялись за созыв «восьмого вселенского собора». С приходом на Патриарший престол Русской Церкви Патриарха Кирилла (Гундяева) подготовка к нему идет ускоренными темпами. Патриарх Кирилл жаждет привести в исполнение мечту своего учителя – митрополита Никодима (Ротова), одного из отцов-основателей современного экуменического «предсоборного движения».

В 1961 году на острове Родос по инициативе митрополита Никодима было созвано так называемое Всеправославное совещание, на котором присутствовали экуменически настроенные представители Поместных Церквей.

В 1976 году вторично собрался форум, названный Всеправославным предсоборным совещанием, уже не скрывая, что его цель – подготовка к проведению «восьмого вселенского» собора.

Но воплотить в жизнь свою мечту созыва «восьмого вселенского», в котором в первую очередь нуждаются экуменисты для утверждения своей ереси, митрополиту Никодиму не удалось в связи с неожиданной смертью у ног папы римского Иоанна Павла I 5 сентября 1978 года. Следуя экуменической традиции, папа прочитал отходную митрополиту Никодиму и его отпели в католическом храме.

Обстоятельства смерти Ротова оказались глубоко символичными – он был большим почитателем католической «церкви», посвятил Папе Иоанну XXIII свою докторскую диссертацию, а каждую поездку в Рим воспринимал как «паломничество к апостольскому престолу».

По своим религиозным взглядам Никодим явно тяготел к католичеству. Например, он публично восхищался католическими соборами, утверждая, что в них якобы есть истинное величие в отличие от наших, менее просторных православных храмов. Опубликовано немало личных свидетельств служения Никодимом «приватных месс» по латинскому обряду.

В августе 1969 года глава русских католиков «епископ» Андрей Катков по приглашению митрополита Никодима (Ротова) прилетал в Москву. Во время посещения приходских православных церквей, по благословению митрополита Никодима, его встречали по архиерейскому чину, настоятели и молящиеся подходили под благословение, и некоторые московские владыки даже благоговейно лобызались с ним.

Через месяц состоялось первое в истории официальное паломничество из Русской Церкви к святыням Рима. Митрополит Никодим (Ротов) вручил ордена Св. Владимира 1-й степени кардиналам Эжену Тиссерану и Янсу Виллебрансу; префекту восточной конгрегации кардиналу Максимилиану де Фюрстенбергу была подарена панагия, а ректору Полю Майе – наперсный крест. Кульминацией паломничества стала торжественная «божественная литургия», которую митрополит Никодим совершил в русском католическом храме Св. Антония в сослужении протоиерея Бориса Глебова, иеромонаха Кирилла Гундяева (нынешнего Патриарха) и некоторых священников. Ектении возглашал диакон Андрей Мазур (ставший патриаршим архидиаконом). Присутствовавшие католики приступили к причастию, предвкушая наступление евхаристического общения между Москвой и Римом.

Впечатляющим жестом было пожалование мантии с плеча митрополита. Поль Майе писал: «На прощанье – 18 октября 1969 года – он сказал: «Я оставляю вам самое ценное, что я вожу с собой – мою зеленую мантию митрополита».

В 1969 года заслугами митрополита Никодима постановлением Священного Синода РПЦ МП до таинств были допущены русские «старообрядцы» и римские католики. Но вскоре это скандальное постановление отменили.

Нужно сказать, что с символичной смертью митрополита Никодима проповедуемая и усиленно насаждаемая им ересь экуменизма не перестала существовать в Русской Церкви, поскольку он успел оставить после себя плеяду своих учеников, которых в свое время сумел рукоположить в священный сан и поставить на руководящие должности. Сейчас дело Ротова продолжают: митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий (Поярков), экзарх Украинской Церкви митрополит Владимир (Сабодан), экзарх Белорусской Церкви митрополит Филарет (Вахромеев), митрополит Санкт-Петербургский Владимир (Котляров) и др.

Одним из ближайших и любимых учеников митрополита Никодима был тогда архиепископ Выборгский, а ныне Патриарх Московский и всея Руси Кирилл (Гундяев).

Первый ученик владыки Никодима никогда не скрывал, что считает своим долгом довести дело своего покойного учителя до конца. А идеалом и главной мечтой Ротова было «воссоединение с великой церковью запада» через проведение «восьмого вселенского» собора.

Похоже, теперь архиереи-никодимовцы решили, что настал подходящий момент для возобновления неудачной попытки своего учителя – владыки Никодима – обмануть Церковь, представив дело так, будто бы общение в Таинствах с еретиками-католиками не является актом вероотступничества, попадающим под страшные прещения святых канонов.

Главное: перед своей смертью митрополит Никодим причастился из рук папы римского, т. е. своим последним действием на земле явно засвидетельствовал свое единение с папской «церковью». Конец – всему делу венец! Может быть митрополит Никодим (Ротов) и был православным, но умер он католиком. «В чем застану, в том сужу», – говорит Господь. А ученикам «великого» аввы следовало бы уважать религиозный выбор своего учителя и посмертно не навязывать ему Православие, действительно отвергнутое при жизни.

Но достойный ученик Ротова – Кирилл (Гундяев) искусственно возбуждает память о безславно почившем своем учителе как о достойном поборнике Православия. Так, по сообщениям многих официальных сайтов, Патриарх Московский и всея Руси Кирилл 8–13 октября посетил северную столицу. Во время Патриаршего визита, 12 октября, в Петербурге прошли торжества по случаю 80-летия со дня рождения митрополита Никодима (Ротова). В честь этой даты в Александро-Невской лавре совершалась панихида по владыке Никодиму, а также прошла конференция, посвященная его «духовному наследию».

В настоящее время никодимовцами заняты все ключевые посты в Русской Православной Церкви. Следовательно, мы получим духовное наследие никодимовской политики, которая имеет ярко выраженное экуменическое направление, размывающее основу Православия, которое так бережно хранили русские люди на протяжении веков. И сегодня такая соблазнительная экуменическая активность митрополита Никодима предлагается русскому православному народу в духовное наследие.


Константин Юрьевич Душенов
http://dushenov.org/%D0%B1%D0%B8%D0%BE% ... %B8%D1%8F/

 нажми
родился 2 февраля 1960 года в Ленинграде в семье потомственного военнослужащего. В 1977-1987 годах служил в ВМФ СССР. Окончил Высшее Военно-Морское училище подводного плавания имени Ленинского Комсомола. Служил на Северном Флоте на атомных подводных лодках проекта 671РТМ и 667А в должностях командира ракетно-торпедной группы, командира минно-торпедной боевой части. В 1983 году за выполнение специального задания командования награждён медалью «За боевые заслуги». Учился в адъюнктуре по специальности «военная история». Тема диссертации – «Военно-морские силы капиталистических государств в локальных войнах и вооружённых конфликтах после второй мировой войны».

В 1987 году принял святое крещение. Был исключён из рядов КПСС с формулировкой «За деятельность, несовместимую с высоким званием советского офицера» и демобилизован. После демобилизации работал научным сотрудником в Публичной библиотеке, учителем в школе, читал спецкурс «Религиозные аспекты русской культуры» в Педагогическом университете Санкт-Петербурга.

Активно участвовал в православно-патриотических движениях и политических организациях: был председателем Союза православных братств Санкт-Петербурга, председателем Христианско-Патриотического Союза (ХПС), членом Центрального Совета ВОПД «Духовное Наследие», председателем Общества ревнителей прославления Святых Царственных Мучеников…

В 1992–1995 годах Душенов — пресс-секретарь митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычёва). Активно способствовал публикации трудов митрополита на страницах газет «Советская Россия», «День», «Патриот», в журналах «Наш Современник» и «Москва». С 1997 года — главный редактор газеты «Русь Православная».

В январе 2005 года опубликовал в своей газете «Письмо 500 представителей русской общественности», которые обратили внимание генерального прокурора на экстремистскую составляющую иудейского вероучения. Публикация вызвала возмущение талмудистов во всём мире, которых поддержали госдеп США и правительство Израиля. После публикации прокуратура вынесла Душенову предупреждение «о недопустимости экстремистских действий»

11 марта 2005 Российский еврейский конгресс (РЕК) потребовал от Генеральной прокуратуры РФ возбудить уголовные дела в отношении подписавших письмо. Председатель РЕК Слуцкер подал против Душенова иск в суд, но дело проиграл В 2006 году с требованием привлечь Душенова к уголовной ответственности «за антисемитизм» выступила Федерация еврейских общин России.

В начале 2005 года Душенов возглавил видеостудию «Поле Куликово». В конце года вышел в свет снятый на этой студии первый фильм трилогии Душенова «Россия с ножом в спине» ‑ «Еврейский фашизм и геноцид русского народа».

Появление фильма и издание газеты «Русь Православная» стали основанием для уголовного преследования Душенова. В 2006 году тираж газеты был арестован, после чего её выход прекратился. 17 марта 2007 года студия «Поле Куликово» была взята штурмом вооружённым отрядом спецназа и разгромлена.

22 октября 2007 года прокуратура Санкт-Петербурга предъявила Главному редактору газеты «Русь Православная» Константину Душенову обвинение в совершении действий, «направленных на возбуждение ненависти и вражды, а также на унижение достоинства группы лиц по признакам национальности, происхождения, отношения к религии, совершенные публично и с использованием средств массовой информации, организованной группой». 3 февраля 2010 года Душенов был признан виновным по ст. 282 ч. 2 УК РФ и осуждён на три года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с последующим запретом на три года заниматься издательской деятельностью.

В настоящее время на свободе.


http://lifefreebru.spybb.ru/viewtopic.p ... 064#p15979
2014-02-06 18:18:39

Есть такой фильм в инете правдивый называется "Россия с ножом в спине", авто Константин Душенов, там в этом фильме он рассказал всю правду как Квачков, за что его осудили и посадили жиды.
Но я тут в шоке был когда узнал что он досрочно вышел из тюрьмы и повернул на 180 градусов, т.е. предал Бога и народ. Теперь он поддреживает пидоров таких как Кураев, Гундяев и Путлера. А в ролике он их жестко осуждал и говорил что это враги. Вот так вот... Интересно что с ним произошло, загадка.
Вот он.

Изображение


ВОСПОМИНАНИЯ О МИТРОПОЛИТЕ НИКОДИМЕ (РОТОВЕ) И О СВЯТЕЙШЕМ ПАТРИАРХЕ КИРИЛЛЕ
АРХИЕПИСКОП ИОНАФАН (ЕЛЕЦКИХ)
http://www.vladyka-ionafan.ru/articles/869

 нажми
Впервые я увидел нынешнего Патриарха Кирилла в киевском Владимирском соборе. Он, тогда восемнадцатилетний, стремительно выскочил в стихаре из подъехавшего к вратам лимузина и открыл заднюю дверь салона, из которой вышел маститый архиерей с большой черной бородой и пытливым взглядом. Это был, знаменитый уже тогда, митрополит Ленинградский и Ладожский Никодим (Ротов).

Увидев позднее необыкновенно величественное служение всенощного бдения митрополита Никодима и услышав его всепроникающий густой баритональный тенор и непередаваемые интонации чтения им Евангелия, я вдруг произнес: «Сделай так, Господи, чтобы и я стал иподиаконом митрополита Никодима!». Было мне тогда 16 лет.

Случилось так, что в 17 лет я впервые посетил Троице-Сергиеву Лавру. Вошел в ворота, узрел шагающего в мантии и с книгой насельника обители, и, вдруг, что-то во мне перевернулось и сказало: «Это – твой дом. Ты будешь монахом!». Я стал на клиросе Трапезного храма, чтобы петь праздничную литургию в Сергиев день вместе с семинаристами. Вскоре из алтаря вышел иеродиакон, потом я узнал его имя - Палладий (Шиман), который потащил меня за рукав в алтарь помогать за архиерейским богослужением. Служил тогда Святейший Патриарх Алексий Первый с сонмом архиереев. Каково же было мое удивление, когда мне пришлось держать поднос с облачением перед… митрополитом Никодимом (!). Тот спросил, откуда я приехал? Узнав о моем желании учиться в семинарии, посоветовал поступать в ленинградскую. Сердце забилось и я с радостью согласился. И, уже как будущий семинарист, все время пребывания митрополита Никодима в Лавре усердно прислуживал ему за богослужением.

Помню, после какого - то из них, я был приглашен в резиденцию митрополита Никодима в Серебряном бору. Там были все иподиаконы и среди них и будущий Патриарх Кирилл – молодой, с черными завитушками-волосами, громким уверенным голосом и быстрой походкой. Там же находились и многие нынешние, уже престарелые, сподвижники Святейшего Патриарха Кирилла. В небольшом скромном строении находилась домовая церковь, уставленная иконами с суровыми византийскими ликами и множеством святых мощей, пропитанная устойчивым запахом воска и ладана. Литургия в ней совершалась ежедневно митрополитом Никодимом на время его нахождения в Москве.

Однажды, мне как-то судилось побывать в Серебряном бору на новогоднем молебне. Помню, как митрополит Никодим вдруг предложил всем участникам праздничной трапезы (а было человек около 15-ти) посмотреть салют на Красной площади. Меня поразило, что святитель не стал надевать светскую одежду, как тогда делали священнослужители, а, как есть, в рясе и при панагии вышел на набережную Москва-реки. Все гуляющие таращили глаза на живого «попа», который невозмутимо и весело смотрел на феерическое зрелище. Владыка не боялся никого, кроме Бога! Этот момент меня потряс. И с тех пор я старался изжить в себе страх перед атеистической «Системой» и всегда смело говорить о Боге и о Его Правде. Митрополит Никодим поднял меня с колен, как бы сказав: «И ты – тоже Человек!».

Порог духовной семинарии северной столицы в качестве абитуриента я переступил после армии в 1970 году. Владыка Никодим узнал о моем прибытии из поданных документов и сразу же определил меня в штат своих иподиаконов. Так исполнилось мое заветное желание, о котором я просил Господа в киевском Владимирском соборе в уже далекие шестидесятые годы прошлого столетия. Позже я узнал, что митрополит Никодим два часа «уламывал» уполномоченного по делам религий по Ленинграду некоего г-на Жаринова – ужасного врага Церкви, который никак не хотел, чтобы я учился в семинарии. Об этом мне поведал тогдашний инспектор Академии и семинарии протоиерей Владимир Сорокин. Сам же митрополит не проронил мне ни слова.

Через два года, когда тогдашний студент-регент хора левого клироса академического храма окончил учёбу в Академии, я покинул штат иподиаконов, дерзнув испросить благословение владыки митрополита занять вакантное место (в ответ на предложение отца Владимира Сорокина). Владыка не одобрял самочиния, считал, что творение своей воли - не от Бога, но отпустил меня с миром. Этот (не без попущения или промысла Божия?), выбор во многом предопределил моё дальнейшее церковно-музыкальное служение Церкви - я стал со временем писать духовные хоровые сочинения.

Митрополит Никодим практически не имел дневного времени для отдыха. Для этой цели он использовал время, отведенное для сна. Зимой, после 12 часов ночи, он в русских валенках, тулупе и шапке-ушанке прохаживался темным митрополичьим садом в сопровождении одного-двух семинаристов или иподиаконов и заводил беседы исключительно на богословские темы. И мне пришлось как-то быть его собеседником. На дворе зима и стояла лютая стужа. Я в осенних ботиночках и пальтишке чувствовал себя не очень уютно. Но беседа была столь познавательна, что про холод как-то забылось.

Во время бесед по митрополичьему саду меня удивила его уверенность в том, что схизма между западной и восточной Церквами все-таки будет преодолена. Он сослался на некоего Папу Римского, возможно, на тогдашего Павла Шестого, который якобы высказался в разговоре с ним в том смысле, что высшая Иерархия Католической Церкви, вследствие тесных экуменических контактов, уже склоняется к тому, чтобы богословски истолковать спорные догматы Первого Ватиканского собора в православном духе, но препятствует инерция вековой традиции и опасность раскола внутри западной Церкви.

Владыка Никодим имел и дар провидения. На мой вопрос, что он думает о митрополите Киевском Филарете (Денисенко), святитель ответил: «Это – волк в овечьей шкуре. И он может принести Церкви много бед». В то время я не мог вполне осознать этот ответ. А сейчас, когда Филарет предан анафеме за раскол и вражду против Матери-Русской Церкви, все так и сбылось по слову митрополита Никодима.

Много лет спустя, чувствуя приближение кончины, святитель завещал мне архиерейскую панагию: об этом мне сказал владыка Кирилл, но я не взял ее, потому что не мог представить себя на такой высоте церковного служения. Но Бог судил иначе... Я, недостойный, был поставлен на архиерейское служение на Украине для того, чтобы защищать единство Святой нашей Матери - Русской Церкви. И испил из чаши страданий и свою часть гонений и клеветы от раскольника - бывшего митрополита Филарета (Денисенко).

Образ митрополита Никодима сильно врезался в мою память. Позднее, общаясь с другими иерархами, я осознал, что в митрополите Никодиме Господь даровал мне счастье видеть живой пример беззаветного служения Церкви Христовой и Святой Руси.

Этот урок для меня продолжается и поныне: в трудные, порой драматические моменты моей жизни, он был и остался моим учителем и аввой. Почти все мои литургические труды посвящены его светлой памяти. Бывая в Питере, я постоянно прихожу на его могилу на братском кладбище Александро-Невской Лавры. Это место он выбрал себе сам при жизни. Его он показывал и мне, разгребая в сумерках опавшие осенние листья. Постоянно вижу на сем месте цветы и венки.

Проект надгробия на его могиле явился во сне его духовному сыну – нынешнему Святейшему Патриарху Кириллу, который воплотил его в граните и мраморе, полным церковной символики и смысла. На мраморной плите высоко вознесен Крест Христов, как на Скале Церкви, о которую неистово бьются волны житейского моря. У подножия Креста, в цоколе, мраморная архиерейская митра на омофоре. На цоколе же выбита церковно-славянская надпись: «Господи, аз яко человек согреших, Ты же, яко Бог щедр, помилуй мя, видя немощь души моея. Иисусе, Боже сердца моего, прииди и соедини мя с Тобою во веки!» Эти проникновенные слова святитель всегда повторял перед святым Причащением за Божественной Литургией, которую служил практически ежедневно. Эти слова перед причащением повторяют ныне и все его ученики.

Да простит мне мою детскую искренность ныне зравствующий Святейший, но мне никогда не забыть его святые слезы о почившем Авве: обсудив с близкими сотрудниками детали предстоящих похорон митрополита Никодима в своем небольшом кабинете в Академии, владыка всех отпустил. Было видно, как тяжко ему было отдавать эти скорбные распоряжения. Я тоже был сильно опечален. Замешкался, и когда все вышли, сдавленным голосом, тихо спросил: «Как же мы теперь без Аввы будем?». Было чувство, что движок, мотор церковной жизни остановился, что её поступательное движение прекратилось. И долго потом лились слезы из глаз обоих. Но это «излияние», как кажется, помогло владыке Кириллу собраться с духом, чтобы достойно и праведно проводить в путь всея земли своего наставника и духовного Авву многих. (Второй раз я видел слезы владыки Кирилла во время чтения канона Евхаристии: он так горячо молился, что слезы брызнули из его глаз. Все, стоящие у престола профессора-священники были расчувствованы проявлением искреннего религиозного порыва).

Собор Александро-Невской Лавры во время отпевания почившего митрополита Никодима был переполнен питерцами и приехавшими почитателями со всех сторон Руси великой, но тишина стояла звенящая. Владыка Кирилл произнес в присутствии Патриарха Пимена и сорока, по зову сердца, прибывших архиереев, блестящую и правдивую речь о почившем, которая тронула многие сердца.. Позже ему пришлось испить горькую чашу унижений и ссылки в Смоленскую епархию с восемью приходами - за эту святую правду… Но, став простым епархиальным архиереем, владыка выстоял перед всеми трудностями и там, приведя епархию в цветущее состояние.

Ум – не спрячешь! И через некоторое время владыка Кирилл наследовал место своего учителя и наставника, возглавив Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата и вернувшись в резиденцию Председателя ОВЦС – в московский Серебряный бор.

Учеников же владыки Никодима - огромное число. Среди них выдающиеся иерархи (митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, митрополит Минский и всея Белоруссии Филарет и др.), священники, монахи, простые миряне как в Русской Церкви, так и в иных Поместных Православных Церквах.

Руки митрополита Никодима возлежали на главах многих ставленников в архиерейство, священство или диаконство. Все они с большой теплотой и любовью и поныне вспоминают почившего святителя, ощущают своё причастие к великой личности митрополита Никодима, ибо испытали и на себе его благотворное влияние.

По примеру жизни и наставлений митрополита Никодима для его учеников на первом месте – это деятельное жертвенное служение Матери-Церкви и постоянная евхаристическая жизнь во Христе. Учеников и последователей святителя иногда именуют «никодимовцами». Они с духовным смирением принимают это «имя», понимая, что далеки от совершенного подражания Авве Никодиму в его деятельной любви к Богу, Церкви и ближнему, вплоть до полного самоотвержения.

Думается, что сегодня наиболее близок евангельскому идеалу любви к Церкви, до самоотвержения Христа ради, - это Святейший Патриарх Кирилл. Достаточно взглянуть только на его, заполненный до предела человеческих сил, служебный график и все сомнения на этот счёт исчезнут.

Святейший Патриарх Кирилл, будучи еще иеромонахом и молодым преподавателем, удивлял воспитанников семинарии живым огнем веры и замечательным изложением сложнейших богословских вопросов. Все чувствовали, что перед ними преподаватель, который живёт верой воинствующей первенствующей Церкви: его речь изобиловала цитатами Священного Писания, Святых Отцов и Учителей Церкви, которых он знал превосходно. Семинаристы, студенты-академики погружались в стихию исторических теологических коллизий и постепенно познавали свет православной истины. Они были очень раздосадованы и, даже огорчены, когда митрополит Никодим направил о. Кирилла за границу представлять Русскую Церковь на международных христианских форумах. Но и это послушание, как выяснилось сейчас, было в путях благого промысла Божия о нашей Матери - Русской Церкви.

Когда будущий Святейший Патриарх возвратился из-за границы и возглавил в качестве Ректора Санкт-Петербургские (тогда Ленинградские) Духовную Семинарию и Академию, то пульс жизни духовных школ разительно изменился. Новый Ректор придал храмовым богослужениям миссионерское звучание. Каждую Литургию будущий первосвятитель неукоснительно проповедовал в храме, стены которого уже не могли вместить желающих услышать его вдохновенное слово.

Вспоминается, как убедительно звучали проповеди владыки Кирилла в академическом храме в период Великого Поста и Страстной седмицы. Как внятно и, по-особому выразительно, читал владыка Кирилл тропари Великого покаянного канона св. Андрея Критского. Этот стиль чтения покаянного канона можно смело именовать «Кирилловым напевом». Глубоко западали в душу нравственные поучения на покаянную молитву св. Ефрема Сирина, а служение им Святой Евхаристии с внятным чтением евхаристических молитв просто потрясало. В храме тогда стояла одна семья, одна душа, одни уста: весь народ стройно пел на каноне Св. Евхаристии «Милость мира», «Достойно есть», «Отче наш». Много лет судил мне Господь быть на послушании у преосвященного Ректора ленинградских духовных школ - владыки Кирилла в качестве регента академического хора и преподавателя церковного пения. Эти годы стали для меня наукой общения с людьми.

Заметьте, это было время господства государственного атеизма, запретов миссии Церкви среди молодёжи, на приходах немногие дерзали свободно проповедовать. Но, даже став епископом, владыка Ректор нисколько не сбавил миссионерского темпа. Дополнительно к проповеди на Литургии он практически стал читать тематический курс богословия в рамках традиционного чтения вечернего акафиста перед чтимым Царскосельским образом Божией Матери, который и поныне находится в академическом храме. Из Питера и даже из его пригородов в храм стали стекаться студенты светских ВУЗов и творческая интеллигенция.

Фактически, при Духовной Семинарии и Академии владыка Кирилл, обойдя все запреты властей, сумел организовать неформальную богословскую школу для мирян. Он сеял Слово Божие в души студентов ВУЗов и потом они поступали в духовные школы Питера и сами становились преподавателями в их стенах. Таким образом, благодаря владыке Кириллу была спасена и передана профессорско-преподавательская эстафета новому поколению богословов РПЦ и православных педагогов.

Я уж не говорю о том, что благодаря Владыке Кириллу, при полном одобрении владыки Митрополита Никодима, в Русской Церкви появилась целая плеяда православных женщин – педагогов, которых стали готовить в Регентском отделении при Ленинградских Духовных школах, организованном по инициативе Преосвященного Владыки Кирилла. Этот опыт распространился потом и в другие епархии РПЦ. Это был великий миссионерский подвиг бесстрашного свидетельства Христовой Истины в жесточайшую эпоху удушения богословских школ безбожной властью. который совершил наш нынешний Святейший Патриарх Кирилл!

Много лет спустя выдающийся и благочестивый по жизни преподаватель Священного Писания в ЛДА и С - Игорь Цезаревич Миронович как-то поведал мне, что всесильный КГБ, угрожая изгнанием, предлагал ему стать осведомителем и «стучать» на своего преосвященного Ректора — владыку Кирилла (Гундяева). Но раб Божий Игорь - искренний его почитатель, немедленно отказал им в такой услуге и сразу же поведал об этом владыке Кириллу. Последнему стоило больших трудов отстоять Игоря Цезаревича, чтобы его не удалили из семинарии.

Какие человеческие качества можно отметить в Святейшем Патриархе Кирилле? Пожалуй, доброту и сердечность в сочетании с принципиальностью и ответственностью.

На мой взгляд, послереволюционные Святейшие Патриархи РПЦ старались «вписаться» в «Систему» богоборческого государства, дабы ослабить его антицерковные удары. Но Святейший Патриарх Кирилл живет в другую эпоху, в некотором роде, он сам есть «система», но традиционно-церковная. Он всегда будет дерзать, всегда стараться «воцерковить» общество, власти - там, где Православие является исконной исторической религией. Убедить Святейшего Патриарха Кирилла сойти с этого пути утверждения исторической Церкви и Православия на Святой Руси, думаю, невозможно. Здесь не помогут ни доносы, ни давление, ни клевета.

Конформистам, неолибералам и "церковным" маргиналам консервативно-охранительный православный курс и твердый стиль церковного руководства, наверное, покажется «неудобным» и, даже, непонятным. Но их следует принять как неизменное до конца его промыслительного земного бытия.

Я же со смирением дерзну пожелать Святейшему Патриарху Кириллу непоколебимой уверенности в том, что Полнота Матери-Церкви, избравшая его не без воли Божией на служение Предстоятеля Русской Церкви в наше неспокойно время, в нём таковом и нуждается.


Кирилл, Святейший Патриарх Московский и всея Руси (Гундяев Владимир Михайлович)
http://www.patriarchia.ru/db/text/31754.html

Принимал участие в работе межхристианских организаций. Как делегат он участвовал в IV (Упсала, Швеция, 1968 г.), V (Найроби, Кения, 1975 г.), VI (Ванкувер, Канада, 1983 г.) и VII (Канберра, Австралия, 1991 г.) Генеральных Ассамблеях ВСЦ


http://www.youtube.com/watch?v=l0M1Dnlo9LM
http://www.youtube.com/watch?v=QpdmQLfkYSI

Стрельба в Кафедральном соборе Южно-Сахалинска
Опубликовано 10 Фев 2014 г.
http://www.youtube.com/watch?v=3wRKchEd ... 4-overview

По следам стрелка. Очевидцы, соседи, знакомые и учителя рассказывают о том, каким был стрелявший в храме Степан Комаров.

Трагедия, произошедшая в воскресенье в Кафедральном соборе, шокировала всю страну. Обсуждение причин случившегося скачет в эмоциональной «температуре» от льда до плазмы. В Интернет-пространстве развернулись масштабные войны, порождённые единственным вопросом -- почему он это сделал?

О личности преступника, стрелявшего в храме, говорят всякое. Сюда приписывают и его религиозные и политические взгляды, руководствуясь исключительно собственной фантазией. Ну а мы решили спросить о характере Степана Комарова тех людей, кто знал его лично.
http://citysakh.ru/news/38622/


Вести-Хабаровск. Стрельба в храме
Опубликовано 11 Фев 2014 г.
http://www.youtube.com/watch?v=MRl_us4oAdY

В хабаровскую больницу госпитализировали одну из жертв сахалинской трагедии. Напомню, 9 февраля, в одном из православных храмов мужчина открыл стрельбу по прихожанам. Среди них была и жительница дальневосточной столицы, которая поехала в Южно-Сахалинск покататься на лыжах, и решила посетить службу. Ольга Шабалина навестила пострадавшую и узнала подробности трагедии


Христианские новости. Стрельба в храме на Сахалине
Опубликовано 10 Фев 2014 г.
http://www.youtube.com/watch?v=RHCzHCEWUeY

Расстрел в соборе Южно-Сахалинска устроил неоязычник-родновер
09/02/2014 20:19
http://www.pravoslavie-nord.ru/2014/1/8721

x_c68b3a47.jpg
312.jpg

 нажми
Расстрел в кафедральном соборе Южно-Сахалинска устроил 24-летний неоязычник-родновер Степан Комаров. По данным из аккаунта в социальной сети ВКонтакте, Комаров был убежденным последователем известного оккультиста и лжеученого, основателя движения «Золотой век» Николая Викторовича Левашова (умер в 2012 г.), имеющего статус гуру в среде российских неозычников-родноверов...

Расстрел в кафедральном соборе Южно-Сахалинска устроил 24-летний неоязычник-родновер Степан Комаров. В результате трагедии 9 февраля погибли монахиня Людмила (Пряшникова) и неизвестный прихожанин, шесть человек получили огнестрельные ранения. Убийца был задержан на месте преступления.

По данным из аккаунта в социальной сети ВКонтакте, Степанов Комаров был убежденным последователем известного оккультиста и лжеученого, основателя движения «Возрождение. Золотой век» Николая Викторовича Левашова (умер в 2012 г.), имеющего статус гуру в среде российских неозычников-родноверов. В частности, Комаров был подписан на страницу, посвященную творчеству лжеученого «Новые знания. О Cущности, Разуме и многом другом...» Последний пост убийцы от 22 декабря 2013 года написан под явным воздействием книг и публикаций Левашова. На это указывает как содержание сообщения, так и употребление особых левашовских терминов и орфографии (РАБы, Мидгард-Земля, Из ТОРИЯ; постоянное использование верхнего регистра и т.д.):

«Я СЧИТАЮ(хоть это и мало кого интересует),что мы все РАБЫ...только кто-то богаче,кто-то бедней...вопрос тут лишь в том,у кого больше мозгов и кто быстрее выкупит свою свободу...можно иметь "богатствА",но быть при этом рабом)))»

«Я РАБ...да...РАБ своих потребностей...но не РАБ мыслей,слова,навязанных стереотипов,лживой ИЗ ТОРии,придуманных праздников и тд.вы боитесь осуждения других...вам СТРАШНО...вам все время СТРАШНО...что вас не поймут...что вас уволят с РАБоты..»

«не соблюдаются ваши права!которые даны вам ими же!проще говоря...освободитесь прежде всего духовно,а потом рассуждайте о жизне и свободе...ВСЕ...на Мидгард Земле (что такое Мидгард Земля???спросишь ты меня...»

«СТРАННО,ЧТО ЕЩЕ ВЫ СЧИТАЕТЕ их недоразвитыми примитивными формами жизни...они умней вас...чище вас...ОНИ СЕБЯ НЕ ОБМАНЫВАЮТ!!!»

Для сравнения можно посмотреть статьи и книги Н.В.Левашова, которыми заполнены многочисленные неоязыческие ресурсы.

На странице Комарова также выложены песня родновера Николая Емелина «Русь» («Мы живём на отцовской земле. Внуки Сварога - славные дети...») и демотиваторы соответствующей тематики (например: «Родные Боги. Вы забыли Их, и стали слабаки. Вы ненавидите своих детей. Вы потеряли свою Землю»).

По мнению агентства, бывший морской пехотинец Комаров совершил убийство на почве религиозной ненависти под воздействием лекций, книг и публикаций ярого противника и хулителя христианства Н.В.Левашова. Версия о том, что убийца исповедовал неонацистскую идеологию, своего подтверждения не нашла. На странице Комарова нет никаких упоминаний, связанных хоть в какой-то степени с неонацизмом.

Отметим, что никто из федеральных ресурсов не обратил внимания на неоязыческо-левашовский след в разбойном нападении на храм. Не исключено, что эта тема будет всячески замалчиваться. Признавать наличие в России мощного экстремистского религиозного движения, в которое втянуты десятки тысяч молодых ребят, государственным структурам не очень-то и выгодно. Между тем, ненависть неозычников к Православной Церкви с просторов интернета перешла в реальный мир. В 2008 году так называемые родноверы взорвали бомбу в церкви Николая Чудотворца Мирликийского в районе Бирюлево-Западное, в 2009 году совершили поджог киота в храме Казанской Божьей матери Петербурга и теракт в храме святых Кирилла и Мефодия г.Владимира, в 2010 году подожгли часовню святого Александра Невского в Орле. В 2012 году приверженцами неоязыческих идей (по данным агентства) был срублен поклонный крест в Архангельске. В августе 2013 года неоязычники подожгли храм свт.Петра в Санкт-Петербурге. В Пензе ночью 13 апреля 2008 года адептом неоязычества студентом одного из местных вузов было нанесено несколько ударов топором по мемориальной гранитной плите и деревянному кресту на месте будущего строительства православного центра милосердия на территории Пензенского областного онкологического диспансера. И вот новое страшное преступление...

Н.В.Левашов в конце 80-х годов на волне массового увлечения оккультизмом объявил себя великим экстрасенсом и промышлял сеансами массового гипноза. С начала 90-х годов по 2006 год проживал в США. В России Левашов получил известность своими псевдонаучными трудами, а также книгами, пропагандирующими махровый антисемитизм и ненависть к христианству, в первую очередь к Православию. По его мнению, миром управляют «социальные паразиты», которые действуют через иудеев и придуманную ими христианскую религию. Христианство, по утверждению Левашова, является «модернизированным культом Осириса, который зомбирует людей, превращая их в рабов не только телесных, но и духовных». Левашов заявлял, что при крещении Руси в 988 году якобы «было уничтожено 9 миллионов из 12 миллионов славян», а «Куликовская Битва - кульминационный момент гражданской войны русских с русскими». Также Левашов утверждал, что силой мысли спас человечество или Россию от множества катастроф, реальных (засуха в Калифорнии в 1980-90-х годах, ураганы и пожары в США, пожары в России и др.) и воображаемых (столкновение с нейтронной звездой Немезидой, внезапно образовавшиеся озоновые дыры; радиоактивные загрязнения над Россией, якобы должные произойти вследствие аварии в Японии, но отведённые защитным барьером на восток; термоядерная реакция, якобы должная произойти на разрушенной Чернобыльской АЭС). Заявлял, что силой мысли в 1992 году очистил все реки Архангельской области от загрязнения.

Две книги Левашова «Россия в кривых зеркалах» и «Возможности разума» были призваны экстремистскими по решению российских судов. Также Николай Левашов пытался зарегистрироваться кандидатом на должность президента России, но получил отказ в связи с тем, что постоянно проживал на территории России только последние шесть лет до выборов, а с 1991 года по 2006 год - жил в США. Несмотря, откровенно деструктивный характер деятельности, Левашов до самой смерти в 2012 году собирал полные залы своих поклонников в Москве, продавал книги, «исцеляющие видеолекции» и т.п. Его труды и выступления до сих пор популярны в среде неоязычников-родноверов, где Левашов по умолчанию является главным идеологом.


Н. Левашов о фотографии с Рокфеллером и встрече с ним
http://www.youtube.com/watch?v=FIryfYQv2KI

Изображение

Убитые в соборе Южно-Сахалинска погибли как герои – патриарх Кирилл
09 февраля 2014 года, 16:20
http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=54396

Москва. 9 февраля. ИНТЕРФАКС – Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в воскресенье помолился об упокоении людей, погибших в результате стрельбы в храме Южно-Сахалинска.

"Те, кто сегодня погиб, в любом случае погибли в храме Божием. Они пытались не дать этому человеку попрать нашу святыню. Они погибли как герои, как солдаты - на передней линии фронта. И мы будем молиться за этих людей и сегодня помолились", - сказал патриарх после литургии, которую он совершил в воскресенье в Успенском соборе Кремля.

По его словам, неизвестно, чем руководствовался убийца.

"Может быть, он был душевнобольным, а может быть, наслушавшись всего того, что сегодня многие говорят о Церкви, решил таким образом расчистить путь в светлое будущее нашим современникам", - сказал предстоятель.


В Московской области появится первый в России парк мировых религий
21 января, 16:06
http://itar-tass.com/ekonomika/902060

Площадь парка составит 250 га, это будет самое масштабное сооружение в мире подобного рода


Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение

 нажми
МОСКВА, 21 января. /ИТАР-ТАСС/. В Московской области появится первый в России тематический парк мировых религий. Это следует из презентации проекта, имеющейся в распоряжении ИТАР-ТАСС.
О проекте

Проект обсуждается правительством Московской области. По словам министра инвестиций и инноваций Московской области Дениса Буцаева, планируется, что этот объект - культурно-просветительский комплекс "Парк народного единства и согласия" - появится на севере Подмосковья. Сейчас рассматриваются направление Ленинградского шоссе в сторону Солнечногорска и Дмитровский район, уточнил он ИТАР-ТАСС.

Планируется, что общая площадь парка составит 250 га. Буцаев пояснил, что проект пока находится в начальной стадии, место строительства и размер инвестиций определяются.

Идея создания тематического парка принадлежит Межрелигиозному совету России и российской IT-компании Crystal Protection. Архитектурная концепция будет реализована израильским архитектурным бюро Dmazo. Авторы проекта утверждают, что это будет самое масштабное сооружение в мире подобного рода.

Основными принципами парка авторы проекта называют "гармонию, созидание, взаимоуважение религий, духовное возрождение России". При этом помимо религиозного просвещения ставится задача продемонстрировать вклад России в развитие человечества и высоких технологий - от исследования космоса до микробиологии.
10 лет на реализацию

Согласно проекту в центре парка будет расположен многофункциональный центр "Дом Народов", представляющий собой сплюснутый шар со стеклянной башней. По замыслу архитекторов, здание будет символизировать зерно. Из "зерна" будет "произрастать" башня "древо жизни" - символ новой жизни и стремления ввысь.

Религиозные объекты - православную церковь, иудейскую синагогу, мусульманскую мечеть и буддийский храм - предлагается разместить вокруг здания вдоль "Аллеи мира". Авторы проекта отмечают, что храмы, вероятно, будут частично действующими. Между ними будут курсировать экскурсионные поезда. На территории комплекса также появятся крупные ландшафтные сооружения и "Фонтан мира и добра".

Планируется, что парк будет разделен на просветительский, культурно-досуговый и коммерческий блок. В просветительский войдут религиозные объекты (христианские, иудаистские, исламские, буддистские), конгресс-холл, музей истории религий с библиотекой, "Дом народов России", музей Великой Победы (посвященный 70-летию победы советского народа в Великой Отечественной войне), комплекс "Космос", "Лабиринт знаний", 3D-комплексы "Флора" и "Фауна", "Футуротекс" (выставка инноваций), мультимедийный экспоцентр, 3D-планетарий.

Детский городок, спортивная площадка, кинотеатр, театрально-концертный зал разместятся в культурно-досуговом блоке. В коммерческом блоке будет построен гостиничный комплекс, сеть ресторанов и кафе, а также книжные и сувенирные бутики.

В Межрелигиозном совете, Crystal Protection и Dmazo отказались комментировать детали проекта и этапы его строительства. Большинство экспертов затруднились оценить возможные затраты на проект, сославшись на отсутствие достаточных данных о его параметрах и аналогов таких объектов. По оценке управляющего партнера Blackwood Константина Ковалева, инвестиции в строительство могут составить миллиарды долларов, а срок реализации при этом займет не менее 10 лет.
Мировые аналоги

Тематические религиозные парки давно создаются по всему миру. Особую популярность они имеют в США. Наиболее посещаемый - The Holy Land Experience - находится в штате Флорида и принадлежит калифорнийской корпорации Trinity Broadcasting Network, владеющей сетью кабельных телеканалов. Парк открылся в 2001 году, инвестиции в строительство составили $15 млн.

Одной из главных достопримечательностей The Holy Land Experience является здание с коллекцией старых Библий и артефактов - самой обширной после собрания Ватикана. Среди основных элементов также масштабная модель Иерусалима, выставка скрижалей Мертвого моря, копия Гроба Господня, "Театр жизни" - кинотеатр с подборкой семейных фильмов от TBN, танцующие фонтаны и много другое.

На территории Южной Америки наиболее известный парк религии располагается в Буэнос-Айресе. Старейший из христианских тематических парков под названием Tierra Santa ("Святая Земля") является точной миниатюрной копией Иерусалима. Размер инвестиций парка не раскрывается.

В Старом Свете первый и пока самый крупный комплекс расположен в Испании на Майорке. Парк Holy Land общей площадью 7 га был спроектирован компанией Sigma по образцу американского аналога. Объем инвестиций в проект составил $10 млн.


Идея парка народного единства нуждается в обсуждении, считают в МСР
16:50 22.01.2014
http://ria.ru/society/20140122/990714726.html

 нажми
Ранее в СМИ появилась информация о том, что в Подмосковье может появиться "парк народного единства и согласия". По информации газеты "Коммерсант", в парке будет четыре зоны: религиозная, досуговая, коммерческая и парковая. В религиозной зоне предлагалось построить православную церковь, синагогу, мечеть и буддийский храм.

МОСКВА, 22 янв — РИА Новости. Идея создания парка народного единства нуждается в общественном обсуждении, и Межрелигиозный совет России (МСР) пока не одобрял никаких конкретных концепций, заявил РИА Новости руководитель секретариата МСР священник Роман Богдасаров.

Ранее в СМИ появилась информация о том, что в Подмосковье может появиться "парк народного единства и согласия". По данным газеты "Коммерсант", власти региона рассматривают вопрос о передаче под проект 250 гектаров в Дмитровском или Солнечногорском районе на севере Подмосковья, в парке будет четыре зоны: религиозная, досуговая, коммерческая и парковая. В религиозной зоне предлагалось построить православную церковь, синагогу, мечеть и буддийский храм. Автором идеи, по данным СМИ, выступила одна из коммерческих компаний, которая представила концепцию парка Межрелигиозному совету России и якобы получила его одобрение.

"Идея создания парка народного единства — это то, что должно обсуждаться на уровне государственных представителей, глав традиционных религиозных организаций, экспертного сообщества. Только после этого можно будет говорить, что мы готовы принять ту или иную концепцию парка или культурно-развлекательного комплекса с какой-то религиозной составляющей. Говорить о том, что сейчас есть какие-то компании, которые будут осуществлять застройку, которые будут от имени Межрелигиозного совета России или при его поддержке вести деятельность по созданию такого парка — это не просто преждевременно, но и не соответствует действительности", — сказал Богдасаров.

Он подтвердил, что Межрелигиозный совет России ознакомился с разработанной концепцией, однако у его участников возник ряд вопросов к проекту. "Вопросы были относительно необходимости строительства религиозных зданий, их возможного расположения. Было непонятно, кто из представителей религиозных организаций будет совершать там богослужения, нужна ли в этом случае развлекательная составляющая или, может, все-таки не стоит смешивать одно с другим", — сказал собеседник агентства.

"Межрелигиозный совет России всегда будет поддерживать любые мероприятия, которые будут способствовать утверждению народного единства. Но в то же время мы против того, чтобы кто-то пользовался этими высокими смыслами и идеями для самопиара, для рекламы своей деятельности, в том числе коммерческой. На данном этапе создание парка или культурно-просветительского комплекса пока видится преждевременным, нужна общественная дискуссия", — добавил Богдасаров.


Русские мальчики, «новый Путин» и Третья Мировая война
Константин Душенов
04.06.2012
http://ruskline.ru/analitika/2012/06/04 ... vojna/?p=2

Изображение

Я люблю этих русских мальчиков. Я горжусь ими. Я счастлив, что они есть. Они - наши будущие спасители, наша надежда, залог нашей победы, нашей свободы, глашатаи грядущей Святой Руси - великого православного царства русской воли, русской веры, русской чести и славы; могильщики лютого вражьего ига, тяготеющего над Россией за наши грехи, за нашу слабость, трусость и ложь...

У них живое, чуткое сердце, открытое для благодати Божией, для веры, для подвига, для жертвы... У них ‑ воля к борьбе и победе, у них ‑ готовность умирать за Родину и убивать её врагов. Словом, у них есть всё то, чего лишены почти все мы, люди старшего поколения, потратившие годы на бессильные «патриотические» причитания и унизительное заискивание перед дешёвыми скоморохами из кремлёвского балагана...


 читать полностью
От редакции. Константин Юрьевич Душенов в представлении для православного читателя не нуждается. Пресс-секретарь приснопамятного митрополита Иоанна (Снычева) и главный редактор газеты «Русь Православная» вот уже почти два года находится в заточении, будучи осужденным по пресловутой 282 статье. РНЛ внимательно следит за делом Душенова, поддерживая с ним связь через родных и близких людей. Сейчас Константин Душенов находится на лечении в больнице после жестокого избиения его сотрудниками спецподразделения «Тайфун». Предлагаемая вниманию читателей статья - это фактически первое публичное выступление известного публициста на тему современной политической ситуации.

* * *

Политическая жизнь в современной России после долгого перерыва буквально кипит. Кипение это ощущается даже «на зоне», и началось оно после того, как президент Путин, а затем и патриарх Кирилл рассорились с либералами, которые до того на протяжении долгих лет служили их главной политической опорой.

Как быть в этой ситуации русским патриотам? Православным? Монархистам? Каково их место в новом раскладе сил на российской политической сцене? Как должны мы поступать, кого поддерживать, против кого бороться, чтобы приблизить час долгожданной Русской Победы?

Такие вопросы мне задают в письмах, просят родных на свидании узнать моё мнение. Свою точку зрения я изложил в этой статье.

Господи, благослови!

«ГЛАВНЫЙ ПО РОССИИ» НА РАСПУТЬЕ

Яростные споры патриотов о путях возрождения былого русского величия всё время так или иначе упираются в фигуру президента Путина, ибо именно он уже 12 лет реально правит страной и, похоже, именно от него будет зависеть идеология государственного строительства России ещё на 12 лет вперёд. Хорошо это или плохо? Вопрос стоит того, чтобы вникнуть поглубже. Я никогда не был сторонником Путина. Но всегда был сторонником того, чтобы разбираться в любой проблеме спокойно и объективно, без ярлыков и истерик.

Вообще, мне кажется, что мы слишком много внимания уделяем личностям. Каков Путин, как человек ‑ на самом деле, внутри себя ‑ каковые его внутренние убеждения и воззрения на мир, то ведает Бог. А меня, как русского православного человека, интересует совсем другое. Я ВВП не судья, он важен для меня вовсе не как личность, но как политическая функция, от которой в значительной мере зависят судьбы моей страны и моего народа.

Мне уже приходилось неоднократно говорить и писать, что главная беда современной России - тяготеющее над всеми нами лютое, богоборческое, бесовское иго либеральной демократии. Именно её жрецы, эти «видимые бесы» - русофобы и христоненавистники - главные враги России, а главная задача Русского национально-освободительного движения - вернуть политическую власть в стране в русские руки, т.е. добиться перехода государственной власти в руки политиков, готовых в своей практической деятельности руководствоваться коренными интересами нашего родного народа. И если ВВП готов стать таким политиком - флаг ему в руки! Правда, пока я особых подвижек в этом направлении не заметил.

Зато заметил преувеличенное и какое-то болезненное, на мой взгляд, внимание к личности Путина. Откуда оно берётся, понять не могу. Ну, не стоит того этот вопрос. Ведь по большому счёту Путин и его команда - лишь «Временное правительство России» переходного периода от эпохи сатанинской, богоборческой демократии к эпохе новой Русской Империи.

Сегодня режим мучительно старается оборвать свою либеральную пуповину, которая вот уже двадцать лет прочно связывает его с самыми отвратительными, людоедскими, человеконенавистническими формами богоборческого либерализма и демократической русофобии. Ясное дело, что легким и быстрым этот процесс быть не может. Даже Сталину, после того как в начале 30-х годов он решил порвать с прожидовленной «ленинской гвардией», потребовалось немало времени, прежде чем в 37-м он нанес ей решающий удар. А в современных условиях этот процесс становится ещё сложней, ещё мучительней.

Его главной особенностью является тотальное недоверие русских к современному государству, ко всем без исключения государственным институтам нынешней «демократической России». Это неудивительно, ибо на протяжении двух последних десятилетий главные рычаги управления государственной машиной находились или непосредственно в руках у откровенных врагов русского народа, или под их сильнейшим влиянием. Постсоветское демократическое государство под этим страшным влиянием превратилось в орудие разрушения страны, в орудие геноцида русского народа. И любой политический лидер, который поставит своей целью возрождение России, должен будет первым делом побороть эту гибельную инерцию государственной русофобии, вернуть русскому народу веру в его государство.

Может ли и, главное - хочет ли Путин сделать это? Поживём - увидим. Здесь важно судить по делам, отрешившись от устоявшихся схем и стереотипов. Современный Путин, «Путин третьего срока», конечно, уже не тот, что прежде, не «преемник Ельцина», не «марионетка Вашингтона» и не «ставленник мирового Кагала», но он также и не Сталин, пока он лишь - «эффективный менеджер», т.е. профессиональный завхоз, управляющий имуществом нашей страны в отсутствие её законного владельца. Так сказать, временно исполняющий обязанности «главного по России», пока русский народ не вымолит себе у Господа Его избранника и помазанника, истинного Хозяина земли русской, своего Самодержца и Отца ‑ грядущего Православного Царя, русского державного и духовного Вождя.

Так и нужно православному человеку воспринимать и оценивать ВВП. Бессмысленно предъявлять к нему какие-либо требования, кроме утилитарно-политических. Завхоз - он и есть завхоз. Его дело - преумножать хозяйское добро и хранить его от воров внешних и внутренних. И в этом благом деле - будь то возрождение военной промышленности или борьба с зажравшимися боярами-чиновниками, каждый русский патриот должен Путину помочь. Ну, а в случае, если он творит что-либо непотребное - противится русскому возрождению в пользу мифических «россиян», например - всеми силами воспротивиться и противостать.

Чем напряжённее будет международная обстановка, тем важнее для Путина и Кремля будет становиться «русский вопрос». Сегодня уже любому мало-мальски внимательному наблюдателю ясно, что нынешний мир стоит накануне грандиозных военных, социальных, религиозных и культурно-исторических катаклизмов, на рубеже эпохальных перемен. А ведь в случае чего успешно воевать за страну и уж тем более - победить в грядущей мировой войне может только русский народ. Поэтому власть по мере обострения обстановки будет всё более активно заигрывать с нами, с русскими, понимая, что именно от нас сегодня зависит её судьба в целом и личные судьбы высших кремлёвских руководителей в частности.

Историческая миссия Путина заключается в том, чтобы подготовить страну к третьей мировой войне и подальше оттянуть наше вступление в неё. В этом же заключается и его личный политический интерес. Такая же, по сути, задача стояла в 1930-е годы перед Сталиным. Увы, он не сумел решить её в полной мере, и это стало причиной страшной катастрофы 1941-42 годов. Однако нынешняя ситуация уникальна: впервые в истории главные битвы грядущей мировой войны могут миновать территорию России, могут прогреметь не на Смоленщине и Брянщине, не в приволжских степях, а на Багдадщине и Тегеранщине, на скалистых берегах Босфора, и закончиться не учреждением Мирового правительства, не торжеством международных банкиров и иудейских ростовщиков, а возрождением Российской Империи и крестом над Святой Софией в Царьграде...

РУСЬ ГРЯДУЩАЯ И КОЩЕЕВО ЦАРСТВО

В такой ситуации нам не надо бояться возможного сотрудничества с нынешней властью, при всех её минусах и противоречиях. Необходимо соблюдение лишь одного, но важного условия: мы должны доказать, что русскими патриотами нельзя манипулировать. Посадить в тюрьму, убить - можно, но манипулировать ‑ нельзя! Мы не торгуем своей верой, своими святынями, интересами своего народа. Мы знаем, что Бог не в силе, а в правде и если мы сами, по своему малодушию, не оставим Его, Он никогда не оставит нас. На том стоим! А это значит, что сотрудничество возможно только там и тогда, где и когда его результаты пойдут на пользу Русскому пробуждению, Русскому возрождению, Русскому национально-освободительному движению.

Важнейшим духовным форпостом этого движения, его главной благодатной опорой является Русская Православная Церковь. Поэтому она и подвергается столь яростным нападкам со стороны жидовствующей либеральной сволочи. И нынешний патриарх Кирилл, независимо от своих личных качеств, неизбежно оказывается одной из главных мишеней в этой войне. Но чем ожесточённее будут становиться нападки либерального отребья на Церковь и на самого патриарха, тем большую нужду он будет испытывать в поддержке народа Божьего, искренне верующих рядовых мирян (а говоря языком церковной политики ‑ консервативного крыла политически активной православной общественности), тем более ортодоксальным, далеким от обновленчества, экуменизма и либерализма будет курс церковного корабля под его руководством.

Нынешний момент - переломный в новейшей истории России. Вспомним: с момента краха СССР, с момента падения коммунизма в нашей стране стремительно развивались два противоположно направленных процесса - процесс всеобщего развала, растления русской души, демократического геноцида русского народа, поругания его святынь, осквернения его исторической памяти и ‑ процесс русского прозрения, возрождения русского национального и религиозного самосознания, процесс возрождения русского духа, формирования нового русского державного мировоззрения, укрепления русской воли и веры.

В 90-х годах яростный порыв бесовщины, казалось, полностью подавил слабые ростки русского возрождения. Но затем его адский напор ослабел, и мало-помалу сложилось какое-то странное, шаткое равновесие. Так некогда слабел напор немецких дивизий по мере их приближения к Москве в 1941 году. И вот, похоже, наши враги почти полностью истощили свои ресурсы, истратили резервы, утеряли боевой дух. Всё! Кощеева игла сломана. И они это сами понимают. Яростные вопли либералов всех мастей, которые заполонили сегодня интернет, их оголтелые проклятья в адрес современной России, президента Путина и патриарха Кирилла - лучшее тому подтверждение.

Мы, русские патриоты, тоже должны понять, что ситуация по сравнению с 90-ми годами прошлого столетия существенно изменилась. Должны тщательно проанализировать происшедшие перемены и сделать для себя соответствующие выводы. Должны благодарить Господа Бога за его непостижимый промысл, раз за разом спасающий нашу страну и народ на самом краю пропасти. И готовиться к долгой, упорной борьбе. Потому что - продолжая аналогии с Великой Отечественной войной ‑ от Москвы до Берлина нам предстоит ещё тяжёлый путь через Сталинград и Курск, Варшаву и Кенигсберг.

Так или иначе, но для меня очевидно: в вековой битве Святой Руси и Кощеева царства наметился перелом... Важно понять: в нынешней ситуации Русское сопротивление не есть сопротивление Путину или Пупкину или какому-нибудь конкретному Череззаборногузадирайлову. Как и сто, и двести лет назад - это прежде всего сопротивление православной души инфернальному сатанинскому злу, рвущемуся в мир то в обличье либеральных кремлёвских шабесгоев, то под личиной звериной русофобии старика-Бжезинского, то в чёрных обрядах сатанинских культов талмудистов-человеконенавистников.

В таких условиях наша борьба, наша русская брань, говоря словами апостола Павла, должна быть направлена «не против плоти и крови, но против духов злобы поднебесных» и их видимых воплощений, земных слуг грядущего «человека греха, сына погибели» ‑ антихриста. Русское национально-освободительное движение есть духовное и политическое движение из мрака Кощеева царства на просторы Святой Руси, целенаправленный исход из тьмы нынешнего вавилонского плена на простор Русской Православной Империи.

ВЕТРЫ БОЖЬЕГО ГНЕВА

На этом фоне огульная критика президента и патриарха, даже если она рядится в «патриотические» одежды - есть вольная или невольная помощь врагам России и русского народа. Помните горький афоризм 90-х: «Целили в коммунизм, а попали в Россию»? То же и сейчас: под прикрытием красивых фраз о «честных выборах, борьбе с коррупцией» (в случае Путина) и «необходимости внутрицерковного очищения» (в случае Патриарха) лютые ненавистники всего русского и православного вознамерились устроить повторный погром России. Добить то, что не добили при Ельцине. Демонизировать президента и патриарха, которые посмели выйти из-под контроля «видимых бесов», и срезать вместе с ними едва-едва наметившиеся точки опоры для возрождающейся русской государственности и духовности.

В своё время я немало сил положил для разоблачения «пятой колонны» волков в овечьих шкурах, обновленцев и либералов-экуменистов внутри нашей Церкви. Немало усилий затратил на то, чтобы разоблачить сатанинскую, богоборческую, русоненавистническую сущность современной российской демократии. И я считаю крайне важным и необходимым для всех нас научиться различать искреннюю борьбу за веру и отечество, за Великую Россию, за грядущее Русское Возрождение, от провокаций лукавых политтехнологов, стремящихся направить растущую энергию русского патриотизма на разрушение зарождающейся сегодня - и потому ещё слабой, робкой, непоследовательной и неумелой русской государственности.

А процесс зарождения этой Имперской Русской Государственности, при всех его противоречиях и ошибках, налицо. Сегодня сам ход вещей, независимо от личных качеств и желаний президента Путина и патриарха Кирилла, толкает государственные и церковные власти на путь симфонии, то есть сослужения в общем деле противостояния врагам Церкви, России и русского народа. Пока этот процесс находится в зачаточном состоянии, но, как говорится, «лиха беда - начало!». Полноценная симфония, конечно, возможна только при возрождении Православного Самодержавия во главе с Помазанником Божиим, но отдельные его элементы могут начать своё формирование уже сейчас.

При этом путь к превращению президента Путина и патриарха Кирилла в настоящих русских лидеров, русских вождей переходного периода от демократии к империи для них не закрыт. Но путь этот лежит через публичное покаяние в прежних либерально-демократических грехах, через признание ошибок, через публичный переход на «истинно русские», «истинно православные» позиции. Насколько это реально - покажет время, но без такой метаморфозы Путину вряд ли удастся усидеть в Кремле в предстоящие смутные годы.

Впрочем, по большому счёту, сегодня это не так уж и важно.

Сегодня вопрос уже не в том, возможно ли национальное и духовное возрождение русского народа и российской государственности. Не в том, сможем ли мы свергнуть постылое вражье иго, сумеем ли освободиться от власти русоненавистников и христопродавцев, вырвать политическую власть в стране из рук врагов России и русского народа. Вопрос лишь в том, когда это произойдёт и какую цену предстоит заплатить русскому народу за возрождение Святой Руси в её новой державной форме, в новом государственном теле. Я верю, что это случится в ближайшие годы. Тем более важно своевременно подготовиться к тому, что будет после.

А после неминуемого падения в России либерально-бесовского ига нас ждёт счастливое, прекрасное, великое и грозное время. Время огненных испытаний и жестоких битв, горьких потерь и великих побед. Время подвига и благородства, самопожертвования и великодушия, самоотверженности и исповедничества. Грядущие мировые катаклизмы, войны и катастрофы разрушат гнилое логово порочной, потребительской, богоборческой цивилизации и культуры. И когда в этом взорванном мире повеют свежие ветры Божьего гнева, тогда историей вновь будут востребованы лучшие качества русского народа: мужество и стойкость, презрение к смерти, любовь к Родине, верность Богу, святая ненависть к врагам веры и отечества, грозная решимость добиваться победы любой ценой. Вместо брокеров и трейдеров, местечковых телехохмачей и гламурных педерастов России вновь потребуются воины и герои, молитвенники и аскеты, подвижники веры и любви.

Нет на земле счастья больше, чем умереть в бою за родные святыни. В первые века христианства величайшие угодники Божии, отшельники и пустынники, покидали свои кельи, выходили из затвора и шли в города, на площади и ипподромы, на духовный пир, духовный бой ‑ чтобы исповедать свою святую веру и радостно умереть за Христа. И они кровью своей, жертвой своей, смертью своей победили мир, завоевали его Христом и для Христа, и воскресли во Христе для вечной блаженной жизни в Царствии Небесном, в раю сладости Божией!

И мы, их духовные наследники ‑ с Богом победим, если не побоимся сражаться и умирать, зная, за что и за Кого готовы умереть. Помни каждый: если ты малодушно побежишь от смерти, она погонится за тобой, если же смело пойдешь ей навстречу, она убежит от тебя.

Так победим!

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных!

«МЫ ВСЕ УМРЁМ, НЕ БОЙСЯ!»

Итак, внешнее давление международной политики, которая всё ближе и ближе подводит мир к краю глобальной пропасти, стимулирует в России внутренние перемены. Война на пороге. Грядёт день Господень, великий и страшный! При этом разномастная либеральная сволочь, захватившая после крушения коммунизма власть в нашей стране, настолько ослеплена животной ненавистью к исторической России, ко всему истинно русскому и православному, что готова, кажется, сама броситься в эту страшную пропасть, лишь бы погубить ненавистную «рашку». Отсюда и антицерковная, и антипутинская либеральная истерика. Педрильная, прожидовленная «элита» ‑ разжиревшая, проворовавшаяся, русофобская ‑ только и ждёт, чтобы всадить Путину нож в спину, надеясь на вторую либеральную революцию, которая окончательно добьёт Россию и русских.

На кого же сможет опираться «новый Путин», «русский Путин», если таковой Путин вообще появится? Впрочем, не он, так другой, сути дела это не меняет: кто станет реальной опорой долгожданных перемен, опорой грядущей Русской власти? Жидовствующие интеллигенты свято уверены, что они ‑ единственный «креативный класс» в «этой стране», и без их драгоценного «интеллектуального потенциала» никаких перспектив у России нет. Между тем в недрах народной толщи уже зреет поколение могильщиков богоборческой демократии, поколение новых русских пассионариев, молодых русских националистов, которое растёт быстро и неотвратимо, вопреки всем стараниям русоненавистников и христопродавцев.

Думайте, что хотите, но мне ‑ для того, чтобы понять это ‑ понадобилось провести два года за колючей проволокой. Оттуда многое видится по-другому, многое приходится переосмыслить, на многое взглянуть по-новому. Зато теперь я уверен: растлить и опоганить всю русскую молодежь наши враги не смогли, она жива и ещё скажет своё веское слово в грядущих битвах. Именно молодая русская волна, не отягощённая нашими стариковскими комплексами, сделает то, чего не смогли сделать мы: освободит Россию из бесовского плена. И вот почему.

Проблема малой эффективности Русского сопротивления девяностых и двухтысячных - это проблема катастрофического недостатка личного духовного опыта в патриотической среде. К сожалению, можно прочитать сотни томов святоотеческих творений, закончить духовную академию и при этом остаться совершенно чуждым Божией благодати, не пережившим лично ничего из благодатных сокровищ Церкви. Не разу не вкусить ни горьких слёз стыда и раскаяния, ни сладких слез прощения, ни сердечного пламени любви к Богу, к своему народу, к своей стране, ни охотной готовности пойти за них на смерть, на крест, на костёр, ни светлой радости добровольного самопожертвования. «Радость о Боге крепче здешней жизни. Любви не печаль принять тяжкую смерть за любимых» ‑ эти слова преподобного Исаака Сирина до сих пор для большинства из нас остаются лишь красивой фразой, никак не подтверждённой личным опытом, личным душевным переживанием.

Впрочем, любые слова являются лишь внешней оболочкой, звуковой и знаковой формой, скрывающей в себе живое чувство сердца, которое они выражают. В этом - основа человеческого общения, основа любой литературной, поэтической, публицистической деятельности. «От избытка сердца глаголют уста» ‑ поучает нас Слово Божие. Вот эти-то коллективные, соборные уста молодых русских националистов громогласно вопиют каждому, желающему слышать, что в сердца этих «русских мальчиков» уже канула животворная роса благодати Божией и в них горит священный огонь любви к своему поруганному Отечеству, своему распятому народу, огонь святой ненависти к его мучителям, насильникам и врагам.

Эти русские мальчики ещё в поиске, они ещё не нашли своего места в общественной и политической жизни страны. Впрочем, они его не очень-то и ищут, предпочитая переделывать мир «под себя». Пока ещё они мечутся, причисляя себя то к «скинхэдам», то к «рокерам», то к «байкерам», то к поклонникам «патриотического рэпа», но за всей этой видимой сумятицей уже проступают контуры их великого и грозного предназначения, их героической судьбы.

Их ещё нет на политическом горизонте современной России. Но их грозная поступь уже слышится в сбивчивом речитативе молодёжных песен, в яростных текстах их музыкальных кумиров, каким-то чудом сумевших превратить рэп - музыкальный стиль похабных частушек американских ниггеров - в гимн Русского молодёжного сопротивления, Русского национально-освободительного движения, наполнить его своей пронзительной искренностью, своим русским гневом, русской верой, болью своего русского сердца.

Они ещё не сознают своей силы, не ведают своей великой и славной судьбы. Но они уже собирают тысячи своих единомышленников в клубах, концертных залах и на стадионах, где эти тысячи жадно впитывают их жгучее слово, их волю к сопротивлению, их готовность к борьбе.

Они остро ощущают свою русскость:

«Как оказалось, русский дух, нам данный Богом,

Кроется в нас за болевым порогом...»

(...)

«И один в поле воин, если русский.

Его рука не дрогнет, он не струсит...»[1]

Они напрочь лишены пресловутой толерантности, терпимости к пороку:

«Нарезной ствол, патрон в патронник,

Спусковой крючок - линяйте, гомики!»

Они напряжённо размышляют над причинами современной Русской беды:

«В мире есть вещи не для глаз. Ищем...»

(...)

«Думай! Всегда есть те, кому твои беды выгодны...

Думай, анализируй, делай выводы!»

(...)

«Двадцать первый век - новая форма рабства

Ты ведь любишь расплачиваться баксами?

Красивый фантик: дом, машина, статус

И ты сделаешь всё без прямых приказов!

Тебя пичкают с детства: музыка, видео

Чтобы ты сделал нужные открытия....»

(...)

«Итог у всех один: слепой, глухой, на коленях!»

Они изучают своих врагов:

«Их оружие - ложь, универсальный наркотик.

Растление духа - результат пороков плоти...»

Они ищут опоры в Небесных истинах:

«В немощи нашей мольбы к Всевышнему

О пощаде, о помощи могли бы быть услышаны

Но все слова лишние, когда грешим, как дышим мы...»

(...)

«Читай Писание, задавай вопросы!»

Они готовятся к борьбе:

«Одним днём больше, одним днём меньше

Всё это не кончится, будет ещё хлеще!»

(...)

«Их больше, но мы сильней. Сомкнуть ряды!

Мы все умрём, не бойся, главное - победа!»

(...)

«Москва горела, в голод - пояса потуже...

Нам не впервой, на всех хватило б ружей!»

(...)

«Лишь бы голодных патронов хватило

Да в них чёрный порох не отсырел...»

Я люблю этих русских мальчиков. Я горжусь ими. Я счастлив, что они есть. Они - наши будущие спасители, наша надежда, залог нашей победы, нашей свободы, глашатаи грядущей Святой Руси - великого православного царства русской воли, русской веры, русской чести и славы; могильщики лютого вражьего ига, тяготеющего над Россией за наши грехи, за нашу слабость, трусость и ложь...

У них живое, чуткое сердце, открытое для благодати Божией, для веры, для подвига, для жертвы... У них ‑ воля к борьбе и победе, у них ‑ готовность умирать за Родину и убивать её врагов. Словом, у них есть всё то, чего лишены почти все мы, люди старшего поколения, потратившие годы на бессильные «патриотические» причитания и унизительное заискивание перед дешёвыми скоморохами из кремлёвского балагана...

Некогда глас Божий возвестил пророку Илие, скорбевшему о крушении благочестия в богоизбранном народе, что Господь при всём видимом разорении соблюл себе «седмь тысящ мужей, яже не преклониша колена Ваалу и не молишася ему».

Эти заветные «семь тысяч верных» Господь соблюл Себе и в современной России. Грянет час, и эти тысячи по воле Божией обратятся миллионами.

Поэтому мы непобедимы.

Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!

Аминь.

P.S. Мой низкий поклон и сердечная благодарность всем, кто в последние тяжёлые годы поддерживал меня и мою семью, молился за нас, помогал словом и делом, материально и духовно. Спаси, Господи, всех благотворивших, благодеявших мне, миловавших, питавших и давших милостыню, и сотвори милость Твою с ними, даруя им вся, яже ко спасению прошения и вечных благ восприятие! Храни вас Бог, братья и сестры!

[1] Здесь и далее ‑ тексты песен рэп-групп «Иезекииль 25.17», «D-man 55», «Идефикс».


«В ПОИСКАХ РУССКОЙ КРОВИ» (новый фильм Константина Душенова)
http://dushenov.org/%D0%B2-%D0%BF%D0%BE ... BC-%D0%BA/

Это всё фобии, которые к христианству отношения, к сожалению, не имеют
http://www.youtube.com/watch?v=IE_zomCl1gE

Изображение
У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Близнецы

Сообщение regulman » 14 апр 2014, 21:43

092312_1022_4.png


Turinskaya-plashhanica.jpg


z2-034.jpg

0c03fcfccf41cffaeed53d8b98a4d849.jpg


bosp.JPG


D3347.JPG


Г.В.Носовский, А.Т.Фоменко ЗАБЫТЫЙ ИЕРУСАЛИМ
http://www.chronologia.org/zabytyj_ierusalim/3_02.html

 нажми
Иерусалим - это старая крепость Ерос на азиатском берегу Босфора, у впадения Босфора в Черное море, рядом с горой Бейкос

...

Таким образом, турецкое название Ёрос старой крепости на Босфоре В ТОЧНОСТИ совпадает с первой половиной слова ИЕРОСАЛИМ в его старом, дореформенном написании. Причем, эта крепость находится В ТОЧНОСТИ на том месте, где должен был располагаться евангельский Иерусалим


Yoros kalesi, Турецкий Орешек.

 нажми
Вторым пунктом в моей стамбульской программе был поиск Йоросалима. (Именно так, как звучало в старых, древних, письменах.). То, что изображено на старой гравюре.
0_6d1fc_468e1c53_XL.jpg


Сегодня, бывший город нарисован на голубом рекламном плакате.
0_6d67a_63fd53ea_XL.jpg


Две башни, въездных ворот древней крепости, высятся на вершине холма на берегу Босфора и видны отовсюду издалека. До крепости можно приплыть на пароходе. У подножия холма небольшой рыбацкий посёлок, но мы приехали с другой стороны, на автобусе от Юша тепеси.
0_6d671_afc36f47_-1-XL.jpg


Сначала мы увидели алое знамя, а выше, башни. Флаг, большой издалека, а вблизи, так просто громадный.
0_6d676_4cf8f172_XL.jpg


Прямо у дороги руины городских стен и башен.
За стенами в зелени, современные весёленькие здания. В сам город сейчас нельзя, за руинами городских стен, расположились военные, а вот цитадель, не занята. К ней вела извилистая тропа, местами проходящая по территории кафе, расположившегося на террассах склона.
Первые, обозначенные на рекламном плакате ворота, оказались неожиданно закрыты. К новенькой решетчатой калитке ведут крутые ступени.
0_6d67d_4d589fb7_XL.jpg


Заглянув за сетку, увидели травянистый холм во внутреннем дворе и гористый склон европейского берега Босфора. На лужайке, в крепости, были видны люди, поэтому мы отправились искать другой вход.
0_6d6a7_d536c53a_XL.jpg


От тропы у крепости открывались прекрасные виды. Оглядываясь назад, мы видели холм «Юша тепеси» на берегу Босфора и высотные здания Стамбула вдалеке.
0_6d680_c012d29e_XL.jpg


Стены и башни крепости Йоро́с прятались в густой зелени.
Простая грунтовая тропа вела всё выше и выше и, повернув за угол одной из башен, мы оказались у главных ворот цитадели. Сами ворота закрыты и заложены, но мы подошли поближе и рассмотрели…..
0_6d6a3_3ac6e7a7_XL.jpg


Часть внешней стены разобрана, или разбита, и теперь видна внутренность проезда ворот. Арки в крепостных стенах всегда выше самих ворот, а вот арки ворот по сторонам стены, как правило, меньшего размера.
Проем, ворот со стороны крепости, заложнен старой кладкой, очевидно против обрушения. На арке видны следы разрушений, как пробоины от ядер пушек.
Но можно было видеть и представить, что вот именно такая арка ворот была и с внешней стороны. На месте замкового камня арки ниша, замковый камень утрачен. Обыкновенно, он имеет важные знаки принадлежности и города.
0_6d694_d92589a2_XL.jpg


На башнях, справа и слева по резному камню.
0_6d695_631790a0_XL.jpg


Не думаю, что они были сразу при постройке замка, но то что они древние, несомненно. Верхние и нижние буквы - вот для меня загадка, я отнесла их к императорским. Верхний знак я прочитала как объединенные N и H. Основоположник династии Палеологов, Никифор, имел титул Hepertimos. А о нижних знаках, похожих на К и А, оставлю гадать.
0_6d696_577e31fa_XL.jpg


Знакомый, по рассказам путешественников, проход оказался тоже закрыт на замок.
0_6d686_77da926_XL.jpg


Больше всего было жаль, не увидеть самой имперские знаки Палеологов, на камне над воротами с внутренней стороны замка.
0_6d74c_95d69449_XL.jpg


Сегодня плакат сообщил нам о начавшихся в крепости археологических раскопках и, может нас ещё ждут впереди их удивительные открытия, как найденные в крепости подземные резервуары.
0_6d68e_ec32fbdd_XL.jpg


С новым интересом разглядываю карту Йерусалима, в путеводителе по Иордании. Эта византийская мозаичная карта Иерусалима находится в греческой православной церкви, храме Святого Георгия, на территории древнего Иорданского города Мадам. Её относят к 6-му веку нашей эры, и она является главной достопримечательностью города мозаик, Мадама. На мозаике я вижу, крепость на мысу, две башни ворот и реку, огибающую мыс.
0_6d1f7_e4791ab3_XL.jpg


Да, кстати, Босфор раньше называли рекой, и она иногда замерзает.
А меня ждали другие открытия
0_6d691_dacc1ef4_XL.jpg


http://alla-kot.livejournal.com/46999.html


Величайшая мистификация в истории?
М. ПОСТНИКОВ, д-р физ.-мат. наук, профессор, лауреат Ленинской премии
«Техника и наука», 1982, № 7.
http://hbar.phys.msu.ru/gorm/fomenko/post_tn.htm

 нажми
Более полувека назад почетный академик, известный революционер-народоволец Н. Морозов написал удивительную книгу, имевшую первоначальное название «История человечества в естественнонаучном освещении». В этой книге он изложил свою обширную теорию, которая полностью пересматривала традиционное представление о древней истории человечества. Основной тезис Морозова состоял в том, что вся наша информация о древнем мире недостоверна и является фантастическим отражением каких-то средневековых событий. В поддержку этой идеи Морозов указал на целый ряд поразительных параллелизмов между античной и средневековой историями, но возможность случайных совпадений, на которых настаивали профессиональные историки, им исключена не была. Чтобы решить, прав ли Морозов, нужно было найти в этих параллелизмах систему и доказать их статистическую значимость. Этим и занялись, по моей инициативе, несколько лет назад доктора физ.-мат. наук А. Мищенко и А. Фоменко. Полученные ими результаты не только полностью подтвердили гипотезу Морозова, но и позволили существенно ее конкретизировать. В этой статье я попытаюсь не столько изложить новонайденные математико-статистические методики, сколько рассказать об основных выводах Морозова, подкрепленных новыми методиками.

В отличие от истин математики, физики или географии, которые в принципе могут быть каждым проверены, утверждения истории не допускают непосредственных экспериментальных исследований. Мы не можем отправиться в прошлое и удостовериться в справедливости сообщаемых нам сведений. Вся историческая информация неизбежно вторична и опирается главным образом на письменные свидетельства, достоверность которых нуждается в оценке.

Конечно, исторический документ только тогда имеет какую-нибудь ценность, когда он аутентичен, то есть не является фальсификацией, изготовленной легкомысленными или недобросовестными потомками.

К счастью, в большинстве исторических исследований аутентичность основной массы документов самоочевидна. Она опирается на непрерывность и массовость. Например, мы вполне уверены в том, что во второй половине XVIII века императрицей России была Екатерина II, что ее сменил Павел, что во время правления Екатерины произошло крестьянское восстание под предводительством Емельяна Пугачева и т.д. и т.п. Колоссальное количество документов того времени, аутентичность которых обосновывается непрерывной цепью ссылающихся друг на друга документов, простирающейся до нашего времени, делает эти утверждения столь же достоверными, как, скажем, утверждение о круглой форме Земли. Однако уже неясно, кто был отец Павла, да и в том, что он был сын Екатерины, имеются сомнения. Споры шли о том, умер ли Александр I в 1825 г. (так называемая «проблема старца Кузьмича»).

Ясно, что, чем дальше мы удаляемся в прошлое, тем острее стоит вопрос об аутентичности. Особенно плохо дело обстоит с античными документами, ни для одного из этих сочинений мы не имеем цепочки последовательных копий от античности до момента его тиснения на типографском станке. Более того, как правило, мы имеем только самые последние копии (датируемые в лучшем случае IX–Х веками), предыстория которых совершенно неизвестна.

Например, рукопись Тацита его открывателю Поджо принес около 1425 г. какой-то безвестный монах из какого-то северогерманского монастыря: имя монаха и местонахождение монастыря Поджо никому не сообщил. Риторические сочинения Цицерона были известны только в отрывках, пока в 1420 г. специалист по Цицерону миланский профессор Барцицца не обнаружил в г. Лоди их полный текст. После изготовления копий лодийская рукопись исчезла (!).

Аналогично дело обстоит и с греческими классиками. Платон был фактически неизвестен гуманистам до 1482 г., когда Фичино опубликовал латинский перевод его диалогов. Однако, несмотря на многочисленные требования друзей и издателей, Фичнно никому не показывал греческих оригиналов, а после его смерти они пропали бесследно.

Обстоятельства находок античных текстов неизвестны даже в наше время. Например, подробности обнаружения в 1891 г. «Афинской политии» Аристотеля были в свое время скрыты и до сих пор остаются тайной.

Могла ли античная книга дойти до нас?

Всем музейным и библиотечным работникам хорошо известно, что без специальных предосторожностей книги и рукописи быстро ветшают, приходя в полную негодность. Их нужно держать при определенной температуре, беречь от пыли, предохранять от сырости и прямых лучей солнца, от плесени, насекомых, грызунов и принимать десятки других защитных мер. И все же продолжительность жизни книги всего несколько столетий. Поэтому, чтобы она могла сохраниться в веках, ее нужно периодически переписывать. Никто из историков не сомневается в наличии для каждого античного сочинения «непрерывной рукописной традиции, восходящей в конечном счете к одному из его античных изданий». Здесь действует простейший силлогизм: 1) античная книга дошла до наших дней; 2) без переписывания это невозможно: 3) следовательно, книги переписывались.

Но кем осуществлялось это переписывание? Обычный ответ гласит, что это делалось в монастырях благочестивыми монахами, бескорыстно трудившимися «во спасение души». И это, действительно, единственно возможный ответ, поскольку этот труд в продолжении столетий могла взять на себя только постоянная и мощная организация.

Но здесь сразу возникает несколько сомнений. Во-первых, и раннем средневековье (VI–IX века) среди монашества царила почти полная безграмотность, а грамотные люди отнюдь не пользовались уважением: на них смотрели со страхом, как на колдунов, прикосновенных к магии и нечистой силе, а официальные церковные власти лишь мирились с грамотностью, как с неизбежным и необходимым злом. В этих условиях, если даже отдельные энтузиасты и предпринимали переписку нецерковных книг, то их могли только терпеть и уж никак не поощрять. А ведь переписка книг ввиду дороговизны пергамента требовала в то время и значительных финансовых затрат. Где предположительные энтузиасты находили необходимые средства (и не раз, и не два, а на протяжении многих столетий)?

Правда, в истории известен один такой энтузиаст — знаменитый Кассиодор, живший якобы в VI веке. Однако фактические сведения о Кассиодоре весьма скудны и велика вероятность, что это просто вымышленная личность.

Впрочем, если мы даже согласимся с легендой о Кассиодоре, то по-прежнему будет неясно, кто финансировал переписку книг четыреста лет после его смерти до IX–Х веков, когда отношение к грамотности изменилось и переписка книг в монастырях стала идеологически и экономически возможной.

Во-вторых, как под внешним давлением официальных властей, так и по своим внутренним убеждениям монахи-переписчики должны были сосредоточить свое внимание на книгах божественного содержания. На звание коллекционеров языческих и вольнодумных текстов монахи очень и очень плохие кандидаты. Но тогда спрашивается, кто же переписывал (и не раз, и не два) атеистическую поэму Лукреция Кара «О природе вещей?» Историки утверждают, что сохранилась записка (?) Цицерона от 15 марта 44 г. до н.э., возможно, относящаяся к убийству Цезаря: «Поздравляю тебя, радуюсь за тебя… хочу знать, что ты делаешь и что происходит». Не странно ли, что эту записку тоже добросовестно переписывали столетиями благочестивые монахи?

В-третьих, чтобы переписывать научные, например математические, сочинения, надо хотя бы понимать их ценность и иметь в виду хотя бы одного возможного читателя. А кто в VIII–Х веках мог понимать и ценить Евклида, Архимеда и Аполлония? Арабы? А кто переписывал Евклида до арабов? Кстати сказать, обычно считается, что древнейшая известная нам рукопись Евклидовых «Начал» была сделана в 888 г. в Византии для епископа Цезарейского. Значит ли это, что в Византии IX века существовали математики первоклассного ранга (тот же епископ Цезарейский), для которых был понятен и интересен Евклид?

В-четвертых, средневековым монахам классическая латынь была неизвестна. Можно ли представить себе не знающего этого языка монаха, скрупулезно переписывающего, как машина, Цицерона?

Все эти соображения принуждают нас отвергнуть указанный выше силлогизм и сформулировать новый: 1) без переписывания античная книга дойти до нас не могла; 2) осуществлять переписывание было некому, и потому его не было; 3) следовательно, античная книга до нас дойти не могла.

Без бумаги не обойтись

А могла ли античная книга вообще существовать? Чтобы приготовить один лист пергамента, необходимо шкуру молодого теленка (вещь саму по себе дорогую) подвергнуть длительной, сложной и дорогостоящей обработке. Это ставило пергамент на уровень драгоценных предметов, и такое положение сохранялось вплоть до изобретения тряпичной бумаги накануне Возрождения (отнюдь не случайное совпадение). Как же при такой ценности и редкости писчего материала могла развиться изящная литература?

Для того чтобы человек мог написать разветвленное литературное сочинение сложной структуры, необходима довольно высокая литературная культура, воспитываемая на примерах и собственных попытках, что, во всяком случае, требует достаточного количества доступного писчего материала. Более того, для этого, безусловно, необходимо быть грамотным, то есть знать и уметь руководствоваться общепринятыми орфографическими и грамматическими положениями. Однако, чтобы стать грамотным, требуются постоянные и многолетние упражнения (прописи, диктанты и т.п.), невоэможные на пергаменте (и, добавим, на папирусе, который был лишь ненамного дешевле).

Чтобы достигнуть достаточной грамотности и умения легко излагать в письменной форме свои мысли, нужно не только написать несчетное число диктантов, но и прочитать колоссальное количество книг, написанных по стандартной орфографии. Если человек не читает много книг, то, как бы он добросовестно ни учился, он останется малограмотным человеком и, во всяком случае, никогда не будет литератором, уверенно владеющим языком.

Малограмотный автор, мучительно медленно выписывая каждую букву, гадая почти над каждым словом, как его написать, мог сочинить за один присест только очень краткий текст. Стесненный недостатком писчего материала, он не мог сколько-нибудь удовлетворительно согласовывать эти тексты друг с другом, переписывая их несколько раз. Он был способен, собрав (или самостоятельно составив) несколько различных рассказов, лишь переписать их друг за другом почти без изменений, соединив простейшими переходными мостиками типа «и вдруг», «затем» и т.п. И, на самом деле, истинно древние сочинения (Библия, индийский эпос, средневековый рыцарский роман) имеют как раз такую структуру. По существу, только в XIX веке литераторы научились более искусно соединять отдельные эпизоды своих романов. мало-мальски развитая литература невозможна. Поэтому, в частности, литературные сочинения, которые мы называем теперь «античными» и которые характеризуются довольно правильной орфографией, сложным синтаксисом и изящным стилем, вероятнее всего, были написаны в эпоху, когда бумага была уже широко распространена, то есть в эпоху, когда они были «открыты».

Был ли геродот?

Известно, что характерной чертой средневековой литературной продукции была анонимность; ее авторы не считали нужным ставить на ней свое имя. Когда же ранние гуманисты во главе с Петраркой «отправились в поход за изгрызенными крысами пергаментами», то, не удовлетворяясь анонимностью находимых манускриптов, они стали по собственной инициативе приписывать их знаменитым древним именам (которые, заметим кстати, ассоциировались в то время совсем с иными профессиями: например, Вергилий считался магом, Платон — врачом, Архимед — астрологом, а Цицерон — трубадуром!). Этому также способствовал средневековый обычай приписывать свои сочинения знаменитым древним именам; например, масса средневековых богословских сочинений была приписана их авторами Иоанну Златоусту, а сам Петрарка любил писать «от имени древних» письма. биографии и т.п. Попадая через сотню лет в руки собирателей, эти сочинения уже автоматически оказались «древними».

С развитием гуманистического движения и ростом спроса па древние рукописи появилась и их злостная фальсификация. Ученые XV–XVI веков постоянно упоминают в своих письмах беспардонных фальсификаторов, пытающихся «всучить их жалкие поделки». Однако фальсификацией баловались и сами гуманисты. Немецкий гуманист Пролюциус написал седьмую книгу «Календарной мифологии» Овидия, чтобы победить в ученом споре, а испанский монах Хигера сочинил римского историка Декстера и написал от его имени обширное сочинение, чтобы заполнить досадный пробел в истории распространения христианства в Испании. Знаменитый гуманист Сигониус сочинил и опубликовал ряд новых отрывков из Цицерона, а Анниус де Виттербе издал сборник поддельных произведений целого ряда римских авторов, которые были сочинены им самим. Это установленные факты.

Когда фальсификатор сам не сознается, разоблачить умело сделанную фальшивку очень трудно, и, как правило, это происходит чисто случайно. Например, ученый мир 200 лет был уверен в аутентичности подделки Сигониуса, пока не было обнаружено письмо, в котором сам Сигониус сознавался в фальсификации. Поэтому нет сомнения, что ряд злостных фальсификаций до сих пор не раскрыт. Например, еще в прошлом веке француз Ошар и англичанин Росс очень подробно и аргументирование доказали, что сочинения Тацита являются умелой фальсификацией, сделанной Поджо, который как раз в момент «открытия» им Тацита отчаянно нуждался в деньгах. Ошар и Росс, в частности, вскрыли в тексте Тацита большое число мест, где автор обнаруживает свое незнакомство с географией Рима, с римским нравом, военным делом и т.п., a также мест, которые обличают и нем человека с мировоззрением и традициями XV века. В отношении менее авторитетного автора уже этого было бы достаточно для доказательства фальсификации, но Тациту все прощается.

Аналогично текст Геродота буквально пестрит ошибками, многие из которых выдают его средневековое происхождение. Но вместо того, чтобы признать его фальшивость, историки всячески выгораживают Геродота: ошибки его (достигающие, например, при изложении истории Египта полутора тысяч (!) лет) приписываются его некритическому отношению к собственным информаторам (среди которых, кстати сказать, были египетские жрецы, обязанные знать историю своей страны), а их средневековый характер объясняется тем, что ученые средних веков заимствовали их у Геродота. Тут явно уважение к авторитету побеждает здравый смысл.

Пример Поджо-Тацита заставляет думать, что мы имеем дело со злостной фальсификацией всякий раз, когда обстоятельства «находки» рукописи нарочито туманны и непроверяемы. Поэтому почти наверняка фальсифицированы диалоги Платона (о подлинности которых, кстати сказать, специалисты не пришли к единому мнению и по сей день) и риторические сочинения Цицерона.

Громко вопиет о своей фальсифицированности сочинение Витрувия «Об архитектуре», в которой гелиоцентрические (!) периоды обращения планет указаны с минутной точностью, неизвестной даже Копернику. По-видимому, здесь мы имеем дело не со злостной, а с вынужденной фальсификацией, когда молодой ученый (Альберти?), отчаявшись издать книгу под своим именем, был принужден (то ли по собственной инициативе, то ли под давлением издателя) выпустить ее в свет под древним псевдонимом, чтобы обеспечить ей лучший сбыт.

Одной из немаловажных причин фальсификации было также желание прикрыться. как щитом, древним именем со стороны автора вольнодумных или антицерковных сочинений (Лукреций Кар). Лишая себя опасной славы, автор, по крайней мере, обеспечивал широкое распространение своих взглядов.

Бывают мистификации и другого рода. Например, известен резко антихристианский писатель II века Цельс. Его сочинения до нас не дошли, а его взгляды известны только по сочинению опровергавшего его Оригена. Обращает на себя внимание, что Ориген, подробно цитируя Цельса и аккуратно излагая его взгляды, никак, по существу, их не опровергает, ограничиваясь грубой бранью и заявлениями типа «это невозможно, ибо противоречит Священному Писанию». Не является ли здесь «Ориген» лишь маской антиклерикального автора, решившего в такой форме изложить свои взгляды? (Цитирование «Оригеном» Цельса настолько подробно, что современные исследователи смогли «восстановить» по этим цитатам почти все сочинение Цельса.) Не является ли также тонким издевательством антиклерикального автора-апокрифиста и знаменитое изречение Тертуллиача «Верю, потому что абсурдно»?

Одной из последних документально установленных маскировочных фальсификаций является сочинение «О системе мира» Аристарха из Самоса, вышедшее в свет в 1644 г. и принадлежащее перу знаменитого Роберваля, который для пропаганды идей Коперника воспользовался древним псевдонимом (быть может, сам его выдумал), чтобы избежать инквизиционных преследований, которым только что подвергся за то же Галилей. Впрочем, находясь во Франции, Роберваль свое авторство не очень скрывал, и потому мы сейчас знаем истину. А что было бы, если Роберваль тщательнее хранил свое инкогнито? Не обладали бы мы сейчас еще одним «чудом дошедшим до нас» античным сочинением, имеющимся только в печатном издании с безнадежно утраченным оригиналом?

…Евклид и Птолемей

В отношении научных (и в частности математических) античных сочинений утверждение об их фальсифицированности в средние века наталкивается на вопрос об их истинном авторе. Если по отношению к сочинениям гуманитарного характера мы можем либо прямо указать предполагаемого автора, либо, по крайней мере, очертить круг людей, вполне способных им быть по образованию, культуре и литературному дарованию, то кто, спрашивается, мог бы написать «Начала» Евклида? Ведь, безусловно, математик такого размаха не мог пройти в веках бесследно, а мы никого хотя бы мало-мальски пригодного на роль автора «Начал» указать в средние века не можем.

Чтобы объяснить это, следует принять во внимание, что до изобретения книгопечатания каждый ученый копировал книги своих предшественников исключительно для собственного пользования и потому при переписке исправлял неясные места и вносил необходимые, по его мнению, добавления. Поэтому с каждой новой перепиской текст книги постоянно видоизменялся, пополняясь новым материалом и разрастаясь в своем объеме. Происходил процесс бессознательного коллективного творчества, при котором, естественно. за сочинением оставалось имя первоначального автора. «Геометрия Евклида», — помечал на своем экземпляре ученый, умолчав о том, что прибавил две-три теоремы от себя и лучше обосновал ту или иную из старых. Тем самым он давал повод и последующему копиисту добавить две-три теоремы от себя, сохраняя за учебником прежнее имя. Нечто подобное происходит с учебниками и теперь: постоянно пополняясь свежим материалом, они, как правило, сохраняют имя первоначального автора.

И вот с течением веков собрание десятка простейших теорем превращалось в большую и хороню разработанную в своих деталях книгу. Историки же науки, унустпи из виду этот вековой процесс улучшения, приписали ее одному древнему гиганту геометрической науки, завысив тем самым уровень познания в древние времена.

Это относится, конечно, не только к Евклиду (чье имя, кстати сказать, допускает многозначительный перевод: «Хорошо Переплетенный»), но и к Аристотелю (чье имя переводится еще замечательнее: «Наилучшее Завершение») и к Птолемею (чье имя означает «Борющийся с Богом»). Изданиям всех этих авторов предшествовали так называемые «дурные переводы», явно представляющие собой первоначальные, еще несовершенные, их варианты.

В отношении книги Птолемея можно к тому же указать более десятка астрономических улик, подтверждающих ее принадлежность XVI веку (когда она была впервые опубликована). Например, поскольку долготы всех звезд увеличиваются в результате прецессии по 50.2 секунды в год, то, разделив на 50,2 разность современных долгот на долготы, приводимые Птолемесм в его «Каталоге звезд», мы получим время наблюдения этого каталога. Соответствующее вычисление в точности дает XVI век! Кроме того, во II веке, когда якобы жил этот астроном, ближайшей к полюсу звездой была не теперешняя. Полярная (Альфа Малой Медведицы), а более яркая звезда того же созвездия — Бета, в то время как звезда Ахернар вообще не была доступна наблюдениям. Тем не менее Птолемей начинает свой каталог с Полярной звезды, а заканчивает Ахернаром!

«Исключительность» античного общества

Средневековое происхождение «античных» сочинений выдаст также неправдоподобность и фантастичность содержащейся в них информации о политической, социальной и экономической структуре античного общества. По существу, эта фантастичность общеизвестна, но традиционно она трактуется как исключительность.

Исключителен расцвет науки и культуры в Древней Греции, никак не оправдываемый развитием производительных сил и производственных отношений и, что уже совсем странно, никак не повлиявший ни на технику, ни на социально-политические структуры. Без пресловутого «духа эллинизма» тут никак не обойтись!

Эта исключительность — фантастичность распространяется не только на глобальные структуры, но пронизывает каждый элемент традиционного представления об античном обществе.

Особенно фантастичны сообщения «классиков» о военном деле, что, впрочем, и неудивительно, если учесть кабинетный характер учености их истинных авторов. Они, не считаясь с элементарными требованиями стратегии, выбирают для побед такие неудобные пункты и такие условия, при которых можно только погибнуть.

Они ведут армии но странам, в которых они все через неделю умерли бы с голоду, а на поле боя заставляют скакать царей и полководцев на парах лошадей в одноколках с одним дышлом, которые при первом крутом повороте, а тем более на поле, заваленном трупами, переворачиваются. Римских солдат они заставляют каждый вечер после утомительного марша строить укрепленный лагерь, производя земляные работы в масштабах, доступных лишь экскаваторам, и т.д. и т.п.

Таким образом, все эти соображения приводят к одному выводу, что вся так называемая «античная» литература написана в средние века и что древняя история Греции и Рима, по крайней мере, до IV века н.э. — величайшая мистификация средневековых литераторов и историков. Можно ли эту идею проверить математическими или естественнонаучными способами?

Идеи Морозова

Еще в XVI веке была высказана идея, что если в документе описано какое-нибудь астрономическое явление, дата которого допускает вычисления, например, затмение Солнца и Луны, то это дает возможность определить подлинность исторического документа. Однако хронологи однобоко пользовались этим методом. Не сомневаясь в аутентичности того или иного документа, они комбинировали астрономические вычисления со всем комплексом исторической информации. Морозов предложил методику непредвзятого астрономического датирования. Она состоит в том, что из текста извлекаются характеристики затмения, а из астрономических таблиц выписываются даты всех затмений с этими характеристиками. Для примера возьмем описанное фукидидом в «Истории Пелопонесской войны» солнечное затмение, происшедшее в начале войны. Оказывается, за последние три тысячи лет в районе Средиземноморья было только одно затмение, удовлетворяющее описанию Фукидида, и это — затмение 2 августа 1133 г. н.э. Таким образом, в полном соответствии со сказанным книга Фукидида оказывается средневековым сочинением. написанным не ранее XII века. Поскольку фукидид упоминается у Геродота, то это доказывает и средневековое происхождение «Истории» Геродота. Конечно, отдельно взятую датировку сочинения Фукидида можно оспаривать, ссылаясь на ее единичный характер. Чтобы получить более значимые результаты, следует изучить все затмения, упомянутые в античных документах. В них содержалось описание 89 затмений, но в 10 случаях они совершенно неудовлетворительны (часто не ясно даже, идет ли речь о затмении, а не, скажем, о каком-то метеорологическом явлении), и потому было исследовано 79 затмений. Результаты таковы: до середины IV века ни одно затмение не подтверждается астрономией, а 75% вообще отвергаются. Напротив, после середины IV века лишь два затмения (8%) отвергаются астрономией. Это не только подтверждает общий тезис о средневековом происхождении «античной» литературы, но и позволяет егоуточнить. Получается, что все произведения, традиционно относимые ко времени до середины IV века н.э., написаны значительно позже. Поэтому мы вынуждены признать мифической всю информацию о событиях, происходивших в Средиземноморье до IV века н.э.

Давно замечено, что употребление имен собственных со временем течет и меняется. Это в принципе позволяет устанавливать одновременность двух текстов: если в них употребление имен одинаково, то они одновременны, и наоборот. Конечно, здесь нужна соответствующая, статистически обусловленная методика. Такую методику предложили Фоменко и Мищенко. Результаты получились очень любопытными. Например, в списке афинских архонтов (496–293 гг. до н.э.) употребляются те же имена, что и в сочинениях Иоанна Кантакузена (1320–1356 гг.). В «Греческой истории» Ксенофонта (411–362 гг. до н.э.) те же, что и в текстах Никиты Хониата (1186–1206 гг.). В «Агезила» Плутарха (401–361 гг. до н.э.) и в «Иллиаде» Гомера те же имена, что и в сочинениях византийского поэта XII века Евматия Макремволита, и т.д. и т.п.

Одно из самых удивительных и в то же время наиболее фундаментальных наблюдений Морозова состоит в обнаружении среди древних династий параллельных пар. Рассмотрим с этой точки зрения Римскую империю. Как известно, созданная Суллой и Помпеем, она практически распалась в III веке н.э. после Каракаллы (так называемый кризис III века). Мы будем называть этот период Римской империей II (сохраняя имя Римской империи I для легендарного периода семи римских царей от Ромула до Тарквиния). Империя была восстановлена в конце III века н.э. Аврелианом и Диоклетианом и просуществовала до конца V века. Этот период мы будем называть Римской империей III. Так вот, если составить последовательный список императоров II и III империей и сравнить, то по всем 27 позициям длительность их царствования совпадет. Кроме числового параллелизма, Морозов указал также на определенный параллелизм событий. Так, оба списка начинаются крупными политическими фигурами, имеющими сходные почетные титулы, а заканчиваются также выдающимися императорами, которые известны идентичной акцией дарования прав римского гражданства всему свободному населению империи. Более последовательно (и на базе некоего полуформального алгоритма) этот событийный параллелизм был прослежен А. Фоменко. Оказалось, что он распространяется очень глубоко, доходя иногда до полного тождества биографий (соответствующим образом формализованных).

Единственное рациональное объяснение этих совпадений состоит в том, что история империи II списана с истории империи III, так что самостоятельное существование имела только империя III, a империя II является лишь ее фантомной тенью, появившейся в результате добросовестных заблуждений и злостных фальсификаций более позднего времени. Не нужно, впрочем, думать, что мы можем доверять информации и об империи III. Напротив внимательный анализ этой информации (к сожалению, размеры данной статьи не позволяют этого сделать) показывает, что, по-видимому, она почти вся столь же ложна, как и информация об империи II. Единственно, что можно с некоторой уверенностью утверждать, как только факт ее существования. Вместе с тем ее государственные формы, социальные отношения и религиозная жизнь — все является фантазиями значительно позднего времени. Эту империю следует представлять себе по образцу Древнерусского государства как конгломерат фактически независимых приморских государств-городов, формально признававших власть императора и плативших ему ежегодную дань.

В различных частях этой разношерстной империи летописцы составляли своды текущих событий. Их записи, которые они вели на местных языках, отражали в основном местные события, и своих императоров они называли своими местными именами-прозвищами. Когда через несколько столетий в связи с ростом влияния папского Рима возникла необходимость подкрепить его притязания на мировое господство в религиозной и светской сферах ссылками на прошлое могущество, и на этой основе начались попытки создания его истории. При этом хроники, описывающие одно и то же время, но созданные в разных местах и на разных языках, были приняты за описания различных правлений и были расположены последовательно во времени.

Как это могло получиться?

Морозов разъясняет этот механизм на примере Австрийской империи XIX века. Эта империя состояла из двух частей: немецкой Австрии со столицей Веной и мадьярской Венгрии со столицей Будапештом, а к этой паре присоединилась еще и славянская Босния-Герцеговина. В ней с 1848 г. царствовал Франц-Иосиф и жил почти всегда в своем венском дворце, а в будапештский приезжал лишь по временам. Австрийские немцы считали его своим королем, венгерские мадьяры — своим и, наконец, присоединенные герцеговинцы — своим князем.

Войска его состояли и из немецких, и из мадьярских, и из славянских полков. Каждая из трех частей жила своей собственной внутренней жизнью, имела свою собственную экономическую и гражданскую эволюцию. Внешняя торговля и другие экономические отношения шли у каждой части особо, в зависимости от географического положения, и только представительство перед иностранными державами да войны, были общими.

Представим себе, что какой-нибудь венгерский летописец написал историю Венгрии на мадьярском языке, где называл Франца-Иосифа просто Иосифом, а какой-нибудь немецкий летописец в Тироле написал на немецком языке историю Австрии (то есть Тироля с Веной), где называл Франца-Иосифа просто Францем, обозначая время, как и первый, лишь по годам его царствования.

Представим затем, что то же самое сделал и какой-нибудь боснийский монах на славянском языке, называя его по-своему — Франциском.

Вообразим затем, что вся наша современная литература о событиях XIX века погибла в каком-нибудь общественном или стихийном перевороте и каким-то чудом сохранились только эти три манускрипта. Потом культура началась снова с младенческого возраста, и некий «историк» лет через триста нашел эти документы. При страстном желании узнать как можно больше об истории погибшей культуры, он невольно поддался бы стремлению принять Франца, Франциска и Иосифа за трех государей, один из которых царствовал над Тиролем, другой — над Венгрией, а третий — над Боснией-Герцеговиной. Он отметил бы, что каждый из них имел отношение и к двум остальным странам. Большие различия в культуре каждой описанной страны легко могли подать ему мысль, что тут он имеет дело с тремя периодами культуры одной и той же Придунайской империи, которая целиком называлась Австрией, и он написал бы научный трактат под названием «Три периода австрийской культуры: первый — Австрия под славянским владычеством Франциска I. второй — Австрия под мадьярским владычеством Иосифа I, третий — Австрия под немецким владычеством Франца I».

В названиях, упоминаемых тремя летописцами городов, он тоже легко бы запутался. Так, венгерская столица Будапешт состоит из Пешта на нравом берегу Дуная и Буды — против него, которая по-немецки называется Офен. Если у немецкого летописца Будапешт был бы назван бург-Офеном, у венгерского — просто Будой, а у славянского град-Пестом, то, восстановив один на его реальном месте, историк стал бы искать другие в других местах и из одного и того же взятия Будапешта после венгерского восстания сделал бы три: взятие града-Песта Франциском I (еще до тех пор, как он стал боснийским властелином), взятие Буды Иосифом I при венгерской династии и, наконец, взятие Офена Францем I при немецкой династии. Относя этимологически и географически Буду в Венгрию, он стал бы искать и, при сильном желании, нашел бы Офен где-нибудь в немецких странах, например, принял бы его за город Гоф в Баварии.

Точно то же вышло бы и с другими географическими названиями, и с самой Веной, которая по-славянски называется Ведень, а по-немецки — Вин.

В результате такого соединения друг с другом трех разноязычных и разномастных историй, царствование одного и того же Франца-Иосифа оказалось бы историей трех различных царей и в трех разных странах. и в царствованиях их не оказалось бы ничего общего, кроме созвучия некоторых имен, вроде Франциск, Вин и Вена.

Точно так же создалось представление о Римской империи II, на самом деле никогда реально не существовавшей.

И если империя II является мифом, то с неизбежностью приходится также отрицать реальное существование «античной Древней Греции», а также отвергнуть и представление об ужасающей катастрофе V века, когда нашествие варваров якобы уничтожило античную цивилизацию, и человечество было вынуждено начать свое культурное развитие заново.

На самом же деле культурное развитие человечества никогда не испытывало глобальных катастроф, представление о которых следует считать таким же рудиментом метафизики XVIII века, как палеонтологическую «теорию катастроф» Жоржа Кювье. Мало того, средние века вовсе не были «темным периодом», не были мрачными столетиями материального и духовного господства обскурантизма, монашеского фанатизма, веками народной темноты и богословско-схоластической мудрости. Напротив, это было время интенсивного научного развития, живой мысли и активной деятельности, происходившей как и в новое время в постоянной и ожесточенной борьбе с мракобесием церковной идеологии. До нас дошли лишь слабые отголоски этой титанической деятельности, которая почти вся оказалась отброшенной в «античность».


К ВОПРОСУ О МИСТИФИКАЦИЯХ
А. ФОМЕНКО. доктор физико-математических наук, профессор МГУ им. М. В. Ломоносова
"Техника и наука", 1982, N11
http://www.pereplet.ru/gorm/fomenko/fom_tn.htm

 нажми
В седьмом номере журнала "Техника и наука" за 1982 г. опубликована статья М. М. Постникова "Величайшая мистификация в истории?", в которой упоминается о некоторых фрагментах моих исследований в области прикладной статистики и хронологии. Полный список публикаций последних лет, посвященных указанной тематике, состоит из совместной публикации М. М. Постникова и автора [14], а также из семи работ автора [2]--[8]. Препринт [14] был предварительной публикацией, вкратце описывавшей некоторые начальные результаты в разработке новых методик датирования. Эта статья подводила итог первоначальному этапу исследований и завершила его. Продолжая исследования в этом направлении, автор настоящей статьи обнаружил, что предложенные [14J методы явно недостаточны для глубокого анализа проблемы обоснования хронологии. Оказалось, что исследуемая проблема существенно сложнее и многограннее, чем это представлялось на первом этапе исследования. Как это часто бывает в начале разработки сложной  научной проблемы, первые результаты, их интерпретация и гипотезы оказались недостаточно обоснованными, а в некоторых случаях -- даже ошибочными и потребовали кардинальных изменений. В связи с этим автор выполнил новую серию исследований, результаты которых существенно отличаются от предварительных гипотез, сформулированных в [14J, и были опубликованы в [2J"[8J. Точка зрения автора, изложенная в этих работах, во многих пунктах также кардинально отличается от позиции, изложенной в [14J. Таким образом, препринт [14J ни в коем случае не дает представления о содержании и результатах исследований по данной тематике, имеющихся на сегодняшний день. Именно поэтому в настоящей статье автор исходит из результатов [2]--[8], рассматривая их как основные.
М. М. Постников полностью игнорировал научные факты, установленные в этих публикациях, и приписал мне "заслугу" окончательного доказательства абсурдного тезиса об абсолютной
фальсифицированности всей древней истории вплоть до IV в. н. э., выполненного, якобы по его, М. М. Постникова, инициативе. Тем самым содержание и результаты исследований, выполненных мною в течение нескольких лет, были извращены. Никакого намека на подобное "доказательство" не содержится даже в предварительной публикации [14J. Более того, и это главное, пропагандируя "доказательства" абсурдных утверждений и создавая атмосферу сенсации вокруг данного круга научных проблем, автор "Величайшей мистификации..." наносит серьезный ущерб целому направлению научных исследований, связанных с уточнением хронологии древности и разработкой для этой цели новых методов анализа хронографического материала. Цель эта должна, по моему мнению, заключаться не в механическом повторении различных гипотез, а в исследовании древней хронологии, отвечающем современным требованиям.
Естественное желание восстановить научную истину побуждает меня выступить с ответной статьей.

* * *

Проблема окончательного обоснования древней хронологии действительно существует. Она привлекала (и привлекает) к себе внимание многих выдающихся специалистов-историков. Это объясняется тем, что чем дальше мы уходим во времени, тем более сложным становится датирование древних документов и описываемых в них событий. Причем хронологические проблемы иногда весьма нетривиальны, что вызвало в XIX-XX вв. скептическое отношение ряда историков к датировкам, предложенным хронологами XVI-XVIII вв. Возникло целое научное направление, получившее название гиперкритицизма, отрицающее достоверность описаний некоторых древних событий. Известный представитель этого направления -- специалист по истории Древнего Рима Т. Моммзен. Хронологические проблемы волновали также и египтологов- Например, специалист по истории Египта Г. Бругш отмечал существенные расхождения во мнениях у различных ученых в определении даты восшествия на престол Мена, первого фараона: "Разность между крайними выводами этого ряда чисел поразительна, так как она составляет 2 079 лет... Несмотря на все открытия в этой области египтологии, числовые данные находятся до сих пор (в конце XIX века. -- А. Ф.) в весьма неудовлетворительном состоянии" ([9], с. 95-97). О "хаосе средневековых датировок" с прискорбием говорит и известный современный хронолог Э. Бикерман ([10], с. 73). Попытка разобраться в значительном критическом материале, накопившемся к началу XX в., проанализировать с естественнонаучной точки зрения исторические парадоксы и аналогии и создать новую версию глобальной хронологии, свободную от "белых пятен" и противоречий, была предпринята в фундаментальном труде Н. А. Морозова (см. [1]). Энциклопедический ум этого человека, его великолепные научная интуиция и строгость логических рассуждений позволили ему очень многое сделать в этом направлении. Однако стремление к окончательным выводам и расстановке всех "точек над i" привели к тому, что, во-первых, многие утверждения Н. А. Морозова не могут считаться достаточно обоснованными; во-вторых, его новая хронологическая версия (включая и гипотезу о фаль-сифицированности античной истории) была отвергнута и подверглась резкой критике; и, в-третьих, ряд выводов Н. А. Морозова содержит фактические ошибки. Проблема настолько сложна и многогранна, что ученый-одиночка, даже такой уникальный, разносторонний, как Н. А. Морозов, не в состоянии решить ее полностью и окончательно во всех деталях.
Хронология древней и средневековой истории в том виде, в каком мы видим ее сейчас, создана и в значительной мере завершена в серии фундаментальных работ XVI-XVIII вв., начинающейся трудами И. Скалигера (1540-1609) -- "основоположника современной хронологии как науки" ([10J, с. 82), и Д. Петавиуса (1583-1652). Большая работа по уточнению хронологии древности была проведена в XVIII-XIX вв. Однако серия этих трудов не завершена, и, как отмечает Э. Бикерман, "достаточно полного, отвечающего современным требованиям исследования по древней хронологии не существует" ([10J, с. 90).
Создание такого исследования -- по-прежнему важная задача современной науки. Для ее решения, на мой взгляд, необходимо привлечь все то ценное и положительное, что сделано в этом направлении учеными предшествующих поколений. И цель здесь не в том, чтобы бездумно повторять гипотезы, высказанные Н. А. Морозовым, а стремиться дать этим исследованиям современную оценку, развить их, если они того заслуживают. Кроме того, необходима разработка новых, независимых от известных ранее методов анализа и датирования хронологического материала. Такие методы могут оказать помощь в тех сложных ситуациях, когда применение известных способов не позволяет получить однозначный ответ. Разработке и проверке эффективности таких методов и посвящены публикации [2]-[8]. Доклад о них был сделан на 3-й Международной вильнюсской конференции по теории вероятностей и математической статистике в 1981 г. Эти методы отнюдь не призваны подменять собою классические исторические методы, но могут облегчать в некоторых случаях обработку большого числового материала. Предлагаемые методики датирования не рассматриваются автором как универсальные, они имеют вполне определенные (и достаточно узкие) границы применимости, специально оговариваемые в каждом отдельном случае. Более того, результаты, получаемые применением каждой из этих методик по отдельности, не могут считаться окончательно достоверными. Единственным критерием их истинности может служить лишь согласование между собой дат, получаемых независимым применением разных методик, в том числе и классических.
Какие характеристики могут быть подвергнуты математической обработке?
Прежде всего -- это объемы тех фрагментов исторических текстов, которые описывают события одного года - функции объема погодных текстов. Далее, это могут быть частоты употребления полных имен исторических персонажей, упомянутых в исследуемых текстах. Иногда в исторических текстах встречается приписывание славных деяний ранних героев более поздним деятелям, литературные штампы, узаконенные повторы-Такие дубликаты можно выявлять и изучать с помощью функций частот параллельных фрагментов текстов. Есть еще одна характеристика - средний возраст имен, упоминаемых в каждом фрагменте текста, описывающего события отдельного года. Ценные результаты можно получить также из анализа описаний астрономических событий в древних текстах -- затмений, вспышек звезд, комет и т. д.
Далее выяснилось, что имена персонажей, впервые появившиеся в данном поколении, в дальнейшем вытесняются новыми именами, и можно говорить о затухании частот упоминания древних имен. Из анализа этих затуханий иногда можно делать ценные хронологические выводы. Иногда случается, что после долгого перерыва наступает период возрождения древних имен. Ценные результаты можно получить из изучения амплитуды и частот этих возрождений.
Таким образом, удалось разработать семь методик, основанных на статистическом анализе упомянутых выше количественных характеристик исследуемых текстов. Каждая из семи методик строится по одной схеме: сначала формулируется статистическая гипотеза (модель), предназначенная для исследования какого-либо конкретного процесса (например, для моделирования механизма утери информации с течением времени). Затем эта модель математически формализуется, вводятся числовые коэффициенты, позволяющие количественно измерять и оценивать отклонения экспериментального поведения той или иной количественной характеристики процесса от теоретически предсказанной. Далее модель проверяется на экспериментальном достоверном материале, в результате чего выясняется, в какой мере теоретические предположения соответствуют действительности. И, наконец, если .модель подтверждается, то методику датирования можно применить для уточнения некоторых хронологических данных. Разработанные методики были экспериментально проверены на материале средневековой истории XIII-XVIII вв.; проверка подтвердила их эффективность.
Вторым этапом исследований было применение методик к материалу древней истории. Наряду с подтверждением уже известных датировок в некоторых случаях были обнаружены отклонения от "них (иногда существенные) и некоторые интересные статистические закономерности в глобальной хронологии. Предлагаемые методы позволили в некоторых случаях обнаружить в сравниваемых текстах заимствования, повторы, литературные штампы, параллели, историографическое родство, зависимость текстов, "возрождение" терминологии, имен и т. п. В дальнейшем для краткости будем говорить просто об аналогах, понимая под этим термином весь комплекс перечисленных понятий.
Третьим заключительным этапом исследований стал анализ глобальной хронологии древней и средневековой истории Европы, Средиземноморья, Египта, Ближнего Востока. Главным результатом этого этапа стало выявление внутренней структуры глобальной хронологической карты -- ГХК. Что это такое?
ГХК -- это графическое изображение исторической информации, расположенное вдоль горизонтальной оси времени. Исторические и хронологические данные обширных таблиц Ж. Блера [13] и 14 других аналогичных таблиц были дополнены информацией из 228 текстов (хроник, летописей и т. д.), содержащей в сумме описание практически всех основных событий, имевших место в указанных регионах на интервале от 4000 г. до н. э. до 1800 г. н. э. в традиционных датировках. Вся историческая информация графически изображается на плоскости в виде графа-карты, вытянутой вдоль горизонтальной оси времени. Каждая эпоха со всеми ее событиями была подробно изображена (списками и датами событий) в соответствующем месте на оси времени. Каждое событие изображалось точкой или горизонтальным отрезком на плоскости. Итак, построенный граф ГХК изображает максимально полный "учебник" по древней и средневековой истории всех указанных регионов. Основной результат третьего этапа как раз и состоит в открытии того, что ГХК получается наложением -- "склейкой" -- четырех практически одинаковых "слоев".
Подчеркиваем, что это -- чисто статистический формальный результат, историческая интерпретация которого далеко не однозначна. Особая осторожность, которой должна сопровождаться такая интерпретация, объясняется тем, что здесь мы имеем дело с исключительно сложным комплексом различных эффектов, в той или иной мере влияющих на применение методик. Тем не менее, хотя все полученные результаты носят формально статистический характер, они  допускают независимую проверку другими статистическими методами.

Вся располагаемая на сегодня информация по истории Италии, Германии и Греции за период от 1600 г. до н. э. до 1700 г. н. э. -- несколько сот первоисточников, летописей, хронологических таблиц и т. д. -- была расписана по годам на оси времени. Для интервалов 100-200 лет были рассчитаны функции по семи упомянутым в тексте методикам, позволяющим анализировать частоты употребления имен, повторов описаний, астрономических событий, биографических сведений.
Сопоставление вычисленных для различных периодов функций выявило наличие аналогов-дубликатов -- то есть пар временных отрезков, в одном из которых, например, появляются имена персонажей, впервые появившиеся в предшествовавшем.
Попытка систематизировать многочисленные обнаруженные аналоги показала, что они естественно группируются в некие блоки, которые для наглядности были обозначены одинаковыми буквами. Всего оказалось шесть разновидностей блоков -- К, Н, П, Р, Т, С. Результат -- строка Е на рисунке.
Сложность получившейся картины побудила автора попытаться обнаружить закономерность в распределении этих аналогов. И оказалось, что из сложной строки Е естественным образом вычленяются четыре практически одинаковых слоя -- С1, С2. С3,, С4, смещенных друг относительно друга по оси времени соответственно па 333, 1053 и 1778 лет. ГХК есть результат наложения этих сдвинутых слоев друг "а друга. Следует помнить, конечно, что схема эта упрощенная, и границы временных интервалов приблизительные.

Для средневекового материала XIII-XVIII вв. обнаруженная устойчивость методик основана на большом количестве документов, относящихся к одному и тому же историческому периоду. Напротив, многие периоды древней истории освещены малым количеством документов, что, конечно, существенно затрудняет применение к этому материалу статистических методов. Следует также иметь в виду значительную неоднородность дошедшего до наших дней хронографического материала, что затрудняет выработку статистических гипотез. Тем не менее, в некоторых случаях обнаруженные расхождения с традиционными датировками могут указывать на необходимость некоторого (иногда существенного) уточнения хронологии. Для . выработки правильной интерпретации . полученных результатов нужна большая дополнительная работа, которая, несомненно, должна быть проведена совместно со специалистами-историками с учетом всего комплекса наличной исторической информации. В настоящее время для выяснения границ применимости новых методик автором настоящей статьи совместно с учеными Института истории СССР АН СССР проводится анализ некоторых средневековых русских текстов с целью изучения зависимостей между ними.

* * *

Ознакомившись с некоторыми из перечисленных выше результатов, М. М. Постников решил, по-видимому, объявить их "доказательством" тезиса о подложности всей античной истории. Однако из текста "Величайшей мистификации..." отчетливо видно, что ее автор слабо представляет себе существо интерпретируемых им результатов. Так, например, он пишет, что в списке афинских архонтов "употребляются те же имена, что и в сочинениях Иоанна Кантакузена", а в "Истории" Ксенофонта -- "те же, что и в текстах Никиты Хониата", и т. д. Это утверждение не соответствует действительности. Резервуары имен, используемых в произведениях указанных авторов, существенно различны, и для того, чтобы убедиться в этом, было бы достаточно более внимательно изучить цитируемый текст. В действительности же статистическая обработка указанных сочинений показала лишь то, что пересечение резервуаров используемых имен больше, чем соответствующие пересечения с другими текстами используемой шкалы (в качестве которой были взяты тексты, распределенные на интервале в несколько сотен лет). К сожалению, более детальный комментарий невозможен в рамках настоящей статьи.
Говоря о методике династических параллелизмов (см. [2], [4], [5]), М. М. Постников демонстрирует еще большее непонимание. Ему кажется, что "если составить последовательный список императоров II и III империй и сравнить, то по всем 27 позициям длительность их царствования совпадает". Это утверждение неверно и тем более странно, что в публикациях речь идет не о буквальном совпадении графиков длительности правлений, а об их "близости" в некотором точном математическом смысле, для которого понятие совпадения вообще бессмысленно. Вникать во все эти "тонкости" М. М. Постников, по-видимому, считает излишним, поскольку главное для него -- тут же сформулировать сенсационное "следствие": история Римской империи II подложна. При этом он почему-то умалчивает о том, что автор настоящей работы не только не делает такого вывода, но специально подчеркивает, что он "категорически не согласен с предположением Н. А. Морозова, согласно которому большинство произведений античности являются подлогами или апокрифами эпохи Возрождения. Другими словами, это предположение означало бы, что известная нам сегодня древняя история является результатом намеренной фальсификации. Этот тезис, сформулированный в [1], вызвал справедливую критику оппонентов. Позиция автора настоящей работы иная: как показывают результаты применения новых методик датирования, практически все дошедшие до нас древние документы (античности, средних веков) являются подлинниками, написанными отнюдь не в целях введения в заблуждение будущих историков, а в целях фиксации реальных событий... По моему мнению, практически все описанные в древних документах события имели место в действительности. Другой вопрос:
где и когда?" ([8], с. 88). Такая позиция не отменяет, конечно, необходимости более глубокого анализа древней хронологии и, возможно, некоторых ее уточнений, но ни в коем случае не согласуется с теми лозунгами, которыми переполнена "Величайшая мистификация..."
В "Величайшей мистификации..." цитируется предложенный Н.А.Морозовывым метод формальной датировки астрономических описаний путем отыскания точного решения, удовлетворяющего описанию документа без каких-либо отклонений. При этом результаты Н. А. Морозова формулируются так: "До середины IV века ни одно затмение не подтверждается астрономией, а 75% вообще отвергаются. Напротив, после середины IV века (и до VI в. н. э. " А. Ф.) лишь два затмения (8%) отвергаются астрономией..." Этот подсчет процентов, выполненный по списку Н. А. Морозова, не соответствует действительности. Если подсчет провести более тщательно, сохранив одинаково жесткие критерии для оценки затмений ранее IV в, н. э. и от IV в. н. э. до VI в. н. э., то мы получим совсем другой результат: после середины IV в. н. э. (и до конца VI в. н. э.) "отвергаются астрономией" не 8%, а 90% (!) затмений. Из 20 затмений этого периода лишь два (N 15 и N 19 в [1]) точно соответствуют описанию.
Мы исчерпали все те фрагменты "Величайшей мистификации...", в которых содержатся какие-либо конкретные высказывания, связанные с теми или иными методами датировки. Остальная (и большая) часть статьи посвящена неопределенным рассуждениям о фальсифици-рованности античной литературы. Нельзя, конечно, заранее отрицать возможность фальсифицированности того или иного сочинения или его передатировки, но каждый раз необходимы если не точные доказательства, то хотя бы минимальные данные в пользу подобного предположения. Рисуемая же в "Величайшей мистификации..." картина глобальной фальсификации античной истории, сотворенной группой каких-то чрезвычайно талантливых (даже гениальных) фальсификаторов, конечно, может захватить воображение людей, склонных к "поискам чудес", но не имеет под собой никаких реальных оснований.

Литература

1. Морозов Н. А. Христос. Т.1-7, М.-Л., 1924-1932.
2. Фоменко А. Т. Некоторые статистические закономерности распределения плотности информации в текстах со шкалой. Сборник "Семиотика и информатика". - М., вып.15,1980, с.99-124.
3. Фоменко А. Т. О расчете второй производной лунной элонгации. -- Сборник "Проблемы механики управляемого движения. Иерархические системы". - Межвузовский сборник научных трудов. Пермь, 1980, с.161-166.
4. Фоменко А. Т. Информативные функции и связанные с ними статистические закономерности. Тезисы докладов 3-й Международной вильнюсской конференции по теории вероятностей и математической статистике. Т. 2. -- Вильнюс, 1981, с. 211-212. Ин-т математики и кибернетики АН Литовской ССР.
5. Фоменко А. Т. Методика распознавания дубликатов и некоторые приложения. Доклады Академии наук СССР. Т. 258, N 6, с.1326-1330.
6. Фоменко А. Т. О свойствах второй производной лунной элонгации и связанных с ней статистических закономерностях. -- "Вопросы вычислительной и прикладной математики", Сборник научных трудов. Редакционно-из-дательский совет Академии наук Узбекской ССР, Ташкент, 1981, вып. 63. с. 136-150.
7. А. Т. Fomenko. The jump of the second derivative of the Moon's elongation. Celestial Mechanics, 1981. v.25. pp.33-40.
8. Фоменко А. Т. Новые экспериментально-статистические методики датирования древних событий и приложения к глобальной хронологии древнего и средневекового мира. Препринт, М., 1981.
9. Бругш Г. История фараонов. СПБ, 1880.
10. Бикерман.Э. Хронология древнего мира. М., 1975.
11. F. К. Ginzel. Specieller Kanon der Zonnen-und Mondfinsternisse, Berlin, 1899.
12. Леон Баттиста Альберти. Сборник статей. М., 1977.
13. Блер Ж. Таблицы хронологические (British Royal Society). Т. 1-2. М. 1808-1809.
14. Постников М. М. Фоменко А.Т. Новые методики статистического анализа нарративно-цифрового материала древней истории. Предварительная публикация. Препринт. Научный совет по комплексной проблеме "Кибернетика", АН СССР. М.,1980.


Необходимые разъяснения к статье «О достоверности древней истории»
М. ПОСТНИКОВ, д-р физ.-мат. наук, профессор, лауреат Ленинской премии
Математическое образование. № 2, 1997, c.100–107
http://hbar.phys.msu.ru/gorm/fomenko/postnik.htm

 нажми
Я познакомился с теорией Морозова году в 65-ом, приобретя в букинистическом магазине на Пушкинской улице семь томов его сочинения «Христос». Прочитав эти тома, я не знал, что думать. С одной стороны все его изложение было для меня весьма убедительным, но выводы представлялись совершенно бредовыми, полностью противореча всему, что я знал об истории, и в чем я был твердо уверен. Я пришел к выводу, что я не могу найти ошибку в рассуждениях Морозова просто потому, что я не грамотен в истории. И, конечно, любой достаточно квалифицированный историк мне сразу объяснит, почему у Морозова ошибка. Потому что с того момента, как Морозов написал свои книги, прошло уже много десятилетий и, безусловно, его работы были историками обдуманы и опровергнуты. Я был твердо в этом уверен и стал спрашивать у моих знакомых историков, но никакого вразумительного ответа — кроме тривиальной ругани — я от них получить не смог.

Я понял, что, по-видимому, я обращаюсь не туда. И был тогда, все-таки уверен, что опровержение Морозова имеется, но просто я спрашивал не тех людей. Значит, передо мной встала, задача найти специалистов-историков, умеющих Морозова опровергать.

Тут я хочу сказать, что я совсем не хотел ни тогда, ни сейчас как-нибудь развивать идеи Морозова и работать в этом направлении. Моя цель была простая — понять самому, в чем Морозов ошибается, и получив разъяснения по этому вопросу, я бы успокоился.

Как же найти таких специалистов? Естественно было — пойти в институт истории поговорить, скажем, с заведующим отделом античной истории. Но тут у меня был опыт с ферматистами. Вообще, я считал тогда и считаю сейчас, что наукой должны заниматься специалисты — математику должны двигать математики, которые имеют соответствующее образование, историю должны двигать историки. И когда, кто-нибудь лезет с суконным рылом в калашный ряд, он должен получать решительный отпор. Все это мы хорошо знаем на примере ферматистов, которые, не зная математики, пытаются что-либо в ней получить. И я хорошо знаю, как мы, математики, относимся к ферматистам. Я понимал, что если я незванный приду к историкам, они будут со мной обращаться точно также, как я обращаюсь с ферматистами, которые заявляются в математический институт. И я совсем не хотел выступать в этой глупейшей роли. А чтобы объяснить, что на самом деле я просто ищу объяснений, а, вовсе ничего не пытаюсь доказывать и опровергать, нужно время, а меня просто не стали бы слушать, как я часто не слушаю ферматистов, прогоняя их с ходу.

Я думал, что же тут делать. И придумал способ, как привлечь внимание историков, найти человека, который имеет историческое образование, работает в области истории и знает, как же обстоят дела с измышлениями Морозова, как они опровергаются. Для этого я решил читать публичные лекции по теории Морозова, на них будет приходить много народа и среди них рано или поздно появится специалист, который встанет и скажет, что все, что я говорю со слов Морозова — это бред потому, потому и потому.

И я стал читать такие лекции. Я читал лекцию в Московском университете, там присутствовал Гумилев, аудитория была человек четыреста. Но единственная реакция Гумилева была — «Мы, историки, не лезем в вашу математику и просим вас, математиков, не лезть в нашу историю». Я читал лекцию в ЛОМИ, но высокопоставленные историки, которые пришли, не зная, о чем я буду говорить, как только услышали имя Морозова, с негодованием встали и вышли. Поэтому я опять там не получил никаких ответов, после нескольких таких лекций я понял, что моя попытка найти человека, который сможет мне опровергнуть Морозова неудачна, и если я хочу во всем этом разобраться, надо поступать по-другому. Но тут возникли два новых обстоятельства.

Во-первых, готовясь к этим лекциям и продумывая каждый раз заново все построения Морозова, я постепенно пришел к убеждеиию, что Морозов во многом прав, что это вовсе не такой уж и бред, как сначала кажется, что ошибается не Морозов, а наука история, которая где-то в XVI веке повернула, не туда в результате работы Скалигера и Петавиуса.

Конечно, я не рассчитывал только на историков и пытался самостоятельно сам все понять. Я прочел массу исторической литературы — более или менее все книги по античной истории, выпущенные на русском языке, и обнаружил удивительный феномен — практически в каждом абзаце любого сочинения по истории античности пристрастный «морозовский» взгляд обнаруживает подгонки и логические скачки, совершенно незаметные «ортодоксальному» читателю. Это более всего убедило меня в справедливости морозовской точки зрения.

Поскольку я — вопреки мнению Новикова 1, основывающемуся не на фактах, а, по-видимому, на собственной психологии — никогда не имел в виду обращать кого-нибудь в собственную веру, я, поэтому, имел все основания лекции прекратить. Мне не нужны были больше мнения специалистов-историков, в которых я горько разочаровался.

Во-вторых, я испытывал во время и после этих лекций общий интеллектуальный дискомфорт. Получалось, что я выступаю в роли этакого клоуна, научного шута, что люди ходят меня послушать не для того, чтобы понять и задуматься о том, что я говорю, а просто провести хорошо время и посмеяться.

В результате я решил с лекциями пока завязать и больше их не делать. Разумная дискуссия не получается, а для себя я все, что хотел, понял.

На этом закончился первый период в развитии всех этих идей в моей голове. Это было где-то уже в конце 60-х, начале 70-х.

Но тут вступил в действие Анатолий Тимофеевич Фоменко. Нужно сказать, что Фоменко — человек, чрезвычайно умеющий уговаривать. (Описанная Новиковым история его взаимоотношений с Фоменко служит тому ярким примером.) Ко мне он приходил много раз, приставал, уговаривал: "Михаил Михаилович! Мы вот слушали Ваши лекции, расскажите поподробнее обо всем этом". И вот тут я поддайся и прочитал курс лекций длительностью около пятидесяти часов. Чтение происходило у меня на дому по воскресеньям. Приходило слушателей человек десять-двенадцать. Сначала я рассказывал вещи, которые я хорошо продумал и понимал. К концу это мне все надоело, и последние лекции состояли просто в чтении отрывков из заключительных томов сочинения Морозова. Все лекции были записаны на магнитофон, и Фоменко с Мищенко эти лекции расшифровали. Но получился, естественно, совершенно нечитабельный текст, потому что одно дело — говорить, другое — писать. Чтобы мой труд все же не пропал даром — хотя повторяю, мои лекции на 99 процентов были просто пересказом Морозова — они на основе стенограммы сочинили некий текст и принесли мне на апробацию. Этот текст мне чрезвычайно не понравился, и я просидел целый месяц, его редактируя, в основном с помощью клея и ножниц. Результат они прочитали, и им он в свою очередь не понравился. Тогда после нескольких тяжелых сцен мы пришли к компромиссу и решили, что текст, который я переклеил, остается у меня, а они получают исходный текст, правда в разрезанном виде, но вполне восстанавливаемый. На этом мы разошлись, условившись, что каждая сторона может со своим текстом делать все, что хочет. У меня в отношении полученного текста не было никаких планов и я решил, что пусть он пока полежит, а дальше будет видно.

После этого мне стало известно, что Фоменко, Мищенко и Никитин организовали некий семинар в Университете, где стали продумывать и дальше развивать это направление. Я хочу подчеркнуть, что я в этой деятельности никакого участия не принимал, потому что по моему мнению это дело не математиков, а историков. Математики, вообще, люди очень самоуверенные; умея хорошо использовать свой тренированный мозг на решение своих математических задач, они считают, что могут решать любые специальные задачи откуда угодно. Это в определенном отношение правильно, но чтобы добиться успеха, им надо предварительно эти специальные вопросы изучить. А Фоменко и Мищенко начали заниматься историей, не имея никакого предварительного исторического задела. Я помню, что они даже не знали самые простейшие вещи, например, что в иврите не пишутся гласные. "Как это может быть, гласные не писать! Понять же ничего невозможно!" — вот такая была их реакция.

Все же на первых порах я относился к их деятельности, можно сказать, благосклонно-нейтрально. Узнав об их семинаре, я сказал: "Ну, молодцы. Действуйте дальше. А меня это не касается". По-видимому, эта страусиная политика — к которой, нельзя не признаться, я склонен — была ошибочна.

В это время Фоменко придумал довольно хитрые статистические схемы для обнаружения так называемых дублетов. Я продумал его математику, она несложная, но использует такие понятия, как n-мерное евклидово пространство и тому подобные, абсолютно недоступные историкам.

На первый взгляд это действительно строгий математический аппарат для обнаружения дублетов или чего-то похожего. Но когда я покопался глубже, то наткнулся на фразы типа: "А теперь давайте примем этот параметр равным 1,5". Вопрос — почему именно эти значения параметра надо принять? Я спросил Фоменко, и он сказал: "Ну потому, что так тогда хорошо получается". Я ответил, что рано или поздно возмущенные историки найдут хорошего математика, который в этом разберется и ткнет носом, что вот, пожалуйста, ниоткуда взялись какие-то числа, явно для того, чтобы подогнать результат под ответ. В этот момент мы друг друга перестали понимать. Я заявил, что все это применение математики здесь совершенно не нужно, поскольку и так ясно, что, скажем, дублеты, которые нашел Морозов, очевидны и без всякой математики, по здравому смыслу, и ни один историк не сможет отрицать их существование потому, что там какая-то непонятная математика.

По-видимому, здесь проявилась та черта характера Фоменко, о которой пишет Новиков в связи с фоменковскими "доказательствами" 2. Потом Фоменко с Мищенко разошлись, остался один Фоменко, и он набрал новую команду молодых людей. Что-то такое делалось и делается. Я про это ничего не знаю и отношусь к этому очень скептически, потому что опять-таки историков среди этой команды нет, а этим делом должны заниматься все-таки историки. Математики здесь могут ставить только вопросы. Откуда дублеты? Как их объяснить? Почему они? Дублеты то или не дублеты? Это тоже ведь вопрос. Во всяком случае, нужно, чтобы работал историк с некоторым математическим пониманием или, лучше, команда, состоящая из историков и математиков, которые бы работали в общем единстве для того, чтобы с этим делом разобраться. А насколько я понимаю, до сих пор у Фоменко в его команде находятся, главным образом, молодые математики. Может быть, там есть уже историки, но тоже не очень авторитетные — возможно, студенты. Я просто не знаю, поскольку никакого отношения к этой деятельности не имел и не имею.

Это был второй этап развития идей Морозова на мехмате.

Третий этап наступил, когда я заболел и попал на два месяца в больницу. Мне нечего было там делать и я взялся и дописал оставленный у меня отредактированный мной текст Фоменко-Мищенко, там были античность и частично библия. Я написал поподробнее про библейскую тему, добавил средневековье и страны Востока. Но, я еще раз хочу подчеркнуть, что там было очень мало моих собственных соображений, может быть, только по Индии, которой совершенно Морозов не касался, или по Китаю, по которому у Морозова было очень мало материала. На 90 процентов это было простое переосмысливание, переписывание работы Морозова, так сказать, ее популяризация. И вот у меня образовался некий текст. Про этот текст узнал Велихов и предложил мне его обсудить на отделении истории, предварительно размножив в двадцати экземплярах 3.

Было устроено заседание отделения с обсуждением. Но все кончилось, конечно, катастрофично, потому что историки раздали шести аспирантам шесть томов моего текста, которые читали тома отдельно, хотя они имеют непосредственную связь, являясь продолжением один другого, естественно, что читающий пятый том просто не понимал, о чем, собственно говоря, идет речь. И когда они рассказывали свои впечатления, то это было весьма убогое зрелище. И диалог на этом заседании, вел его Бромлей, оказался разговором двух глухих. В общем, никакого контакта не получилось, но все происходило на очень высоком уровне академической вежливости со взаимным расшаркиванием. Правда, какой-то мужик, археолог-практик, послушав мое выступление, вдруг заорал: «Какого черта вы их слушаете! Гнать их в шею надо!» Но его быстро взяли под белы ручки и вывели, а обсуждение продолжалось. Ну, понятно, публика боялась Велихова. На этом все и кончилось. Я слышал, что потом, через несколько месяцев, опять устроили заседание, на котором говорилось, что Постников дискредитирует советскую науку, и не надо ли послать в ВАК рекомендацию о лишении его звания профессора и доктора наук, но решили этого не делать.

Одновременно, или около этого времени, ко мне пришел Фоменко и предложил: «Надо, Михаил Михайлович, что-то напечатать». Теперь я думаю, что он ко мне пришел просто потому, что тогда его административной силы было недостаточно, чтобы самому пробить печатание, а с моей помощью он надеялся это сделать. Мы составили некий текст и сумели его действительно в виде препринта опубликовать, сто штук, кажется, или двести. Это вызвало шум в исторических кругах и появилось несколько ругательных рецензий в журнале «Вестник древней истории», в журнале «Вестник истории» и других. При этом упоминалась в основном моя фамилия, что, между прочим, я хочу подчеркнуть, неверно, потому что инициатором всего этого был Фоменко, у которого к этому времени уже, по-видимому, было несколько больших рукописей, которое он сейчас публикует (конечно, надо думать, в переработанном виде).

После того, как слух об этих дискуссиях и статьях распространился по Москве, ко мне приходили киношники и телевизионщики, предлагавшие организовать документальный фильм или интервью по этим вопросам. Но все это резко прекращалось на уровне ЦК. Приходили и из журналов — нельзя ли статью… В конце концов удалось напечатать статью в журнале «Техника и наука». Я тут вынужден был писать несколько категоричнее, чем я на самом деле думал, иначе редакция статью бы просто не приняла. И, кроме того, для того, чтобы вообще оправдать, почему, собственно говоря, я об этом пишу, я написал во врезке (между прочим, я сейчас точно не помню, но думаю, что под давлением редакции, но, конечно, я и сам — забыв о характере Фоменко — отнесся к этому легкомысленно), что Фоменко и Мищенко, которых я тщательно цитировал, развивают теорию Морозова дальше под моим руководством.

Эта несчастная оговорка «под моим руководством» вызвала бурю негодования у Фоменко, который чрезвычайно следит за своими приоритетами. И он отправил письмо в ЦК, в котором писал, что Постников ничего не понимает, что на самом деле у него не научный подход, а научный подход только у меня, до меня этим занимался Морозов, но он вообще мало что сделал, а все сделал я, и прочее в таком духе. Нужно сказать, что моя статья была опубликована без акта эксперта-рецензента, помимо всех официальных инстанций. Поэтому ее публикация была для ЦК неожиданностью. В отделе печати ЦК, по-видимому, долго думали, что же делать. Разогнать редакцию, обвинить Постникова или реагировать как-то иначе. И письмо Фоменко в ЦК стало для них манной небесной. Они потребовали, чтобы письмо Фоменко было опубликовано в том же журнале как опровержение, что и было сделано 4.

Я пытался как-нибудь ответить на эту статью, но мне сказали: не рыпайся, хуже будет. И в это же время эта статья пришла в КГБ, и эта организация тоже обратила внимание на эту деятельность. Меня даже вызывали в КГБ, но это сейчас уже мало интересно, разве только с целью показать, как тогда обстояли дела, об этом очень много сейчас неправильно говорят. И целый год еще журнал публиковал статьи на эту тему, в частности и мою статью о радиоуглеродном методе, но под псевдонимом. Все статьи (целого ряда авторов) были с техническим уклоном, как для конспирации (имя Морозова вообще не упоминалось), так и в связи с общим направлением журнала. Потом все это постепенно сошло на нет. На этом все мои дела в этой области кончились. Я еще раз подчеркиваю, что когда для себя я убедился в том, что в основном Морозов прав, и составил себе в голове некое представление о том, что на самом деле происходило в античное время, я был полностью удовлетворен и заниматься далее историей не планировал. А специально пропагандировать теорию Морозова или как-нибудь ее развивать, я считал и считаю не моим делом, а делом историков.

Я вынужден все это сейчас рассказать из-за статьи Новикова, где моя роль и мои побудительные мотивы выставлены в совершенно ложном свете.

В заключение стоит, я думаю, объяснить, почему собственно историки отвергают сходу соображения Морозова. Есть такое понятие в психологии «импринтинг» — это впечатления, представления и мнения, которые человек получает где-то в самом раннем детстве. Они очень твердо усваиваются и их очень трудно изменить. Так дело обстоит, например, с религиозными представлениями. То же самое в меньшей степени происходит при обучении студентов. То, что рассказывается на первом курсе, воспринимается без всякой критики, лишь бы сдать экзамен. Потом это откладывается где-то на низших уровнях сознания, человек в это верит и к этому больше не возвращается. Вспомните в математике теорию действительных чисел по Вейерштрассу или теорию пределов. Как правило, работающий математик не задумывается о том, что такое действительное число, хотя он и знает, что в этом есть определенные трудности, что есть специалисты, которые это изучают, рассматривают и обобщают. Он знает, что что-то тут не в порядке, но это ему безразлично.

Аналогичная ситуация и в истории. На первом курсе сообщаются некоторые хронологические факты и эти факты помещаются в очень глубокой памяти, и студент ими пользуется, совершенно не задумываясь, справедливы они или нет. Сообщена было профессором, и поэтому надо сдать экзамен, а не критиковать. Потом уже к этому он не возвращается. Тут ситуация немножко хуже, чем в математике, потому что в математике все-таки имеется узкий круг специалистов по основаниям математики, которые думают о том, что такое действительное число, и этот вопрос изучают, а остальные математики, не зная, что они, собственно говоря делают, знают про их существование и в случае необходимости могут к ним обратиться. В истории же, по-видимому, подобных исследователей хронологии с методологической точки зрения не было. Это все равно, как, скажем, в математике теория действительного числа осталась бы на уровне Вейерштрасса, как она и существовала лет 20–30, пока парадоксы теории множеств не заставили обратить на нее внимание. В истории же ложная хронология существует не 20–30 лет, а все 300–400, и только парадоксы, которые обнаружил Морозов, заставляют ее пересматривать.

Эта параллель очень поучительна и во многом объясняет, почему историки этими вопросами, во-первых, не занимаются, а во-вторых, относятся к морозовской критике хронологии с такой яростью. Вещи, помещенные в память посредством импринтинга, очень трудно выкорчевываются *. Это мы знаем на примере религии, когда после того, как где-то в раннем детстве человеку сообщены основные принципы веры, он остается верующим и взрослым, хотя рационально он это уже не обдумывает, атеистическую критику не воспринимает, а если он, паче чаяния, вдруг начинает рационализировать, то как правило, веру теряет. Этим объясняется та же ярость, с которой борются с инакомыслящими. Их сжигают на кострах или убивают в религиозных войнах. Это проявления одного и того же психологического механизма. Мы просто боимся изменить импринтированные идеи и стараемся против этого, как можем, бороться. Этим же объясняется, почему наука так консервативна. Идеи и результаты, которые в науке получены, очень трудно изменить. Наука не терпит новых идей, она с ними борется. Новые идеи принимаются только тогда, когда они высказаны или поддержаны авторитетным ученым, и чем радикальнее идея, тем выше должен быть его авторитет. И чтобы новые идеи победили и стали общепринятыми, нужны очень большие усилия и долгое время. Это хорошо понимал Планк — по-видимому, на собственном опыте — который говорил в отношении физики, что для того, чтобы новые идеи (он имел в виду теорию квантов) были признаны, нужно, чтобы представители старых идей вымерли.

И в математике то же самое. Мы помним, сколько времени длилась дискуссия по основаниям математики. Сначала во Франции выступили Борель и Адамар, потом в Германии — Гильберт и Вейль, а в Нидерландах — Брауэр. Все это продолжалось довольно долго, пока, наконец, математики не смирились и пришли к некоторому консенсусу. Это, облегчалось, конечно, тем, что в математике есть понятие неопровержимого доказательства, разработана строгая система логического рассуждения, и если человек не пользуется этой системой рассуждений, то с ним математик как с математиком спорить не может.

В физике аналогичная ситуация, но более трудная, поскольку там, хотя и есть эксперимент, возникает вопрос его интерпретации. Поэтому победа, скажем, теории квантов заняла в физике гораздо больше времени. Ну а в гуманитарных науках и, в частности, в истории вообще нет понятия неопровержимого доказательства. Поэтому с таким трудом и пробиваются парадоксальные идеи Морозова.

Критики Морозова до сих пор не удосуживаются внимательно изучить его соображения и соображения его последователей. Они выхватывают из контекста те или иные утверждения и издевательски их комментируют. Конечно, на каждой странице проморозовских сочинений легко отыскиваются бредовые с ортодоксальной точки зрения утверждения, подобно тому, как на каждой странице учебника по неевклидовой геометрии есть утверждения, бредовые для Евклида. Некомпетентность критика четко проявляется и когда он делает упор на астрономический метод у Морозова или на пресловутый радиоуглеродный метод. Все это не является центральным в теории Морозова и лежит на ее периферии.

Тем не менее я уверен, что молодые историки, которые, сейчас, конечно, слышали про все дискуссии и читали книги Фоменко, рано или поздно всерьез займутся хронологией. Сами они сейчас свое мнение или хотя бы интерес высказать не могут. Это им закроет всякую профессиональную карьеру, их просто выгонят из научной среды. Я помню, лет пятнадцать тому назад, во время дискуссии на отделении истории, одна историческая дама, кандидат наук, склонялась в кулуарах к морозовской точке зрения. Я сказал: «Что вы делаете? Вас же заклюют». — «А, Михаил Михайлович, — ответила она, — ничего страшного. Отбрешемся».

В то время надо было еще отбрехиваться. Я думаю, что когда люди вроде нее лет еще через 10–15 приобретут академические звания и выгнать их из науки будет уже невозможно, они выступят с открытым забралом и, может быть, сначала частично, а потом постепенно, все больше и больше, идеи Морозова войдут в плоть исторической науки. Так же, как, скажем, идеи Фреге или Бореля теперь стали более или менее общепринятыми в математике.

Еще раз повторяю. Для того, чтобы идеи Морозова победили, необходимо, чтобы их разрабатывали авторитетные и квалифицированные историки, имеющие статус, и достаточно высокий, чтобы к ним прислушивалась широкая историческая общественность. Вот это и есть совершенно необходимое (и достаточное) условие победы «Морозовщины».

1. См. «Природа», 1997 г., № 2. с. 70
2. См. указанный выпуск журнала «Природа»
3. Этот текст, возможно, будет издан в виде отдельной книги: М.М.Постников, «Введение в критику хронологии древней истории».
4. См. ТиН, № 9, 1982 г.


Последнее выступление М.М. Постникова. 17 вопросов к истории человечества. Выступление на Морозовских чтениях 21 мая 2004 года
http://artifact.org.ru/personalnie-dela ... ikova.html

Предисловие Сергея Валянского. Михаил Михайлович Постников
 нажми
М.М. Постников родился 27 октября 1927 года.
В 1945 году он закончил механико-математический факультет МГУ и был оставлен в аспирантуре, но через два года перевёлся в аспирантуру Математического института АН СССР им. В.А. Стеклова. В 1949 году защитил кандидатскую диссертацию и был оставлен на работе в институте, где и проработал до своего последнего дня. В 26 лет Михаил Михайлович стал доктором физико-математических наук. (Кстати, А.Т. Фоменко стал доктором наук в 27 лет, так что в этом их биографии похожи). С 1965 года Постников стал работать по совместительству профессором Кафедры высшей геометрии и топологии мехмата МГУ.
В 1967 году ему была присуждена Ленинская премия.
М.М. Постников был автором ряда фундаментальных работ в области алгебраической топологии и теории гомотопий. Им написано более пятнадцати учебников и монографий по разным областям математики, подготовлено шестнадцать кандидатов наук, из которых девять стали докторами и один из них – С.П. Новиков, – академиком.
В 2005 году М.М. Постникова не стало.

Вот такая краткая справка. Но за нею – огромная, насыщенная научной работой жизнь. А для нас жизнь и творчество М.М. Постникова важны ещё и тем, что, не ограничившись математикой, он сделал весьма немало для развития такого направления науки, которое можно назвать "История человечества в естественнонаучном освещении". Именно потому мы поместили в этот, первый номер нашего журнала стенограмму выступления учёного на Конференции, посвящённой 150-летию со дня рождения Н.А. Морозова. Это было последнее публичное выступление в его жизни.
Казалось бы, рассказать о том, что сделал для истории Постников очень просто, ведь мы современники и всё происходило на наших глазах. Но даже на этом примере вы увидите, насколько трудно восстанавливать историю. Мы дадим слово нескольким её участникам (самому М.М. Постникову, его ученику С.П. Новикову, А.Т. Фоменко и некоторым другим). А так как и мы были участниками этих событий, то будем давать комментарии, которые, впрочем, не станем выдавать за "абсолютную истину", ведь наше мнение – тоже всего лишь ещё одно субъективное восприятие этих событий.
С чего же всё началось? Вот слова М.М. Постникова:
"Я познакомился с теорией Морозова году в 65-ом, приобретя в букинистическом магазине на Пушкинской улице семь томов его сочинения "Христос". Прочитав эти тома, я не знал, что думать. С одной стороны всё его изложение было для меня весьма убедительным, но выводы представлялись совершенно бредовыми, полностью противореча всему, что я знал об истории, и в чём я был твёрдо уверен. Я пришёл к выводу, что я не могу найти ошибку в рассуждениях Морозова просто потому, что я не грамотен в истории. И, конечно, любой достаточно квалифицированный историк мне сразу объяснит, почему у Морозова ошибка. Потому что с того момента, как Морозов написал свои книги, прошло уже много десятилетий и, безусловно, его работы были историками обдуманы и опровергнуты. Я был твёрдо в этом уверен и стал спрашивать у моих знакомых историков, но никакого вразумительного ответа – кроме тривиальной ругани – я от них получить не смог". (Здесь и далее цит. по: Математическое образование. № 2, 1997.)
Наше примечание. По воспоминаниям академика Н.Н. Моисеева именно он "притащил в Стекловку", где они вместе с Постниковым работали, один из томов "Христа". Михаил Михайлович выпросил эту книгу у него, изучил её и уже после этого купил весь семитомник. (Никита Николаевич рассказывал об этом Д.В. Калюжному в присутствии Е.Э. Ермиловой и тогдашнего ректора МНЭПУ А.С. Степанова). Следует сказать, что работы Н.А. Морозова были тогда вполне доступны, а цена семитомника не превышала месячной профессорской зарплаты. Кроме того, в Ленинской библиотеке эти книги свободно выдавали читателю.
"Тут я хочу сказать, что я совсем не хотел ни тогда, ни сейчас как-нибудь развивать идеи Морозова и работать в этом направлении. Моя цель была простая – понять самому, в чём Морозов ошибается, и, получив разъяснения по этому вопросу, я бы успокоился". Чтобы "найти человека, который имеет историческое образование, работает в области истории и знает, как же обстоят дела с измышлениями Морозова, как они опровергаются… я решил читать публичные лекции по теории Морозова, на них будет приходить много народа и среди них рано или поздно появится специалист, который встанет и скажет, что всё, что я говорю со слов Морозова – это бред потому, потому и потому".
Но такого так и не произошло. Между тем, готовясь к лекциям, продумывая каждый раз заново все построения Морозова, Постников постепенно пришёл к убеждению, что Морозов во многом прав! Что это вовсе не такой уж и бред, как сначала кажется, и что ошибается не Морозов, а наука история, которая примерно в XVI веке повернула "не туда" в результате работы хронологов Скалигера и Петавиуса.
Он прочёл массу исторической литературы и всё больше и больше убеждался в справедливости Морозовской точки зрения. И мы можем подтвердить, что квартира Михаила Михайловича была, по сути, хранилищем книг, мимо которых приходилось протискиваться.
Лекции шли, на них ходили как на некую сенсацию, но никакого интереса для самого Постникова они уже не представляли. Разумных дискуссий не получалось, а для себя он всё, что хотел, понял. И он прекратил эту деятельность. Но след в обществе остался, и позже, когда стали печататься работы по так называемой "Новой хронологии", многие вспоминали, что что-то подобное они уже слышали на лекциях в конце 1960-х годов.
Здесь надо заметить, что книги Н.А. Морозова были у многих, особенно в академической среде; были они и у историков, но считалось плохим тоном сообщать об этом другим, так как "общество" не одобряло этого. Например, академик С.П. Новиков в своей работе "Математики – Геростраты истории?" сообщает, что ещё в 1950-х годах, будучи ребёнком, он бывал дома у ставшего впоследствии одним из основателей советской кибернетики А.А. Ляпунова, где ему и рассказали о работах Морозова по истории. А его отец, академик П.С. Новиков, возмутился таким поведением Ляпунова и сделал последнему выговор.
С.П. Новиков, ученик Постникова, стал член-корреспондентом АН СССР в 28 лет. Возможно, это плохо повлияло на его самокритичность. Если прочесть его статью "Математики – Геростраты истории?", то невольно вспоминается письмо Хлестакова, в котором сообщается, что здесь один порядочный человек – почтмейстер, да и тот свинья. Вот отзыв Новикова о своём учителе Постникове: "Я изучал Топологию в его семинаре, начиная с 1956 года. Он был очень компетентен в Топологии тогда, хотя уже через 2 года мы поняли, что Постников (которому было всего 30 лет) уже в прошлом как блестящий учёный. Видимо, душа его искала нового пути, жаждала блеска новой славы. И он нашёл себе новый путь к 1967 году – Морозовщину". (Природа, 1997 г., № 2).
Второй этап продвижения идей Морозова связан с именем А.Т. Фоменко. Прослушав публичные выступления Постникова, Фоменко обратился к нему с просьбой прочитать курс лекций по теории Морозова группе товарищей. Михаил Михайлович подготовил и провёл пятидесятичасовой курс, который читался у него дома по воскресеньям для десяти-двенадцати слушателей. Все лекции были записаны на магнитофон, и Фоменко с Мищенко, ещё одним постоянным слушателем лекций, на основе расшифровки записи составили конспект, а на его базе – некий текст, и принесли его Постникову для ознакомления.
Этот текст Михаилу Михайловичу не понравился, и он решил его отредактировать. Но теперь получившийся у него текст не устроил Мищенко и Фоменко. "Тогда после нескольких тяжёлых сцен, – пишет Постников, – мы пришли к компромиссу и решили, что текст, который я переклеил, остаётся у меня, а они получают исходный текст, правда в разрезанном виде, но вполне восстанавливаемый. На этом мы разошлись, условившись, что каждая сторона может со своим текстом делать всё, что хочет. У меня в отношении полученного текста не было никаких планов, и я решил, что пусть он пока полежит, а дальше будет видно...
После этого мне стало известно, что Фоменко, Мищенко и Никитин организовали некий семинар в Университете, где стали продумывать и дальше развивать это направление. Я хочу подчеркнуть, что я в этой деятельности никакого участия не принимал, потому что по моему мнению это дело не математиков, а историков…
В это время Фоменко придумал довольно хитрые статистические схемы для обнаружения так называемых дублетов. Я продумал его математику, она несложная, но использует такие понятия, как n-мерное евклидово пространство и тому подобные, абсолютно недоступные историкам…
На первый взгляд это действительно строгий математический аппарат для обнаружения дублетов или чего-то похожего. Но когда я покопался глубже, то наткнулся на фразы типа: "А теперь давайте примем этот параметр равным 1,5". Вопрос – почему именно эти значения параметра надо принять? Я спросил Фоменко, и он сказал: "Ну потому, что так тогда хорошо получается". Я ответил, что рано или поздно возмущённые историки найдут хорошего математика, который в этом разберётся и ткнет носом, что вот, пожалуйста, ниоткуда взялись какие-то числа, явно для того, чтобы подогнать результат под ответ. В этот момент мы друг друга перестали понимать. Я заявил, что всё это применение математики здесь совершенно не нужно, поскольку и так ясно, что, скажем, дублеты, которые нашёл Морозов, очевидны и без всякой математики, по здравому смыслу, и ни один историк не сможет отрицать их существование потому, что там какая-то непонятная математика".
В конце 1970-х во время болезни, когда Постников попал на два месяца в больницу, он вернулся к оставшейся у него редакции текста Фоменко-Мищенко, то есть, по сути, к конспекту его собственной лекции. На 90 % это было простое переосмысливание, переписывание работы Морозова. Те, кто читал "Христа" знают, что первое желание после его прочтения – немедленно переписать этот текст, освободив его от повторов. Дело в том, что работа Морозова готовилась к печати сразу же после революции. Его читателем должен был стать "освобождённый народ", те, кто, возможно, только вчера выучился читать. Такие люди, обнаружив, например, отсылку к таблице, которая была опубликована многими страницами ранее, не будут обращаться к ней просто потому, что не имеют опыта чтения научных текстов. А из-за этого будет не критическое восприятие, а формальное освоение текста.
Это чисто психологический момент. В качестве сходного примера: точно также люди, хорошо знакомые с театром, не могли воспринимать "кинематографический язык" сразу после появления кинематографа. При появлении на экране сцен, снятых крупным планом, они начинали визжать, топать и кричать: "Покажите ноги!" Понадобилось время и опыт, чтобы люди научились воспринимать крупные планы и следить за смыслом повествования, не отвлекаясь на технику исполнения.
Морозов такие "моменты" хорошо понимал и, чтобы всё было перед глазами читателя, трудолюбиво помещал в нужном месте эту таблицу ещё раз. А таблиц, рисунков и повторных объяснений у него было много. Поэтому созданный Постниковым на основе книг Морозова существенно более динамичный текст оказался очень полезной вещью, ведь удалось разместить без малого семь тысяч страниц Морозовской работы в небольших трёх томах. Они все вместе были меньше, чем один том Морозова.
Про эту работу Постникова узнал академик Е.П. Велихов и предложил ему обсудить её на отделении истории АН СССР, предварительно "разбив" трёхтомник на несколько брошюр и размножив их в ИНИОН в двадцати экземплярах.
Опять предоставим слово М.М. Постникову:
"Было устроено заседание отделения с обсуждением. Но всё кончилось, конечно, катастрофично, потому что историки раздали шести аспирантам шесть томов моего текста, которые читали тома отдельно, хотя они имеют непосредственную связь, являясь продолжением один другого, естественно, что читающий пятый том просто не понимал, о чём, собственно говоря, идёт речь. И когда они рассказывали свои впечатления, то это было весьма убогое зрелище. И диалог на этом заседании, вёл его Бромлей, оказался разговором двух глухих. В общем, никакого контакта не получилось, но всё происходило на очень высоком уровне академической вежливости со взаимным расшаркиванием. Правда, какой-то мужик, археолог-практик, послушав моё выступление, вдруг заорал: "Какого чёрта вы их слушаете! Гнать их в шею надо!" Но его быстро взяли под белы ручки и вывели, а обсуждение продолжалось. Ну, понятно, публика боялась Велихова. На этом всё и кончилось. Я слышал, что потом, через несколько месяцев, опять устроили заседание, на котором говорилось, что Постников дискредитирует советскую науку, и не надо ли послать в ВАК рекомендацию о лишении его звания профессора и доктора наук, но решили этого не делать.
Одновременно, или около этого времени, ко мне пришёл Фоменко и предложил: "Надо, Михаил Михайлович, что-то напечатать". Теперь я думаю, что он ко мне пришёл просто потому, что тогда его административной силы было недостаточно, чтобы самому пробить печатание, а с моей помощью он надеялся это сделать. Мы составили некий текст и сумели его действительно в виде препринта опубликовать, сто штук, кажется, или двести. (Постников М.М., Фоменко А.Т. Новые методики статистического анализа нарративно-цифрового материала древней истории. Предварительная публикация. Препринт. Научный совет по комплексной проблеме "Кибернетика", АН СССР. М.: 1980, – примечание С.В.) Это вызвало шум в исторических кругах и появилось несколько ругательных рецензий в журнале "Вестник древней истории", в журнале "Вестник истории" и других. При этом упоминалась в основном моя фамилия, что, между прочим, я хочу подчеркнуть, неверно, потому что инициатором всего этого был Фоменко, у которого к этому времени уже, по-видимому, было несколько больших рукописей, которые он сейчас публикует (конечно, надо думать, в переработанном виде).
После того, как слух об этих дискуссиях и статьях распространился по Москве, ко мне приходили киношники и телевизионщики, предлагавшие организовать документальный фильм или интервью по этим вопросам. Но всё это резко прекращалось на уровне ЦК. Приходили и из журналов – нельзя ли статью... В конце концов, удалось напечатать статью в журнале "Техника и наука". Я тут вынужден был писать несколько категоричнее, чем я на самом деле думал, иначе редакция статью бы просто не приняла. И, кроме того, для того, чтобы вообще оправдать, почему, собственно говоря, я об этом пишу, я написал во врезке (между прочим, я сейчас точно не помню, но думаю, что под давлением редакции, но, конечно, я и сам – забыв о характере Фоменко – отнёсся к этому легкомысленно), что Фоменко и Мищенко, которых я тщательно цитировал, развивают теорию Морозова дальше под моим руководством".
Тут М.М. Постников не вполне точен. О "руководстве" речи не шло. Постников просто сообщил, что Фоменко и Мищенко занялись этой работой по его, Постникова, инициативе. Что было, по большому счёту, правдой. Вот эта врезка в статье "Величайшая мистификация в истории?" ("Техника и наука", 1982, № 7; "криминальное" предложение нами выделено):
"Основной тезис Морозова состоял в том, что вся наша информация о древнем мире недостоверна и является фантастическим отражением каких-то средневековых событий. В поддержку этой идеи Морозов указал на целый ряд поразительных параллелизмов между античной и средневековой историями, но возможность случайных совпадений, на которых настаивали профессиональные историки, им исключена не была. Чтобы решить, прав ли Морозов, нужно было найти в этих параллелизмах систему и доказать их статистическую значимость. Этим и занялись, по моей инициативе, несколько лет назад доктора физ.-мат. наук А. Мищенко и А. Фоменко. Полученные ими результаты не только полностью подтвердили гипотезу Морозова, но и позволили существенно её конкретизировать. В этой статье я попытаюсь не столько изложить новонайденные математико-статистические методики, сколько рассказать об основных выводах Морозова, подкреплённых новыми методиками.
М. ПОСТНИКОВ, д-р физ.-мат. наук, профессор, лауреат Ленинской премии".
…Продолжим рассказ М.М. Постникова:
"Эта несчастная оговорка "под моим руководством" вызвала бурю негодования у Фоменко, который чрезвычайно следит за своими приоритетами. И он отправил письмо в ЦК, в котором писал, что Постников ничего не понимает, что на самом деле у него не научный подход, а научный подход только у меня, до меня этим занимался Морозов, но он вообще мало что сделал, а всё сделал я, и прочее в таком духе. Нужно сказать, что моя статья была опубликована без акта эксперта-рецензента, помимо всех официальных инстанций. Поэтому её публикация была для ЦК неожиданностью. В отделе печати ЦК, по-видимому, долго думали, что же делать. Разогнать редакцию, обвинить Постникова или реагировать как-то иначе. И письмо Фоменко в ЦК стало для них манной небесной. Они потребовали, чтобы письмо Фоменко было опубликовано в том же журнале как опровержение, что и было сделано.
Прервём ненадолго рассказ Постникова, чтобы привести здесь ответ Фоменко, статью "К вопросу о мистификациях" ("Техника и наука", 1982, № 11).
А. ФОМЕНКО. доктор физико-математических наук, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова:
"В седьмом номере журнала "Техника и наука" за 1982 г. опубликована статья М.М. Постникова "Величайшая мистификация в истории?", в которой упоминается о некоторых фрагментах моих исследований в области прикладной статистики и хронологии. Полный список публикаций последних лет, посвящённых указанной тематике, состоит из совместной публикации М.М. Постникова и автора [14], а также из семи работ автора [2] – [8]. Препринт [14] был предварительной публикацией, вкратце описывавшей некоторые начальные результаты в разработке новых методик датирования. Эта статья подводила итог первоначальному этапу исследований и завершила его. Продолжая исследования в этом направлении, автор настоящей статьи обнаружил, что предложенные [14] методы явно недостаточны для глубокого анализа проблемы обоснования хронологии. Оказалось, что исследуемая проблема существенно сложнее и многограннее, чем это представлялось на первом этапе исследования. Как это часто бывает в начале разработки сложной научной проблемы, первые результаты, их интерпретация и гипотезы оказались недостаточно обоснованными, а в некоторых случаях – даже ошибочными и потребовали кардинальных изменений. В связи с этим автор выполнил новую серию исследований, результаты которых существенно отличаются от предварительных гипотез, сформулированных в [14], и были опубликованы в [2] – [8]. Точка зрения автора, изложенная в этих работах, во многих пунктах также кардинально отличается от позиции, изложенной в [14]. Таким образом, препринт [14] ни в коем случае не даёт представления о содержании и результатах исследований по данной тематике, имеющихся на сегодняшний день. Именно поэтому в настоящей статье автор исходит из результатов [2] – [8], рассматривая их как основные.
М.М. Постников полностью игнорировал научные факты, установленные в этих публикациях, и приписал мне "заслугу" окончательного доказательства абсурдного тезиса об абсолютной фальсифицированности всей древней истории вплоть до IV в. н.э., выполненного, якобы по его, М.М. Постникова, инициативе. Тем самым содержание и результаты исследований, выполненных мною в течение нескольких лет, были извращены. Никакого намёка на подобное "доказательство" не содержится даже в предварительной публикации [14]. Более того, и это главное, пропагандируя "доказательства" абсурдных утверждений и создавая атмосферу сенсации вокруг данного круга научных проблем, автор "Величайшей мистификации..." наносит серьёзный ущерб целому направлению научных исследований, связанных с уточнением хронологии древности и разработкой для этой цели новых методов анализа хронографического материала. Цель эта должна, по моему мнению, заключаться не в механическом повторении различных гипотез, а в исследовании древней хронологии, отвечающем современным требованиям.
Естественное желание восстановить научную истину побуждает меня выступить с ответной статьей".
(Вот те работы, на которые ссылается А.Т. Фоменко:
2. Фоменко А.Т. Некоторые статистические закономерности распределения плотности информации в текстах со шкалой. Сборник "Семиотика и информатика". – М., вып.15,1980, с.99-124.
3. Фоменко А.Т. О расчете второй производной лунной элонгации. – Сборник "Проблемы механики управляемого движения. Иерархические системы". – Межвузовский сборник научных трудов. Пермь, 1980, с.161-166.
4. Фоменко А.Т. Информативные функции и связанные с ними статистические закономерности. Тезисы докладов 3-й Международной вильнюсской конференции по теории вероятностей и математической статистике. Т. 2. – Вильнюс, 1981, с. 211-212. Ин-т математики и кибернетики АН Литовской ССР.
5. Фоменко А.Т. Методика распознавания дубликатов и некоторые приложения. Доклады Академии наук СССР. Т. 258, N 6, с.1326-1330.
6. Фоменко А.Т. О свойствах второй производной лунной элонгации и связанных с ней статистических закономерностях. – "Вопросы вычислительной и прикладной математики", Сборник научных трудов. Редакционно-из-дательский совет Академии наук Узбекской ССР, Ташкент, 1981, вып. 63. с. 136-150.
7. А.Т. Fomenko. The jump of the second derivative of the Moon's elongation. Celestial Mechanics, 1981. v.25. pp.33-40.
8. Фоменко А.Т. Новые экспериментально-статистические методики датирования древних событий и приложения к глобальной хронологии древнего и средневекового мира. Препринт, М., 1981.
14. Постников М.М., Фоменко А.Т. Новые методики статистического анализа нарративно-цифрового материала древней истории. Предварительная публикация. Препринт. Научный совет по комплексной проблеме "Кибернетика", АН СССР. М., 1980.)
Опять Постников:
"Я пытался как-нибудь ответить на эту статью, но мне сказали: не рыпайся, хуже будет. И в это же время эта статья пришла в КГБ, и эта организация тоже обратила внимание на эту деятельность. Меня даже вызывали в КГБ, но это сейчас уже мало интересно, разве только с целью показать, как тогда обстояли дела, об этом очень много сейчас неправильно говорят. И целый год ещё журнал публиковал статьи на эту тему, в частности и мою статью о радиоуглеродном методе, но под псевдонимом. Все статьи (целого ряда авторов) были с техническим уклоном, как для конспирации (имя Морозова вообще не упоминалось), так и в связи с общим направлением журнала. Потом всё это постепенно сошло на нет. На этом все мои дела в этой области кончились. Я ещё раз подчёркиваю, что когда для себя я убедился в том, что в основном Морозов прав, и составил себе в голове некое представление о том, что на самом деле происходило в античное время, я был полностью удовлетворён, и заниматься далее историей не планировал. А специально пропагандировать теорию Морозова или как-нибудь её развивать, я считал и считаю не моим делом, а делом историков".
А вот как описывает произошедшую научную перепалку С.П. Новиков:
"Между Фоменко, Мищенко и Постниковым вскоре возникла ссора. Трудился реально один Фоменко, остальные "примазывались", но хотели делить великое открытие по меньшей мере равноправно, а Постников хотел слыть "лидером", адепты которого уточняют мелочи по его указаниям. Постников отказывался вернуть Фоменке громадную написанную тем рукопись, ловко изображая Фоменко назойливым охотником за содержимым чужого научного кармана. С другой стороны, назревала реакция главных историков. Фоменко начал маневрировать, смягчать наиболее острые утверждения, отрекаться от опровержения истории, стремясь перевести всё в русло невинного статистического анализа источников, без каких-либо далеко идущих выводов. Много других причин (включая аспекты порядочности) привели Мищенко к ссоре с обоими – Постниковым и Фоменко, со многими честными людьми, и в этих аспектах Фоменко держался тогда достойно...
В компании "морозовцев" произошло следующее: пользуясь отступлением Фоменко, Постников опубликовал в журнале "Техника молодежи" статью, где он сделал все утверждения о несуществовании древней истории в чёткой форме, приписал все "открытия" себе с указанием на своих адептов, уточняющих детали. Три академика-историка с большим партийно-идеологическим "весом" в ЦК – Рыбаков, Бромлей и кто-то ещё (я забыл) – написали резкое письмо в ЦК, призывая закрыть Морозовщину коммунистическими методами, а Фоменко и Постникову запретить преподавание. Фоменко бегал объясняться в ЦК. Он рассказывал мне, как один крупный чиновник из отдела науки и образования ЦК сказал ему дружественно: "Мне абсолютно безразлично, когда именно убили Юлия Цезаря"… Этот чиновник, как говорил Фоменко, позвонил в "Технику Молодежи" и "посоветовал" им опубликовать опровержение Фоменко на статью Постникова…" (Природа, 1997 г., № 2).
Как пример "реакции главных историков" на работы М.М. Постникова и Н.А. Морозова приведём статью Горфункеля А.X. "О попытке закрыть историю (отзыв о работе М.М. Постникова "Введение в критику древней хронологии")". Цит. по: "Проблемы всемирной истории. Сборник статей в честь А.А. Фурсенко", С-П., изд. "Дмитрий Булавин", 2000. Итак:
"Хотя М.М. Постников является математиком, в своём сочинении он выступает в качестве историка, и сочинение его подлежит оценке с точки зрения принципов и методологии исторического исследования. Речь идёт не о применении математических методов, уже доказавших в определённых УСЛОВИЯХ свою правомерность и плодотворность, а о характере использования предложенных Н.А. Морозовым и М.М. Постниковым методов. Спор идёт не между историками и математиками, а между историками; различия касаются преимущественно уровня профессиональной подготовки".
Если перевести на русский язык, критик говорит: "Я знаю официально признанных правдивыми источников больше, чем математики, поэтому я и прав". А Постников и Морозов пытаются восстановить то, что было, с помощью источников, достоверность которых объективно не может быть проверенной, зато вполне научными методами, не укладывающимися в рамки исторической науки. А вот это до историков не очень доходит.
Ведь нельзя забывать, что все источники недостоверны. Их "достоверность" лишь субъективное отражение объективной реальности. Но любой человек субъективно отдаёт предпочтение одним источникам перед другими. И он те из них, которые ему ближе, объявляет истинными, а те, которым не доверяет – ложными. Таков подход историка. Научный же подход состоит в том, чтобы на основании исходно неточных источников составить более или менее верную картину. В физике это хорошо известное обстоятельство: все измерения делаются с ошибками, но физики не откидывают те результаты, которые не укладываются в их представления об измеряемой закономерности, а проводят соответствующее их изучение, чтобы найти правдоподобное объяснение такому результату.
Теперь приведём отзыв более критически настроенного к своей науке историка, Ю.М. Лотмана:
"Статья лауреата Ленинской премии проф. М.М. Постникова и доктора физ.-мат. наук А.Т. Фоменко вновь возвращает наше внимание к старым, но всё ещё не осмысленным работам Н.А. Морозова и дополняет их, с одной стороны, современной математической методой анализа, а, с другой, рядом исключительно интересных наблюдений исторического характера, ещё ждущих своих объяснений". (Редакционное примечание Ю.М. Лотмана к статье М.М. Постникова и А.Т. Фоменко, опубликованной в Учёных записках Тартуского ун-та. Труды по знаковым системам. XV. Типология культуры, взаимное воздействие культур. – Тарту: Изд-во Тартуского ун-та. – 1982, Вып. 576. с.44-48.)
Нельзя не отметить, что этот доброжелательный по отношению к Морозову и Постникову отзыв Ю.М. Лотмана ныне преподносится историками так, будто учёный ничего такого не имел в виду, а пытался, на самом деле, столь извращённым способом показать "фигу" официозной советской науке. Это к вопросу об объективности историков. Отзыв интересен ещё и тем, что показывает: вес Постникова как лауреата Ленинской премии был выше тогда, чем вес просто доктора наук. И Лотман этим тонко воспользовался.
В заключение приведём мнение М.М. Постникова об истории и возможности её реконструкции:
"В последние годы А.Т. Фоменко с сотрудниками выпустил в свет целый ряд книг, продолжающих и развивающих идеи Морозова. Он совсем по-иному реконструирует историю средневековья. Сама возможность этого ещё раз подчеркивает, насколько зыбки и неопределённы наши знания о прошлом.
Реконструкция Фоменко вызвала оживлённую дискуссию, но его противники, – во многом, по-видимому, правые – обыкновенно лишь мимоходом обсуждают основной вопрос о надёжности общепринятых мнений о прошлом.
Очень может быть, что во многих своих деталях реконструкция Фоменко ложна, но это не опровергает ложности и стандартных исторических воззрений.
По ряду более или менее очевидных причин надёжная реконструкция далёкого прошлого, по-видимому, невозможна даже в самых грубых чертах. Это – задача для профессиональных историков, а не для дилетантов, даже если они математики и академики. К сожалению, историки ещё явно не готовы её решать".
(Критическое исследование хронологии древнего мира. Предисловие. Т. 1, Крафт+Леан, М., 2000.)


 Выступление М.М. Постникова
Большинство так называемых исторических документов как минимум подложны, если не просто выдуманы. Поэтому база для развития истории пропадает с этой точки зрения. Точка зрения физика – другая. Физик имеет перед собой набор некоторых фактов, например, что при окислении объём увеличивается или уменьшается, что уголь – горит. Он создаёт теорию, которая подходит под эти все факты, которые он знает. Потом выясняется, что эта теория не объясняет всех фактов, она заменяется другой – в этом и состоит развитие науки.
Я не зря говорил об этом, потому что была теория Флогистона, которая довольно быстро показала свою несостоятельность и была заменена на кинетическую теорию теплоты и т.д. Так вот, я считаю это одним из важнейших достижений Морозова: он обратил внимание на это обстоятельство. Что на самом деле историческим документам верить очень плохо, нужно пользоваться именно методологией и использовать методологию физики, естественных наук и соответствующую парадигму. Это обстоятельство я бы и хотел рассказать – как такие соображения применяются к вопросу о происхождении человека – антропосоциогенезу.
Говорят, что были обезьяны, что они посредством труда переродились в человека разумного. Тут есть трудности: нет промежуточных звеньев, мы не можем показать последовательность – как это делается, но, если вдуматься, то выясняется, что теории на самом деле нет никакой – у антропологов внятной теории нет. Единственная теория, которая на данный момент широко распространена, так называемая "трудовая теория", которая проповедовалась Энгельсом. Она абсолютно наивна, совсем не соответствует фактам и заводит все рассуждения об антропогенезе в тупик. Это обстоятельство многие люди у нас понимают, но, по понятным причинам, молчат. "Трудовая теория" затормозила развитие исторической антропологии не только в Советском Союзе, но и во всём остальном мире, по крайней мере, на пятьдесят лет.
Как нужно подходить с точки зрения естественнонаучной парадигмы к вопросу происхождения человека?
Совершенно ясно, что такие наивные разговоры, как "из обезьяны произошёл человек", – это, конечно, всё неверно. Обезьяна и человек это разные ветви, произошедшие из одного корня – значит, надо этот корень найти и посмотреть, как из него произошёл человек. Для этого можно использовать единственный способ: нужно посмотреть, что мы сейчас имеем и какие есть возможности объяснить, что мы имеем. Это в точности естественнонаучный подход. Есть 17 различных трудностей, перед которыми встаёт в тупик антропология. Особенно так называемая "трудовая теория". То, что я буду рассказывать, принадлежит перу Ачильдеева, я с ним не знаком. Судя по всему, ему сейчас лет 70-80. Из его книги я не смог понять, что придумал он, а где он опирался на плечи предыдущих авторов. Важна именно сама постановка вопроса.
Итак, какие имеются проблемы? Что нужно объяснить о современном человеке, чтобы понять, как он произошел?
Итак, морфология:
1. Прямохождение. Если подумать, то невозможно себе представить – как это человек мог встать и начать прямо ходить? Потому что прямохождение резко ограничивает его возможности, это понятно. Нужно изменить конституцию, спину, образ движения – на это должны уйти тысячелетия, если не миллионы лет. И всё это время человек будет более уязвим, чем если бы он был на четвереньках. Возникает потенциальная яма. Что, природа сама знала, что человек, после того, как он миллионы лет промучается в согнутом состоянии, вдруг получит свободу прямохождения?
2. Эволюция руки. Одна из основных анатомических особенностей человеческой руки – это большой палец. Он чрезвычайно гибок и управляется непосредственно из мозга. Он играет колоссальную роль во всей жизнедеятельности. В средние века пленным отрубали большой палец, после чего они не могли натянуть лук, не могли что-либо сделать. Это была действительно страшная травма. Но почему, спрашивается, эволюция создала палец? Для чего он нужен? Трудовая теория отвечает: "для труда". Это не так. Потому что все мелкие движения, мелкие приспособления, которые человек делает – большой палец в этом не участвует. Он нужен только для одного: держать орудие и бить. Это и есть его основная функция.
3. Почему человек безволосый? Во-первых, неверно, что человек совсем безволосый. У него есть, по крайней мере, три типа волос: на голове, других местах, щетинистые волосы на бровях и пушок на теле. Но всё это резко отличается от меха других млекопитающих. Почему исчезли волосы? Опять ответа нет.
4. Человек обладает колоссальными мускульными ресурсами. До 40%, а по некоторым данным и до 25% мускулатуры мы используем. Все остальное остается в бездеятельном резерве. Этот резерв проявляется в таких вещах, как, например, если женщина видит, как на её ребенка упал камень, то она может поднять этот камень весом несколько тонн. Откуда силы берутся? Для чего созданы такие колоссальные мускульные ресурсы?
5. Мозг. У неандертальца мозг был на 20-30% больше, чем мозг современного человека. Он был очень развит, функционировал полностью почти, по-видимому. К сожалению, мы не знакомы с неандертальцами лично. Потом, когда появились кроманьонцы и далее в неолите, мозг начинает быстро сокращаться. И сейчас, по некоторым данным, мы используем не более 10% тех нейронов мозга, которые мы могли бы использовать. И стимуляция мозга, например, электричеством, показывает, что мощь мозга существенно больше, чем мы её используем. Почему природа создала колоссальный мозг, а потом его не использует?
6. Асимметрия человека. Леворукие и праворукие люди есть. Это, между прочим, очень странная асимметрия – она генетиков ставит в полное недоумение, потому что она не связана с генами и не передаётся по наследству. При этом если у вас развита правая рука, то развита левая нога, и наоборот. Для чего нужна такая система? Если бы это было не нужно, то оно бы исчезло за миллионы лет развития. Если это нужно, тогда должен быть примерно одинаковый процент тех и других. А на самом деле левшей – 10%.
7. Это вопросы по поводу морфологии человека. Другие вопросы – технологические. Действительно, человеку повезло, что на земле очень много камня. Можно производить кремниевые изделия. Но удивительным образом основное каменное орудие – это рубило. И это рубило сохраняется в том же виде несколько миллионов лет. Меняется морфология человека, меняется образ жизни, а рубило остаётся прежним, не меняется. Археологи находят на стоянках кучи рубил. Недоделанных. Потом сверху начинается опять слой рубил, которые начинают заново делать, иногда сверху лежат уже совершенно готовые рубила, но на них не обращают внимания и начинают снова устраивать производства рубил. Зачем это? И зачем нужно собирать такими кучами? Существует марксистская теория, которая говорит, что это нужно было для обмена, даже для ростовщичества. И тому подобные глупости. Далее. Есть ещё тайна неких микролитов, это маленькие рубильца, которые ни для чего не нужны, но которые также находят в больших количествах. Зачем они производились?..
Это в отношении техники.
8. Удивительным образом в результате антропогенеза с Земли исчезли крупные хищники и враги: мамонты, саблезубые тигры, шерстистые носороги. Масса хищников, перед которыми человек был абсолютно беспомощен. Они все исчезли. Рассказывают сказки, что выкапывали ямы, туда мамонты по своей глупости и необразованности падали. А как пещерный медведь? Как его ловить, как его побеждать? Надо сказать, что крупные хищники исчезли в Старом свете, в Новом свете, где антропогенез задержался достаточно сильно – туда пришли уже современные люди, – там остались крупные хищники. Нужно ещё сказать, что вообще звери относятся к человеку с некоторым уважением, стараются не нападать понапрасну, стараются избежать встречи с ним. Развитие человечества – оно почистило Землю от самых крупных врагов, а остальных несколько напугало. Так что Землю мы получили от палеоантропов в напуганном виде. Вместе с тем палеоантропы были всеядны, на их стоянках найдено большое количество костей мамонтов и пещерных медведей, так что они могли их поедать. Правда, надо сказать, что было очень сильно развито также поедание своих братьев, то есть был развит каннибализм.
9. Есть ещё вопросы, которые стоят несколько сбоку от основных: например, доместикация животных, собак. Как были приручены собаки? Если немного подумать, а также почитать литературу, то сразу становится понятно, что никакого приручения собак (то есть как у нас пишут: сидели вокруг костра, шакалы подбегали, получали кусочки пищи, они так постепенно и привыкали) – не было. На самом деле все стадные животные существовали вместе со стаями палеоантропов-гоминид. И их эволюция была совместная, собаки и люди эволюционировали вместе. Это можно было бы подробно объяснить, но у меня нет на это времени. Я специально пунктирно отмечаю данные факты, так как если всё подробно рассказывать, то можно написать книгу.
10. Какие есть ещё свойства человека, которые трудно объяснить? Например, наркомания. Наркомания распространена по всему свету: и в Южной Америке, и в Северной Европе – где угодно – всюду есть наркоманы и наркотики. Это прослеживается, насколько можно доверять истории, сколь угодно глубоко. Наркомания будет всегда и она неистребима. Далее, удивительные факты сексуальной жизни человека. Например, собаки, да и вообще любые млекопитающие имеют период, когда они способны к воспроизводству и сексуальному хотению. Однако, вне этого периода они абсолютно (с нашей точки зрения) бесполые. Человек, как вы хорошо знаете, может заниматься этим делом круглый год. Почему такое резкое изменение поведения?
11. Далее, здесь также упоминалось, да и Морозов писал о проблемах миграции. Человечество, согласно данным антропологов (насколько им можно верить), зародилось где-то в Африке или в Южной Азии и стало распространяться по всему миру. Шли волны миграций, потом была занята вся территория и началась реэмиграция, то есть люди стали уходить из разных мест. Например, совершенно непонятно зачем из Средиземноморья люди уходили на Камчатку: что, там лучше жить?
12. Ещё вопрос – это специальный вопрос, который нужно специально рассматривать, это, действительно, очень увлекательно – это вопрос о происхождении речи. Я сейчас не хочу об этом говорить, я только хочу отметить одно обстоятельство: владение речью резко уменьшает эмоциональность человека. Если вы речью не владеете, то ваши эмоции внутри вас горят и выхлёстываются наружу. Речь это может остановить, и вы можете высказаться, а не прибегать к различным телодвижениям, избиению или физическому насилию.
13. Кроме того, если подумать, есть несколько социальных институтов, происхождение которых совершенно непонятно, и они присущи только человеку. В первую очередь это война. Конечно, среди животных существуют драки, нападения, сексуальные бои, но так, чтобы специальные группы мужчин, как правило, спаянные мужеством и дисциплиной, воевали друг с другом – этого нет нигде, это чисто человеческое изобретение. Между прочим, распространено мнение, что войны происходят из-за плохих людей. Что, мол, какие-то подлецы начинают войну и из-за них гибнут люди. Например, после Второй Мировой Войны был устроен Нюрнбергский трибунал, чтобы осудить людей, которые начали войну, чтобы войн больше не было. Но все пацифистские призывы к прекращению войн – у них ничего не получается, война продолжает существовать, никакие трибуналы её не останавливают. Война есть в самой сути человеческих взаимоотношений. Чем отличаются военные действия от беспорядочных драк? Во-первых, систематичностью. Во-вторых, тем, что войны ведутся коллективами, которые соблюдают определённый порядок: стоят в строю, во всяком случае, они как-то организованы. Войны редко ведутся народным ополчением. Я, кстати, не знаю в истории примеров, когда война ведётся исключительно народным ополчением; когда весь народ встаёт на борьбу, это редчайшие случаи. Например, война 1612 года (Минин и Пожарский) – это отнюдь не было народным ополчением. Судьбу ополченцев 41-го года мы тоже знаем. Вот три особенности военной организации.
14. Далее – религия. Об этом можно говорить очень много, на эту тему написаны целые тома. Но я хочу обратить ваше внимание на первоначальные, глубинные свойства Бога. Во-первых, утверждается, что боги всемогущи. Однако если посмотреть внимательно, то оказывается, что о всемогуществе нет и речи. Она просто более сильные. Вполне можно представить борьбу Ахилла, скажем, с Гефестом. Гефест победит, но не так-то легко. Это есть просто могущество на более высоком уровне. Во-вторых, все боги первоначальные – человекообразны. Во всех случаях, за исключением, возможно, иудейской религии, которая является уже значительно более поздним изобретением, боги изображаются в виде людей, они на них похожи.
Удивительное обстоятельство, которое не находит никакого логического объяснения – это обычай жертвоприношения. Во всех религиях это существует. Например, свечки наши – это тоже одна из форм жертвоприношения. Зачем, спрашивается, всемогущим богам преподносить куски мяса? Они что, сами не могут их добыть? Логики нет никакой. Вот эти три особенности данного аспекта нуждаются в объяснении.
15. Далее – искусство. Искусство возникло в результате камлания. Это военные пляски, которые должны настроить человека на бой и т.д. Дальше уже развивается то искусство, которое мы имеем. Но кто эти пляски изобрел, и зачем они были нужны?
16. Проблема этноса. Первоначально гоминиды были едины и не делились на роды и т.д. Всякое деление только вредит. Зачем возникла такая техника деления? Всякие законы, экзогамия, например?
17. Еще свойство человечества – это иномыслие. Иномыслие имеет два края, это преступность и наука. Это по существу одно и то же. Преступность может быть уголовная и политическая. Уголовную, как правило, презирают, а политическую одобряют, хотя и наказывают. За науку, как правило, всегда наказывают.
Возникает вопрос. Требуется иметь какую-ту теорию, которая объясняла бы все эти факты. Логично и убедительно. Если такая теория есть, то с большой степенью вероятности её можно считать хотя бы в первом приближении справедливой. Подобно тому, как Николай Александрович Морозов выдвинул теорию о несуществовании, скажем, античности. Какие причины могли создать все эти 17 особенностей человечества? Они такие разные, для них очень сложно придумать единое обоснование. Надо это искать, конечно, в психологии людей. Можно надеяться, что в современной психологии останутся маленькие следы того, что происходило миллионы лет назад.
Здесь предлагается рассматривать психологическое состояние толпы. Толпа изучалась лет 150 тому назад во французской психологической школе. Потом это дело забросили, потому что получалось очень гнусное изображение человеческих оплошностей. Создание толпы характеризуется четырьмя-пятью факторами. Во-первых, собираются люди пообщаться, без всяких дурных мыслей. Наступает некая фаза, когда они между собой очень тесно контактируют, перекрикиваются, может быть, даже дерутся. Возникает некое хаотическое состояние. Затем неожиданно, очень быстро, как искра проходит по всем ним, возникает некое единство мыслей и действий. Все думают одно и то же, двигаются туда же, нападают на кого-то и всегда действия разрушительные. Толпа действует разрушительно. Потом наступает некое насыщение, люди не то чтобы успокаиваются, но эмоции спадают, наступает режим удовольствия и радости. Потом люди расходятся и удивляются: как это, мол, мы с тобой себя так вели? В толпе все ведут себя абсолютно одинаково, как единый механизм. Я плохо рассказываю, но я тороплюсь, а это нужно очень подробно рассказать, но времени много нужно.
Теория состоит из того, что гоминиды собирались в толпу, тесно смыкались, тёрлись друг о друга, возникало резкое эмоциональное ощущение – паника или ярость, – и бежали, нападали. Вы представляет себе, что это значит? Толпа, по оценкам, это человек 50-70. Бежит со страшной скоростью. Между прочим, в толпе люди бегут очень быстро, возникает большое мускульное усилие; от толпы убежать невозможно, опыт показывает. Представьте, что бежит по саванне тесно спаянная группа – она издали кажется единым организмом, только правые руки с рубилами взметаются, дикий рёв, и ничто не может сопротивляться такому нападению. Если какой-нибудь хищник попытается по глупости напасть, то она его разнесёт. Ну, убьёт он 20-30 человек, но остальные его задавят. То же самое и с мамонтом, с медведем. Поэтому, когда вот такая форма существования распространилась, то земной шар резко облагородился в том смысле, что всякие такие хищники исчезли. Представляете, картина: на берегу речки кормится стадо – человек 40-50 гоминид. Кто-то кричит, что кто-то идёт. Все сразу собираются, возникает эмоция ярости, и все они бегут в одном направлении. Цель такой толпы – либо убежать, либо уничтожить. Другого не дано. Сначала они убегали, потом постепенно стали уничтожать. Трудно себе вообразить нам, какой эмоциональный накал был у пралюдей. Непрерывная сильная эмоция. С нашей точки зрения, это были параноики, причём в резко выраженной форме. Не нужно также забывать, что когда толпа бежит, то те, которые находятся внутри, они не видят, куда бегут, очень мало информации. Для перерабатывания этой информации человеку необходим большой работающий мозг. Этот период продолжался, вероятно, несколько миллионов лет. Когда же, наконец, предтолпы своё историческое задание выполнили, то мозг, естественно, стал уменьшаться. В толпе не было ни речи (потому что речь уменьшает эмоциональный накал), никаких средств коммуникаций, кроме чисто тактильных сообщений и рёва (крика).
Но, конечно, в семье не без урода. И всегда выделялись члены, эмоция которых была меньше. Они не могли так сразу входить в толпу. Они должны были себя как-то подбодрить (наркотиками), сначала это у них получалось. Их жалели, видимо, как выродков, но, постепенно их делалось всё больше и больше, и они стали занимать экологическую нишу гоминид, и тогда их стали истреблять. Они стали убегать – это была причина миграции – из хороших мест, где гоминиды существовали; эти выродки вытеснялись в сторону, в худшие места. Там они постепенно обретали некое сознание и умение и, в частности, дистантное оружие – луки. Эти уже почти люди (они могла обладать даже языком) стали возвращаться. Вы представляете себе картину: стоит толпа, лица горят яростью, волосы стоят дыбом. И напротив них такая же почти толпа, эмоциональная, но волосы не стоят дыбом, они сымитированы (накрашены). Толпа летит на них, они стреляют из луков, убивают десяток, но толпа на них налетает, и вдруг никого нет. Они разбежались и соединились снова. Толпа к ним поворачивается и вновь бежит на них. Опять человек десять уничтожается, и они опять расступаются. В результате наступает пороговое число, критическое число народа достигается, и они уже не могут поддерживать эмоцию ярости, и наступает эмоция паники. Все разбегаются. За ними люди бегут, убивают и поедают. Вот такая продовольственная программа. Тут можно много ещё представлять различных доводов, но моя мысль ясна, и её я хочу подчеркнуть, что я не зря здесь рассказываю об этом на конференции, посвящённой Н.А.Морозову. Потому что если не идеи (некоторые такие идеи я встречал в его книгах), но, во всяком случае, общая идеология и парадигма такового исторического исследования принадлежит именно Морозову, поэтому я счёл сегодня возможным здесь с этим выступить.


Софья Александровна Яновская - жизнь и судьба
Левин Виталий Ильич, доктор технических наук, профессор, кафедра математики, Пензенский государственный технологический университет
440039, Россия, Пенза, пр. Байдукова, 1-а
http://e-notabene.ru/pp/article_296.html

janovskaya.jpg


Аннотация: Изложена человеческая и научная биография замечательного человека, педагога и ученого Софьи Александровны Яновской. Дан достаточно подробный анализ ее научной и педагогической деятельности. Особое внимание уделено ее решающей роли в создании советской научной школы в области математической логики и советской научной школы в области истории математики. Много внимания уделяется также описанию удивительной человеческой личности С.А. Яновской. Приведены многочисленные воспоминания ее коллег, друзей и учеников, живо воссоздающие различные стороны ее жизни и деятельности. Анализируются основные особенности ее педагогической манеры и исследовательской деятельности в области математической логики, истории и философии математики. Затрагивается ее общественная и политическая деятельность. В связи с этим впервые подробно излагаются появившиеся в печати, начиная с 1990-х годов, обвинения С.А. Яновской в ее якобы участии в 1930-е гг. в «погромах» ученых старой формации, не разделявших марксистско-ленинскую идеологию. Эти обвинения детально анализируются и опровергаются. В заключение статьи дается общая оценка научного уровня работ С.А. Яновской и приводится список ее основных публикаций.


 нажми
1. Введение

С фамилией «С.А. Яновская» я столкнулся впервые в начале 1970-х гг., когда заинтересовался применениями математической логики в технике. Однако только спустя почти 30 лет, услышав воспоминания проф. Б.В. Бирюкова о С.А., начал осознавать, личностью какого масштаба была эта небольшая, скромная с виду женщина. Появилось непреодолимое желание высказаться о ней и о тех принципах, которые она, как мне кажется, исповедовала всю свою жизнь.

Я начал искать необходимые материалы. Однако поиски в литературе ни к чему не привели: оказалось, что одни авторы пишут о С.А. только положительно, в то время как другие авторы – только отрицательно. Хуже того, нашлись авторы, которые сумели в пределах одной и той же публикации совместить оба этих, противоречащих друг другу, взгляда. Поэтому пришлось долго, по крупицам собирать информацию, которая позволила бы воссоздать реальный портрет С.А. Яновской.

Передо мной фото от 3 января 1955 года, на котором запечатлены участники семинара по математической логике и ее приложениям кафедры истории математики Мехмата МГУ, руководимого С.А. Яновской и П.С. Новиковым.

Среди них – уже знаменитые или ставшие знаменитыми впоследствии ученые – С.И. Адян, Д.А. Бочвар, А.С. Есенин-Вольпин, А.В. Кузнецов, В.Г. Лазарев, В.Н. Рогинский, В.И. Шестаков, С.В. Яблонский, Ю.И. Янов и др. На лицах участников мы видим научную сосредоточенность, амбициозные планы, чувство собственного достоинства, переходящие местами в самоуверенность. Ничего этого нет на лице Яновской – одни только спокойствие, скромность и простота. Кем же была на самом деле эта небольшая женщина, которую при всей ее очевидной простоте и доброжелательности, любили и уважали не только ее многочисленные ученики, что вполне естественно, но и такие выдающиеся, и отнюдь не простые люди, как А.Н. Колмогоров, А.А. Марков, И.Г. Петровский, М.А. Гаврилов? Попытаемся ответить на этот вопрос.

2. Детство и юность. Революционная деятельность, участие в Гражданской войне
Софья Александровна Яновская (девичья фамилия Неймарк) родилась 31 января 1896 года в захолустном местечке Пружаны Гродненской губернии (ныне Брестской области) в семье евреев-служащих. В детстве она получила обычное для таких семей воспитание в духе библейских ценностей, понимаемых, однако, не как церковно-догматические установки на спасение души после смерти, а как призыв к установлению социальной справедливости при жизни на Земле. Это воспитание, по нашему мнению, сыграло решающую роль в становлении Софьи Яновской как человека, общественного деятеля и ученого. Когда Яновской не было еще двух лет, ее семья переехала в Одессу – четвертый по уровню культурного и экономического развития город Российской империи. Это позволило ей учиться в одной из лучших в городе, второй женской гимназии, которую она окончила в 1914 г. с золотой медалью. В гимназии преподавали не только собственные гимназические учителя, но и некоторые преподаватели Одесского (официальное название – Новороссийский) университета, в частности, известный специалист по логике и основаниям математики С.О. Шатуновский и видный историк математики И.Ю. Тимченко. Яркие учителя и замечательные гимназические подруги (достаточно сказать, что одной из них была А.М. Панкратова, будущий знаменитый историк, академик АН СССР) способствовали быстрому созреванию Сони Яновской как личности и будущего ученого.

В 1914 году сразу после окончания гимназии С.А. Яновская поступила на естественное отделение только что образованных Одесских высших женских курсов при Новороссийском университете. Она готовилась стать химиком, чтобы работать на заводе и помогать отцу. Но интерес к математике, возникший еще в гимназии, побуждает ее посещать лекции, которые читал на математическом отделении курсов профессор С.О. Шатуновский. Однажды профессор предложил слушательницам решить одну задачу. Соня оказалась единственной, кто решил задачу, причем необычным путем. Этот случай изменил ее жизнь. По настоянию Шатуновского она перевелась на математическое отделение курсов. Там преподавали многие крупные математики: специалист по матанализу Е.Л. Буницкий, геометр В.Ф. Каган, историк математики И.Ю. Тимченко и сам С.О. Шатуновский, занимавшийся логикой и основаниями математики. Под их влиянием сложился круг научных интересов С.А. Яновской: история, методика и философия математики, математическая логика и основания математики.

Октябрьская революция 1917 г. внесла существенные коррективы в жизнь Софьи Яновской. В надвигавшихся событиях она увидела возможность осуществления своей мечты об обществе социальной справедливости и с головой окунулась в них. В 1918 году, еще слушательницей женских курсов, она «стала принимать участие в работе подпольного Красного Креста. В ноябре 1918 года вступила в подпольную организацию большевиков. Перевозила инструкции обкома через фронт. Была секретарем редакции «Коммуниста» во время англо-французской интервенции. По установлении советской власти была секретарем редакции «Известий», затем была послана с группой товарищей в Елисаветград (ныне Кировоград) на ликвидацию последствий «григорьевщины». При отступлении из Елисаветграда вступила в ряды Красной Армии: была политработником на фронте, зав. информотделом в газете «Красная Армия», органе Политуправления ХII армии. С 1920 по 1923 г. работала в Одесском губкоме партии: зав. информотделом, отделом учета, статистики и распределения» [1].

За этими скупыми строками автобиографии С.А. Яновской, написанными спустя 40 лет после упоминаемых в них событий, скрыты смертельная опасность, тяготы подполья и военной жизни, потери товарищей по борьбе. Сама Софья Александровна из-за скромности никогда не рассказывала подробности тех далеких событий. Поэтому приведем свидетельство об одном из таких событий ближайшей подруги С.А. – Х.И. Кильберг: «Во время отступления из Одессы белые захватили в плен нескольких красноармейцев. Пленных они расстреливали на мосту, и те падали в реку. Среди них… была и Софья Александровна. Пуля прострелила высокую тулью шляпы. Софья Александровна упала в реку, сумела выплыть и потом целую ночь отсиживалась в воде в камышах» [2].

Это была далеко не единственная подобная история в ее революционной биографии. В этот период своей жизни – в 1918 г. С.А. Яновская вышла замуж за Исаака Ильича Яновского. Этот человек, по воспоминаниям ее подруги еще со времен Высших женских курсов М.Г. Шестопал, был «ее наставником и другом, человеком яркой индивидуальности, чистой души и глубокого, ясного ума. Вместе с ним Соня вела активную политическую деятельность в рядах партии большевиков, с ним разделяла тяготы военной жизни в гражданской войне, неоднократно подвергаясь смертельной опасности» [3].

3. Начало научной работы
Партийно-государственная работа, при всей ее важности, не могла полностью удовлетворить С.А. Яновскую, поскольку главным ее призванием была научно-педагогическая деятельность. В 1923 году она добилась согласия Одесского губкома ВКПб на ее командирование в Москву на естественное отделение Института красной профессуры (ИКП) и в 1924 г., переехав в Москву, начала учебу. Параллельно с занятиями в ИКП она посещала математические семинары Д.Ф. Егорова и В.В. Степанова. Благодаря такой интенсивной индивидуальной программе занятий она смогла в короткое время ликвидировать отставание, вызванное длительным (шестилетним!) перерывом в занятиях наукой. Более того, еще не закончив институт, в 1925 г. она организовала в МГУ семинар по истории и философии математики для студентов и аспирантов, который, в числе прочих, посещали ставшие впоследствии крупными учеными А.Н. Колмогоров, Л.А. Люстерник, А.О. Гельфонд, П.К. Рашевский, И.В. Арнольд, А.П. Юшкевич [4]. Кроме этого, она была одним из руководителей и активным участником собраний секции естественных наук Коммунистической академии, где обсуждались вопросы методологии математики, и участницей интересных заседаний отдела философии и истории естествознания Научно-исследовательского института им. К.А. Тимирязева. Сверх всего, параллельно с учебой в Институте, Софья Александровна с 1925 г. преподавала там же математику, а в МГУ – историю и философию математики.

В 1929 г. С.А. Яновская успешно окончила Институт красной профессуры; к этому времени она стала сложившимся ученым, с полностью определившимися научными интересами: методология, философия и история математики. Ее первые научные труды «Категория качества у Гегеля и сущность математики» [5], «Закон единства противоположностей» [6], «Идеализм в современной философии математики» [7] написаны с марксистских позиций. Однако в них нет догматизма и начетничества: Софья Александровна была настоящим профессионалом, для которого научная истина не может быть принесена в жертву никаким (в данном случае – марксистским) убеждениям. Важное значение в научной деятельности Яновской с самого начала имело изучение рукописей К. Маркса. Уже в 1933 г. она напечатала большую статью «О математических рукописях Маркса» [8], предпослав ее впервые опубликованным там же самим рукописям. Высказанные Марксом мысли о динамике развития математического анализа сыграли существенную роль в повышении внимания отечественных историков математики к истории оснований математического анализа. В последующие годы Софья Александровна вернулась к изучению математических рукописей К. Маркса и совместно с К.А. Рыбниковым подготовила полное издание рукописей с обширными комментариями, вышедшее в свет уже после ее смерти [9]. Работы Яновской по истории математики отличаются повышенным вниманием к базовым вопросам становления математической науки. Это не значит, что Софья Александровна не обращала внимания на факты истории математики. Тем не менее ее, например, больше интересовала не фактология появления аксиоматики Евклида, а то, почему у Евклида геометрия строится аксиоматически, а арифметика – нет (статья «Из истории аксиоматики» [10]); не столько конкретные факты развития математической науки и ее преподавания в Московском университете в ХIХ в., сколько принципиальные вопросы истории развития основных понятий анализа и принципов его преподавания и т.д. (статья «Из истории преподавания математики в Московском университете» [11]). Характерными чертами работ С.А. Яновской по истории математики были простота и глубина проработки исходных исторических материалов, требовавшие много труда и сил, из-за чего Софья Александровна, страдавшая тяжелой болезнью, не смогла завершить ряд начатых работ. В частности, не была закончена важная книга по работе Р. Декарта «Геометрия», задуманная еще до Великой Отечественной войны. Вместо этого была опубликована лишь статья «О роли математической строгости в творческом развитии математики и специально о «Геометрии» Декарта» [12]. В этой работе анализировался вопрос о значении строгого математического и логического уточнения понятий для развития математики и логики. Все основные труды С.А. Яновской по истории, методологии и философии математики были изданы уже после ее смерти в книге «Методологические проблемы науки» [13].

4. Педагогическая деятельность
С.А. Яновская в 1931 г. была утверждена профессором в Московском университете, Институте красной профессуры и АН СССР. Но последняя должность не была связана с регулярными занятиями, а ИКП был вскоре расформирован. Таким образом, вся последующая жизнь Софьи Александровны оказалась связанной с Московским университетом. Здесь за свою жизнь она прочитала десятки самых разнообразных курсов, руководила семинарами и аспирантами, создала свою научную школу и осталась в памяти всех знавших ее людей как человек высшей пробы.

Первые несколько лет работы Софьи Александровны в университете пришлись на тяжелый период его истории. Советская власть пыталась поставить науку и вузы на службу «трудовому народу», дореволюционная профессура отчаянно сопротивлялась. В этих условиях власти, нуждавшиеся в старых специалистах, вели активную пропагандистскую кампанию по перевоспитанию старых и подготовке новых, «пролетарских» научно-педагогических кадров. Большие надежды при этом возлагались на «пролетарскую» прослойку студентов и на «красных профессоров» – выпускников ИКП, конечно же, членов Коммунистической партии и носителей марксистской идеологии. К этим «профессорам» принадлежала и С.А. Яновская. Возможно, некоторые «красные профессора» в своем рвении, кроме воспитательной и идеологической работы, занимались и доносительством на старых профессоров, что могло быть использовано властями при проведении репрессий против них. (Заметим, что доносительством занимались непринужденно и некоторые «простые профессора» – см. § 7 – и даже рядовые граждане). Однако сказанное не имеет никакого отношения к С.А. Яновской, которая всегда защищала науку и ученых и выступала против упрощенчества в науке, свойственного марксистам-догматикам.

С начала 1930 г. С.А. Яновская и ее коллега М.Я. Выгодский вместе стали читать в МГУ курс истории математики. В этом курсе основной упор делался на историю обоснования математики, начиная от эпохи античности до современности. В частности, здесь рассматривались вопросы обоснования понятий числа, величины, предела, бесконечно малой величины, дифференциала и интеграла. В 1933 г. С.А. Яновская вместе с М.Я. Выгодским организовала в университете семинар по истории математики. Впоследствии соруководителем этого семинара стал ее ученик А.П. Юшкевич. Этот семинар долгие годы являлся центром подготовки отечественных исследователей в области истории математики. В 1935 г. С.А. Яновской была присуждена ученая степень доктора физико-математических наук (без защиты диссертации) и присвоено ученое звание профессора математики.


Во время Великой Отечественной войны Софья Александровна проживала в эвакуации в Перми. Там она заведовала кафедрой высшей алгебры Пермского госуниверситета и читала множество новых для себя курсов, например, высшую алгебру и теорию чисел. Условия жизни и работы в Перми были очень тяжелыми, однако Софья Александровна трудилась в полную силу, не делая никаких скидок на тяготы военного времени. В частности, во время проживания в Перми она нашла там трех подающих надежды подростков, пригрела их, а впоследствии помогла перебраться в Москву и поступить в МГУ. Эти молодые люди – Е.Б. Дынкин, О.А. Олейник и М.М. Постников со временем стали крупными математиками.


 нажми
Вообще, она всегда посвящала много времени обучению и воспитанию научной смены, отдавала начинающим ученым все силы, любила их, а некоторым просто помогала написать диссертацию. Немудрено, что у нее было много учеников (более 20), которые высоко ценили ее. Среди ее учеников можно назвать И.Г. Башмакову, Б.В. Бирюкова, Е.К. Войшвилло, Д.П. Горского, Л.Е. Майстрова, В.Н. Молодшего, А.Е. Райк, К.А. Рыбникова, Н.И. Стяжкина и др.

У С.А. Яновской был свой неповторимый стиль преподавания. Она никогда не стремилась довести до блеска форму изложения, считая, что чем эта форма проще, тем легче донести до слушателей суть содержания излагаемой темы. Она использовала часто необычные методические приемы, чтобы выпятить эту суть, рассказывала не результаты, а процесс их получения, как бы приглашая слушателей самих поучаствовать в этом увлекательном процессе. Она также очень умело подбирала примеры, которые сразу делали понятной суть проблемы, а иногда и взвинчивали творческий настрой аудитории, незаметно подключая ее к научной работе. В то же время она была очень осторожна в своих лекциях, особенно в отношении формулировок, часто ссылалась на классиков марксизма, в первую очередь, на Ленина, делая это всегда уместно и умело. Чаще всего она ссылалась на ленинскую работу «Материализм и эмпириокритицизм», в особенности когда хотела подчеркнуть материальность происхождения основных понятий математики. Кстати, эта форма изложения материала оказалась эффективным средством защиты науки логики от отечественных философов-догматиков, пытавшихся объявить ее «буржуазной лженаукой» и запретить.

5. Создание советской школы математической логики
В начале 1930-х гг. С.А. Яновская впервые заинтересовалась математической логикой. Это произошло, по-видимому, под влиянием ее коллеги, видного математика, специалиста по математической логике, алгебре и теории вероятностей проф. Валерия Ивановича Гливенко. За короткое время она освоила этот новый для себя предмет и с 1936 г., впервые в СССР, начала читать его на механико-математическом факультете Московского университета. Она продолжала читать этот курс до конца жизни, непрестанно совершенствуя и пополняя его и приспосабливая к нуждам различных категорий потребителей логико-матема-тических знаний. Кроме того, в 1938 г., совместно с В.И. Гливенко она подготовила для первого издания Большой советской энциклопедии важную статью «Логика математическая», которая явилась первой в СССР обзорной статьей по данной теме [14]. Обычно С.А. Яновская читала минимум два курса математической логики ежегодно, однако эти курсы никогда не повторялись, поскольку она каждый год включала в программу курса новый по содержанию материал и вдобавок совершенствовала методику изложения.

Огромную роль сыграла организационная деятельность Софьи Александровны, направленная на издание логико-математической литературы в СССР, формирование новых научных структур логического профиля, защиту математической логики от нападок «марксистско-ленинских» философов, пытавшихся на матлогике поставить клеймо «буржуазной лженауки» и добиться ее запрета, подобно тому, как это уже было сделано в отношении генетики и кибернетики. Уже в 1943 г. С.А. Яновская организовала первый в СССР семинар по математической логике при МГУ, которым она руководила совместно с И.И. Жегалкиным и П.С. Новиковым (а позже – вместе с А.А. Марковым). Эту науку Софья Александровна всячески поддерживала и на руководимой ею кафедре истории математики МГУ – именно на этой кафедре в конце 1940-х гг. появились первые в СССР аспиранты по математической логике. В 1947 г. вышел в свет русский перевод книги Д. Гильберта и В. Аккермана «Основы теоретической логики». Это была первая монография по математической логике, изданная в нашей стране. Редактором перевода книги, автором вступительной статьи и комментариев была С.А. Яновская, по инициативе которой книга была издана [15]. За эту работу ей крепко досталось от доктринерствующих философов-марксис-тов. Однако она цепко защищалась, используя оружие самих нападавших – марксистско-ленинскую философию – и готовила к переводу новые книги западных логиков. Разумеется, все это требовало много сил и здоровья. Тем не менее, уже в 1948 г. вышел русский перевод книги А. Тарского «Введение в логику и методологию дедуктивных наук» [16], в 1957 г. – перевод книги С. Клини «Введение в метаматематику» [17], в 1960 г. – перевод книги А. Черча «Введение в математическую логику» [18], в 1961 г. – перевод книги Р.Л. Гудстейна «Математическая логика» [19]. Переводы книг А. Тарского и Р.Л. Гудстейна вышли по инициативе, под редакцией и с предисловиями С.А. Яновской, а переводы книг С. Клини и А. Черча – по ее инициативе и при ее поддержке.

В 1948 г. в сборнике «Математика в СССР за тридцать лет» вышел первый большой обзор С.А. Яновской, содержавший анализ достижений отечественных логиков-математиков [20]. Второй ее обзор на эту тему вышел в 1959 г. в сборнике «Математика в СССР за сорок лет» [21]. Эти обзоры сыграли важную роль в становлении логических исследований в стране. Их особенность была в том, что вопросы теории математической логики рассматривались в них совместно с вопросами истории и методологии этой науки, аналогично тому, как это было сделано в ее ранней работе «О так называемых определениях через абстракцию» 1935 г. [22]. Заметим, что после смерти С.А. в 1966 году подобные обзоры больше ни разу не выходили – их было уже некому написать.

Большое значение придавала С.А. Яновская прикладным вопросам математической логики и ее применениям в технике, кибернетике и других областях. Для нее этот интерес был связан с часто повторявшейся ею мыслью Ленина о том, что истина всегда конкретна. Ее первое знакомство с применениями логики в технике относится еще к 1930-м гг., когда В.И. Шестаков, бывший тогда аспирантом ее коллеги проф. В.И. Гливенко, работал над кандидатской диссертацией по применению булевой алгебры логики для математического моделирования статики релейно-контактных схем. Спустя 10 лет, в 1948 г. Софья Александровна в своем вышеупомянутом обзоре [20] выступила в защиту приоритета В.И. Шестакова в открытии логического моделирования релейно-контактных схем. Причем ее авторитет в научном мире привел к тому, что данная точка зрения стала в СССР широко распространенной. За два года до этого, в 1946 г. она выступила официальным оппонентом по докторской диссертации М.А. Гаврилова – первой докторской диссертации в СССР, посвященной логическому моделированию релейно-контактных схем. И именно ее принципиальность и мастерство полемиста спасли защиту. Если бы этого не произошло, неизвестно, как развивалась бы советская кибернетика и существовала ли бы она вообще. В 1957 г. в докладе «О некоторых чертах математической логики и отношении ее к техническим приложениям» на Всесоюзном совещании по теории релейных устройств [23] С.А. Яновская дала анализ роли практики в развитии математической логики. В 1960 г. под ее редакцией и с ее предисловием вышел русский перевод небольшой книжки Алана Тьюринга «Может ли машина мыслить?» [24]. В своем предисловии С.А. Яновская проанализировала с позиций философии наиболее трудную проблему кибернетики (а впоследствии – искусственного интеллекта) о соотношении возможностей человека и машины. Близкие вопросы рассмотрены в двух других ее работах: «О философских вопросах математической логики» [25] и «Преодолены ли в современной науке трудности, известные под названием «апорий Зенона»?», опубликованных в 1963 году в сборнике «Проблемы логики» [26].

В то же время Софья Александровна разрабатывала и весьма абстрактные вопросы логики и методологии науки. Так, в 1961 г. она написала работу «Проблемы введения и исключения абстракций более высоких (чем первый) порядков», где рассмотрела вопросы введения абстрактных терминов и понятий высших порядков и их исключения при практическом применении теории, когда абстрактные термины и понятия высоких порядков заменяются терминами и понятиями более низких порядков (т.е. более простыми). Этот материал был доложен в том же году на международном коллоквиуме по методологии науки в Варшаве, где имел большой успех.

Большую роль в популяризации логико-математических знаний сыграла основанная С.А. Яновской в издательстве Физматгиз книжная серия «Математическая логика и основания математики», в рамках которой вышли многие основополагающие труды по указанной тематике как зарубежных, так и отечественных ученых. Ее личный вклад в эту популяризацию выразился также в чтении многочисленных общедоступных лекций в широкой аудитории, включавшей также и школьников. В частности, многих участников школьных математических олимпиад 1950-х – 1960-х гг. поражала ее лекция «Что значит решить задачу?», в которой давался такой, неожиданный на первый взгляд ответ на поставленный вопрос: решить задачу означает свести ее к уже решенным.

Особое значение имела деятельность С.А. Яновской по продвижению математической логики в философию. Здесь, в первую очередь, следует назвать ее работу в качестве инициатора, автора и редактора раздела «Математическая логика» 4-томной «Философской энциклопедии», изданной в 1960-е – 1970‑е гг. Из ее собственных статей в этом издании наибольший интерес вызывают «Логика высказываний» [27] и «Исчисление» [28]. Такое же, если не большее, значение имели усилия Софьи Александровны, направленные на включение математической логики в философское образование и постоянное повышение уровня логико-математической подготовки будущих философов. Так, она сыграла решающую роль в постановке преподавания математической логики на философском факультете МГУ, активно участвуя в обсуждении связанных с этим проблем и лично ведя разнообразные логико-математические курсы для философов в 1940-е – 1960-е гг. Она также явилась инициатором и научным руководителем нескольких первых диссертаций по математической логике, защищенных на философском факультете МГУ. Кстати сказать, аналогичную деятельность она вела и на мехмате МГУ, где уже в начале 1950-х гг., т.е. задолго до открытия там кафедры математической логики (1959 г.), появились первые аспиранты по математической логике (Ю.Т. Медведев, В.А. Успенский и др.), числившиеся на руководимой ею кафедре истории математики. Здесь уместно также отметить большое внимание, которое Софья Александровна уделяла вопросам математической логики, важным, в первую очередь, для философов. В этой связи упомянем ее предисловие к русскому переводу книги Р. Карнапа «Значение и необходимость (исследование по семантике и модальной логике)» [29], где она анализирует принципиальные трудности, возникающие в связи с попытками уточнения семантических категорий языка.

Вся эта деятельность вызывает восхищение и смело может быть названа подвигом, особенно если учесть, что ее начальный период пришелся на годы, когда в МГУ, в первую очередь, на философском факультете, была практически полностью задушена живая, творческая мысль, а математическая логика была кандидатом на объявление ее буржуазной лженаукой (подобно генетике и кибернетике) и последующее уничтожение. В этих условиях деятельность С.А. Яновской была одним из редких в те годы островков, куда могли прийти лучшие студенты, чтобы узнать, что такое настоящая наука.

С.А. Яновская была одним из немногих в мире ученых (наряду с А. Тарским, Р. Карнапом и некоторыми другими), стараниями которых математическая логика была встроена в философию, и столь успешно, что последняя из дисциплины, занимающейся «философствованием», в определенной своей части превратилась в науку, которая, подобно всем другим наукам, нацелена на получение новых знаний.

6. С.А. Яновская как человек. Воспоминания современников
Известно высказывание А. Эйнштейна, согласно которому нравственные достижения ученого гораздо важнее его интеллектуальных достижений. С.А. Яновская отвечала этому принципу, вероятно, больше, чем кто-либо из известных нам ученых. Сохранившиеся многочисленные воспоминания ее коллег и учеников, друзей и подруг подтверждают это в полной мере, при удивительном единодушии практически всех вспоминающих.

Вот что пишет о С.А. Яновской один из ее учеников Б.А. Кушнер [30]: «В один прекрасный день, в начале 1960-х, в первые мои годы на мехмате, я ... услышал, как однокашник рассказывал о лекциях по математической логике профессора Яновской. Рассказчик был в крайне приподнятом настроении... и мне захотелось посмотреть самому, в чем тут дело. На следующий день... я проскользнул в одну из больших аудиторий 16 этажа главного здания МГУ. Аудитория была почти полна и мне не без труда удалось отыскать место... У доски стояла небольшого роста пожилая женщина в старомодном черном платье... Ее лицо, круглое, как полная луна, просто сияло добротою, а большие и тоже очень круглые очки были, казалось, специально созданы для этого лица. Водруженный на кафедре маленький черный, видавший виды кожаный портфель чем-то походил на свою хозяйку и гармонично дополнял сразу захватившую меня картину. Я был очарован не только этими милыми приметами хорошего человека, за которыми стояла давняя традиция, но подкупала и основательная, весьма неторопливая и глубоко интеллигентная манера, в которой С.А обращалась к аудитории... Софья Александровна произвела на меня сильное впечатление; сегодня я бы сказал, что меня очаровал ее облик интеллектуала и настоящего университетского профессора par excellence... Мне довелось близко общаться с С.А. в мои студенческие, а затем аспирантские годы. Наши научные интересы довольно сильно различались. Несмотря на это, она всегда радовалась моим достижениям и поддерживала меня всеми доступными ей способами... Положение С.А. в немыслимом математическом созвездии, сверкавшем тогда на мехмате (Колмогоров, Александров, Марков, Соболев, Тихонов, Люстерник...), могло быть не простым. В действительности ничего этого не было. Ее глубоко уважали, и я имел много случаев убедиться в этом. Вся ее личность – открытая, добрая, глубокая, – опасная и жесткая война, которую она вела против демагогов-диалектиков, – все это внушало уважение... Я думаю, что советская школа математической логики, вполне вероятно, своим выживанием обязана Софье Александровне. Война, которую вела С.А., далеко не всегда могла быть наступательной. Ей приходилось отступать, прикрываться, как щитом, «самокритикой», использовать демагогию в ответ на демагогию и идти на компромиссы, немыслимые для тех, кто не чувствует реальной ситуации того далекого времени... Ко всему сказанному следует добавить постоянную готовность С.А. помогать талантливой молодежи, особенно в трудные времена». Кушнер так завершает свои воспоминания: «Зимой 1966 г. Андрей Андреевич [Марков] пригласил меня присоединиться к группе коллег и поехать на день рождения к С.А. Она жила тогда на даче… Мы долго блуждали по пустынным в это время года улицам дачного поселка, засыпанного чистым подмосковным снегом... Наконец, нашли деревянный дом, окна которого излучали теплый, уютный свет. Этот дружеский вечер навсегда запомнился мне. Всем было хорошо за столом С.А., для каждого нашла она ласковое слово... К несчастью, этот день рождения оказался последним... Осенью она умерла...».

А вот воспоминания ее близкой подруги Х.И. Кильберг [2]: «С.А. Яновская прожила жизнь, проникнутую добротой к людям. Все ее существование определялось сознанием долга, бескорыстием и самозабвенным служением делу. Скромный и открытый по натуре человек, Софья Александровна была исключительно доброжелательна по отношению к окружающим. Очень живой, жизнерадостный и общительный человек, она постоянно чувствовала потребность в общении с людьми... Она писала: «Даю тебе честное слово, что мне стыдно, что на меня наша партия истратила так много средств (она находилась в Кремлевской больнице – Х.К.), а я до сих пор не могу окончить даже книги о Декарте...». Во время эвакуации... в сентябре 1941 года она писала: «Хотя думаю о тебе и о детях более чем часто, особенно по ночам, но писать как-то не решаюсь. Мне кажется, что мне незаслуженно хорошо по сравнению с тобой, потому что... я могу, хотя и немного, но все же относительно спокойно работать...». Имя Софьи Александровны окружает атмосфера нравственной чистоты. У всех встречавшихся с ней она вызывала чувство симпатии. Софья Александровна была очень наблюдательным человеком – ничто фальшивое в людях не укрывалось от нее. Будучи очень мягким человеком, она умела остро ненавидеть подлость и стяжательство, алчность – все атрибуты мещанства. Кристальная чистота Софьи Александровны проявлялась и в обыденной жизни. Будучи в высшей степени добрым человеком, необычайно деликатным, она всегда была готова откликнуться на чужую беду, помочь доброму делу. Делалось это тихо, с присущим ей тактом. С большой готовностью она входила в положение нуждающихся студентов и аспирантов. Даже предоставленную ей квартиру она отдала другим, а сама жила с семьей в одной комнате».

Об удивительной способности С.А. Яновской помогать ближним вспоминает ее подруга с 1914 г. – со времен Высших женских курсов в Одессе В.А. Гуковская [31]: «Несмотря на все ее трудные жизненные обстоятельства, Софья Александровна обладала замечательным свойством – чутко и ровно относилась ко всем окружающим ее людям: друзьям, ученикам, всем, кто как-то с ней соприкасался. Если у человека, который был в поле ее зрения, случалась какая-либо серьезная неприятность и ему нужна была помощь, Софья Александровна находила время эту помощь оказать. Ее не надо было просить. Действенную помощь Софья Александровна оказала и мне. В течение 8 лет пребывания в Москве я не имела жилплощади. Жила у друзей, снимала комнату у частных лиц. Однажды я оказалась в очень тяжелом положении: в семье, где я жила, дочь заболела сыпным тифом, и мне надо было срочно оттуда выехать. И вдруг совершенно неожиданно поздним метельным вечером раздался звонок – в квартиру вошла вся в снегу Софья Александровна. Она приехала сообщить мне о возможности временно поселиться в квартире товарища, который уезжал из Москвы. А потом Софья Александровна приложила много усилий, чтобы я, наконец, получила постоянное жилье. Таких дел у Софьи Александровны было очень много. Она глубоко понимала людей, которые ее окружали, и обладала редкой способностью найти выход из беды. Если она понимала, что может что-то полезное кому-либо сделать, она бросала все свои дела, чтобы выполнить задуманное и не успокаивалась до тех пор, пока не доводила дело до конца».

А вот что пишет о С.А. Яновской как педагоге и воспитателе научной молодежи знавший ее с начала 1920-х гг. А.П. Юшкевич [32]: «Еще одну сторону деятельности Софьи Александровны я считаю обязательным отметить особо: сочетание ее качеств учителя и человека, ее искреннюю, сердечную привязанность, можно сказать преданность, своим ученикам. Их было много, свыше 20, большинство занималось математической логикой, и для всех них она была не только руководителем, но и очень близким, родным человеком. Эти ученики составляли как бы ее большую семью, которой она отдавала часть самой себя». Ему вторит и И.Г. Башмакова, ученица Яновской с 1940-х гг. [33]: «Своим ученикам она отдавала свой талант, время, силы. Софья Александровна любила молодежь, очень ценила тех, кто внес хотя бы небольшой вклад в науку. Она опекала последних с настоящей материнской заботливостью, щедро делилась с ними своими мыслями. Поэтому у Софьи Александровны так много учеников, а научных работ гораздо меньше, чем могло бы быть при ее знаниях и таланте. Многие ее мысли и исследования изложены в работах ее учеников, другие в устном виде стали достоянием ее школы и послужили основой для многих научных изысканий… Она была необыкновенно добра. Мы знали это и шли к ней со всеми нашими делами, заботами, мелкими невзгодами и тяжелыми несчастиями. Софья Александровна умела войти в положение каждого из нас, оценить ситуацию, утешить словами и помочь делом. Скольких из нас ее ум и энергия спасли от бед! Помогая человеку, Софья Александровна не жалела ни своего времени, ни своих сил. Она приводила к больным доктора, если надо было, шла к юристу, выступала в суде. А ведь Софья Александровна была очень занятой человек». Близкого мнения придерживается и Б.В. Бирюков, работавший под руководством Яновской в 1950-е – 1960-е гг. [34]: «Работа Софьи Александровны с научной молодежью составляла органическую часть ее собственного научного развития. Вместе со своими аспирантами она разрабатывала конкретные логико-методо-логические и историко-логические проблемы, вливавшиеся в общее русло развиваемых ею идей. Иные ее ученики месяцами жили летом на даче, которую снимала Софья Александровна под Москвой, работая под ее руководством. Быть в курсе последних достижений в своей области… переосмысливать и в переосмысленном виде доносить до учеников..., до широких кругов математиков и философов – в этом для нее был главный смысл педагогической деятельности». Знавший С.А. Яновскую долгие годы Д.П. Горский вспоминает [35]: «Софья Александровна была замечательным педагогом – заботливым, щедрым, никогда не отказывающим в помощи своим ученикам. А учениками были не только те, кто выполнил под ее руководством свои дипломные работы и диссертации. К ней за помощью, за советом, за консультациями обращались и те, кто уже защитил не только кандидатские, но и докторские диссертации. И она никому не отказывала в помощи, со всеми щедро делилась своими идеями. Она не щадила своего здоровья и времени для других, нередко в ущерб своей собственной работе».

Невозможно привести все воспоминания о С.А. Яновской, в которых отдается должное Софье Александровне не только как ученому и педагогу, но и как удивительному человеку. Потому в заключение ограничимся отзывами о ней двух ее учеников, ставших видными учеными: «В моей судьбе Софья Александровна сыграла исключительно большую роль: она помогла мне выбрать специальность, руководила мной в моих занятиях по истории математики, не раз оказывала мне помощь в наиболее тяжелые минуты жизни. Эту маленькую, хрупкую и такую энергичную женщину, богато одаренную и умом, и сердцем, мне никогда не забыть» (И.Г. Башмакова [33]); «Две женщины сыграли в моей жизни решающую роль. Одной была мама – она воспитала меня. Другой – Софья Александровна. Благодаря ей я стал тем, кто я есть» (Б.В. Бирюков [34]).

7. Громила ли С.А. Яновская «реакционных ученых»
Судя по воспоминаниям знавших ее людей (см. п. 6), С.А. Яновская была идеальным человеком (конечно, если предположить, что идеальные люди существуют). Тем не менее, некоторые исследователи, оценивая ее деятельность в конце 1920-х – 1930-е гг., обвиняют ее (с той или иной степенью определенности) в том, что она в указанный период участвовала в «погромах» ученых старой формации, не разделявших марксистско-ленинскую идеологию – эти погромы устраивались новой властью с целью обеспечить свой контроль над наукой и высшей школой. Вот что пишут, например, историки науки И.Г. Башмакова и С.С. Демидов и математик В.А. Успенский (кстати, первая и третий – ученики С.А. Яновской) [4]: «Новая власть ставила под свой контроль науку и высшую школу, одной из главных задач была борьба с реакционной профессурой, утверждение пролетарского студенчества, внедрение в студенческую и профессорскую среду единственно верной марксистско-ленинской идеологии. Все это сопровождалось шумными пропагандистскими кампаниями, чистками и поисками врагов. Борьба с «егоровщиной» и «дело академика Н.Н. Лузина» – это лишь отдельные, хотя и наиболее известные, мрачные события в жизни московского математического сообщества конца 20-х – 30-х гг. Особая роль в этих мероприятиях отводилась так называемым «красным профессорам» (т.е. выпускникам Института красной профессуры – В.Л.) – членам большевистской партии, носителям новой марксистской идеологии. Они должны были выступать не только рупором новой идеологии и политики, но и быть зоркими стражами, не допускающими идеологической крамолы, выявляющими и обличающими ее, в каком бы виде – даже самом невинном – она ни появлялась. Эта «борьба» нередко заканчивалась в застенках ОГПУ. К числу «красных профессоров» в Московском университете относилась и С.А. Яновская. Многие ее поступки в эти годы кажутся нам непонятными. Ведь она вместе с Э. Кольманом – одной из наиболее одиозных фигур в советской науке тех лет – громила «реакционную профессуру» и в той или иной мере способствовала, мягко говоря, созданию тяжелой атмосферы вокруг ряда известных математиков (например, Д.Ф. Егорова, арест которого последовал в 1930 г.). Правда, и в то время была большая разница в поведении С.А. Яновской и таких людей, как Кольман и Ко. Так, она никогда не писала доносов, ни прямых, ни идеологических. И все же те, кто знал Софью Александровну в послевоенные годы, не могут представить ее в роли гонительницы. Они помнят ее совсем другой – доброй, отзывчивой, готовой открыто защищать научные ценности, отстаивать с большим риском для себя и математику, и математиков... Когда и как произошел в ней этот перелом?... Можно считать, что после войны он уже совершился». Еще дальше идет философ В.А. Бажанов [36]: «Российские журналы... никак не откликнулись на юбилей человека, который очень много сделал для пробуждения советской философии и логики от летаргического сна марксистско-ленинского примитивизма. Однако и [появившиеся] статьи... почти обходят стороной весьма драматический и достаточно характерный для отечественной гуманитарной науки период жизни С.А. Яновской. Говорится лишь кратко, в общих словах, что Яновская относилась в МГУ к числу «красных профессоров», что в этот период борьбы с «егоровщиной» и «дела академика Н.Н. Лузина» многие ее поступки (какие?) кажутся «непонятными», что, наконец, в отличие от Э. Кольмана – соавтора Яновской того времени – «она никогда не писала доносов, ни прямых, ни идеологических» [4]. Даже в список литературы, завершающий статью [4], почему-то не включены публикации, которые могут относиться к непонятным поступкам и пролить свет на их суть... Беспристрастный подход к истории науки требует прямого обозначения ситуаций и фактов «непонятности», не только перечисления заслуг ученого, а описания... творческой эволюции во всем многообразии красок – как белых, так и черных, свидетельствующих о сути... эпохи, о силе и интеллектуальном мужестве тех, кто смог подняться над нею и создать предпосылки для прорыва в иную эпоху. Ныне, когда прошло уже более века со дня рождения С.А. Яновской, резонно задаться вопросами: как произошло, что ученый, придерживавшийся в достаточно зрелом возрасте (в сорок лет!) марксистско-ленинской идеологии в ее более чем ортодоксальном, воинственном варианте, сурово клеймивший в 1930-х гг. своих идеологических противников и рассматривавший их фактически как врагов, тесно сотрудничавший с Э. Кольманом – фигурой в математике и логике, по своей зловещей роли... аналогичной... роли Т.Д. Лысенко в биологии, – как этот ученый смог стать человеком, сознательно, последовательно и энергично возрождавшим то, что только что им разрушалось. Что послужило... основой такого мировоззренческого переворота, своего рода концептуального прозрения, интеллектуальной революции?... Сформировавшись как партийный функционер, вращающийся в академических кругах, С.А. Яновская весьма внимательно следит [в 1930-е гг.] за чистотой помыслов и идеологическими ориентациями коллег. С преследования профессоров «Московской школы» начался ««год великого перелома» на фронте математики» и решение соответствующих кадровых вопросов. «Революция докатилась, наконец, и до Института математики и механики, руководство и методы которого были коренным образом изменены» [Яновская, 1930, с. 91]. Статья Яновской вышла в майской книжке журнала «Под знаменем марксизма», а осенью этого года глава «Московской школы» академик Д.В. Егоров был сослан в Казань, где через год скончался».

Как мы видим, С.А. Яновской инкриминируются, в первую очередь, борьба с крамолой, погромы «старых» профессоров, даже пособничество их физическому истреблению, ее называют «партийным функционером» и утверждают, что после войны у нее случился «перелом», «мировоззренческий переворот», в результате чего она стала другой – «доброй, отзывчивой, готовой открыто защищать научные ценности,... математику и математиков». Думается, что все эти обвинения и объяснения лишены всяких оснований. С.А. Яновская прошла революцию и Гражданскую войну по зову сердца, воодушевленная идеей социальной справедливости; она многократно рисковала жизнью и уже к 25 годам была человеком с раз и навсегда сложившимися убеждениями. С такими людьми не случаются мировоззренческие переломы, и они не меняют своего мировоззрения. Это лишь означает, что ее активная, окрашенная в красный цвет общественно-политиче-ская деятельность конца 1920-х – середины 1930-х годов и ее же не менее активная научная, педагогическая, организационная и гуманитарная деятельность, которую она вела в 1940-х – 1960-х годах – это две стороны одной и той же, цельной и последовательной в своих действиях человеческой личности. Как же совмещается первая со второй? Чтобы понять это, проанализируем несколько отрывков из работ С.А. Яновской 1930-х годов.

Например, в 1930 году в своей статье «Очередные задачи математиков-марк-систов» [37] С.А. Яновская писала: «Естественников-марксистов у нас ничтожный процент, среди математиков этот процент особенно низок. Старые профессора «Московской школы», авторитет которых среди математиков был несокрушимым, прилагали все усилия к тому, чтобы спасти математику от злостных покушений на нее со стороны материалистической философии, не стесняющейся открыто заявлять о своей партийности и классовом пролетарском характере. Даже слово «товарищ» не имело право гражданства ни в Институте математики и механики, ни в Математическом обществе... Ни московские, ни ленинградские математики не употребляют понятие «диалектики», и поэтому, если бы не год в протоколе, то заседания Математического общества в 1929 году ничем ни отличались бы от заседаний в 1909 году. На математическом отделении физико-механического факультета 1 МГУ в начале 1930 года было только 2 члена партии, 1 кандидат и 3 комсомольца». О чем здесь речь? Очевидно, о том, что новое, социалистическое государство, построенное на основе марксистского мировоззрения, должно заботиться о подготовке новых, придерживающихся этого мировоззрения, научных кадров, в частности, кадров математиков. При этом основную работу по подготовке таких кадров должны взять на себя сложившиеся ученые-марксисты. Никакого призыва к принудительному поголовному перевоспитанию в марксистском духе старых профессоров и аналогичному воспитанию научной молодежи здесь нет и в помине. Тем более, здесь нет призывов к вытеснению или истреблению старых кадров. Так что речь идет об обычной идеологической работе партийцев (в данном случае – ученых-партийцев) среди беспартийных, в чем, конечно, нет никакого криминала. Более того, Яновская проявляет здесь явную заботу о том, чтобы в науку пришла молодежь с новым мировоззрением, что должно, с ее точки зрения, помочь построить общество социальной справедливости. А вот отрывок из другой публикации Софьи Александровны. В 1936 году на собрании сотрудников МГУ в связи с так называемым «делом академика Н.Н. Лузина» С.А. Яновская в своем выступлении сказала [38]: «Присутствующие на собрании могли бы... многое прибавить к тому, что писалось в «Правде» о деятельности и личности Н.Н. Лузина. Печатая все свои оригинальные работы за границей и помещая в советские издания лишь малоценные статьи, издеваясь при этом над собственными похвальными отзывами и работами, помещенными в советских журналах, лицемерно льстя в глаза советской научной молодежи и сообщая «по секрету» друзьям, что время этой молодежи подходит к концу, – Лузин думал, что ему удастся долго одурачивать нашу научную общественность. Он действовал бесцеремонно, нечистоплотно, вредительски, рассчитывая на полную свою безнаказанность. Нечистоплотное отношение Лузина к чужим работам выразилось, в частности, в плагиате у своих учеников (у т. Новикова). Возмутительное его вредительство сказалось в переработке известного учебника Гренвиля по математике: переработка свелась к тому, что текст подлинника в 450 стр. вырос до 750-800 стр. В первой части был еще сохранен до некоторой степени систематический порядок, который имелся в учебнике Гренвиля, но во второй части изложение ведется таким образом, что оно может дезориентировать читателя. Вся переработка книги пестрит дефектами и ошибками. Характерный штрих: в 1930 году Н.Н. Лузин председательствовал на заседании ученых, которое приняло обращение к французским коллегам – протест против интервентов – в связи с делом Промпартии. Но Лузин уклонился от того, чтобы собственноручно подписаться под этим воззванием. Напрасно тогда молодой аспирант стучался в двери Лузина. Узнав, что он пришел из Института математики за подписью, Лузин заявил, что болен, что ни принять, ни подписать Обращение не может. Вот эта манера – демонстрировать «советское лицо» перед советской общественностью и сохранять свое подлинное лицо перед заграницей – весьма характерна для Лузина. Это двурушничество так откровенно выпячивалось, что странно было его не замечать. Лузин тогда же под первым попавшимся предлогом уходит с математического факультета... и, как из рога изобилия, посыпались похвалы, расточаемые им всяческим ничтожествам математической науки, похвалы, граничащие с издевательством и вредительством...». Совершенно очевидно, что в приведенной речи Яновская критикует Н.Н. Лузина не за то, что у него «несоветское лицо», а за то, что он не соблюдает нормы этики, обязательные для любого ученого – и советского, и западного. И делает это предметно, на хорошо известных слушателям фактах. Например, для нее плагиат – это нечистоплотное поведение, удвоение объема учебника – это вредительство по отношению к науке и образованию, как и хвалебный отзыв на ничтожную работу, и т.д. Она хочет, чтобы в университете работали морально чистые люди. Ее беспокоит не столько Лузин, сколько его возможное негативное влияние на научную молодежь. Именно поэтому статья [38] с информацией о собрании сотрудников МГУ названа Яновской «Против Лузина и лузиновщины». Существенно, что в выступлении С.А. Яновской нет ни слова о необходимости принятия в отношении Лузина каких-либо конкретных мер дисциплинарного или репрессивного характера. Те, кто организовал и провел погром Лузина, говорили (и, конечно, действовали) совсем иначе. Вот «Резолюция по поводу статей «Правды» «Ответ академику Н. Лузину» и «О врагах в советской маске», принятая в 1936 году на общем собрании Математического института АН СССР [39]: «1. Математическая общественность знала в течение ряда лет факты «деятельности» Н. Лузина... 2. Однако... общественность не разглядела в этих фактах лицо врага, прикрывшегося маской советского академика, объясняя их «странностями» характера Н. Лузина. 3. В этой связи мы должны открыто признать, что такая позиция в отношении к Н. Лузину была позицией гнилого либерализма, способствования гнусной антисоветской деятельности Н. Лузина. 4. Великолепная большевистская бдительность помогла «Правде» вскрыть врага, пробравшегося в ряды советских ученых, что послужит нам в дальнейшей нашей деятельности предметным уроком в борьбе за советскую социалистическую науку. 5. Мы призываем всю научную общественность нашей страны к непримиримой борьбе с врагами народа, под какой бы маской они не скрывались... 6. Собрание обращается в Президиум АН с предложением немедленно снять Н. Лузина с постов председателя группы математики АН и председателя математической квалификационной комиссии. 7. Собрание просит Президиум АН рассмотреть в соответствии с п. 24 Устава АН вопрос о дальнейшем пребывании Н. Лузина в числе действительных членов АН. 8. Собрание считает, что в целях обеспечения руководства математической жизнью страны необходимо усилить группу математики, пополнив ее новыми действительными членами и членами-корреспондентами». В этом «замечательном» документе о «происках врага» главное – это, конечно, пп. 6, 7, предусматривающие полный «разгром врага», т.е. освобождение важных постов, и п. 8, позволяющий организаторам разгрома занять позиции «разгромленного врага», т.е. эти посты.

Итак, и в 1920-е – 30-е, и в 1940-е – 60-е гг. С.А. Яновская занималась по существу, одним и тем же – защитой науки, обучением, воспитанием и поддержкой молодых ученых, хотя формы этой работы несколько различались – если в первый период значительный процент времени она уделяла общественно-поли-тической работе, то во второй период этот процент был сведен до минимума.

Кроме главного обвинения в погромах «старых» профессоров, с которым мы, надеюсь, уже разобрались, в вышеприведенных отрывках [4],[36] Софье Александровне ставится также в вину то, что, будучи «красным профессором», она своими публикациями «способствовала... созданию тяжелой атмосферы вокруг ряда известных математиков (например, Д.Ф. Егорова...)», что даже «статья С.А. Яновской вышла в майской книжке журнала..., а осенью... Д.Ф. Егоров был сослан в Казань, где через год скончался», что вообще С.А. Яновская «сформировалась как партийный функционер, вращающийся в академических кругах». Думаю, что обвинение в «способствовании созданию тяжелой атмосферы» нелепо не только с точки зрения юриспруденции: хорошо известно, что хозяин страны – Сталин принимал свои решения по одному ему известным причинам, не ориентируясь на степень тяжести атмосферы, созданную усилиями активных трудящихся, а также «красных» и «обычных» профессоров. (Хороший пример: в начале августа 1936 года, когда «дело Лузина» достигло апогея и несчастного академика должны были вот-вот репрессировать, Сталин дал «отбой» и Лузина отпустили, зато вскоре арестовали ведшего его дело главного ученого секретаря АН СССР академика Горбунова и в 1938 году расстреляли как «врага народа». Кстати сказать, в группе молодых ученых, инициировавших «дело Н.Н. Лузина», не было ни одного «красного профессора» – только «простые профессора»: П.С. Александров, А.Н. Колмогоров, С.Л. Соболев, Л.А. Люстерник и др.). Так что Яновская не имела никакого отношения к репрессиям против Д.Ф. Егорова (Д.Ф., кстати сказать, в 1920-е гг. руководил математическим семинаром, который она посещала, т.е. был ее учителем, что для нее было важным). А обвинять ее за статью, через полгода после которой Егорова сослали, и вовсе нелогично, поскольку «после этого» не означает «вследствие этого». Ну, а на вопрос, была ли С.А. «партийным функционером, вращающимся в академических кругах», или «ученым, пользующимся доверием других ученых и принимаемым в партийных кругах», отвечает следующая подлинная история. В 1938 г. Э.Я. Кольман был снят со своего официального поста завотделом науки Московского Горкома ВКПб и с неофициального поста представителя математического сообщества Москвы в партийных кругах... И тогда по взаимному согласию указанных сообщества и кругов новым представителем единодушно назвали Софью Александровну Яновскую. Это было ее профессиональное и человеческое признание обеими сторонами – математиками и партией.

8. Обвинения продолжаются
Приведенные выше публиковавшиеся в прошлые годы работы, посвященные С.А. Яновской и содержавшие направленные против нее обвинения в соучастии в «погромах» ученых дореволюционной формации, не разделявших марксистскую идеологию, так никогда и не были подтверждены конкретными фактами. Несмотря на это, поток подобных ни на чем не основанных работ продолжается до сих пор.

Итак, передо мной «Рецензия на статью В.И. Лeвина «С.А. Яновская – человек, педагог, ученый»». Эту рецензию автор получил осенью 2007 года из журнала «Вопросы истории естествознания и техники», куда была представлена указанная статья. Рецензент утверждает, что «Ничего нового эта статья не содержит, за исключением критики некоторых авторов (И.Г. Башмаковой, В.А. Успенского, С.С. Демидова, В.А. Бажанова) за высказанную ими точку зрения об участии С.А. в 1930-е годы в погромах ученых старой формации. Критика эта выглядит очень наивной. Представляя Софью Александровну «идеальным человеком», автор странным образом трактует ее позицию в «деле Лузина» как позицию человека, проводившего «обычную идеологическую работу партийцев... среди беспартийных». На самом же деле, Софья Александровна, выступая против Н.Н. Лузина с обвинениями, внешне носившими характер критики недостойных действий Лузина, не могла не понимать (она была умным человеком), какую грозную силу несут ее обвинения. Да, деятельность Софьи Александровны в целом носила безусловно положительный для развития нашей науки характер. Но, живя и действуя в это страшное время, она не избежала участия в творившихся тогда несправедливых делах. Она была живым человеком и тоже боялась, и, когда чувствовала, что почва под ней начинала гореть, могла прибегнуть и к неблаговидным действиям, даже и к доносу. Предлагаемая автором интерпретация позиции С.А. в 1930-е годы не имеет под собой никаких оснований. Считаю, что печатать эту статью не следует. РЕЦЕНЗЕНТ».

Вот такой отзыв анонимного рецензента! В нем, по существу, С.А. Яновская обвиняется в том, что она сознательно выступила с публичной критикой Н.Н. Лузина, зная, что эта критика может нанести ему большой вред. Это серьезное обвинение, и рецензент должен был его соответствующим образом обосновать, приведя либо факты, свидетельствующие о том, что выступление С.А. было именно сознательной попыткой нанести вред Лузину, а не критикой недостойного, по ее мнению, поведения ученого, либо заменяющее такие факты логическое обоснование. Однако в рецензии нет ни того, ни другого. (Фраза рецензента «С.А., выступая против Лузина с обвинениями, внешне носившими характер критики недостойных действий Лузина, не могла не понимать (она была умным человеком), какую грозную силу несут ее обвинения» не может быть логическим обоснованием, поскольку она исходит из предположения, что умный человек может понять все. На самом деле умный человек может понять только то, что разыгрывается по правилам, которых придерживается он сам либо которые он точно знает. Однако Сталин «играл» совсем по другим правилам, чем Яновская, и вдобавок никому не сообщал эти правила. Поэтому тогда – в июле 1936 года, т.е. за год до начала Большого Террора, у С.А. Яновской не было никакой информации, чтобы предсказать возможные отрицательные последствия своего выступления с критикой Лузина). Еще серьезнее выглядит второе обвинение против С.А. Яновской, выдвинутое в указанной рецензии – что «она была живым человеком и тоже боялась, и когда чувствовала, что почва под ней начинала гореть, могла прибегнуть к неблаговидным действиям, даже и к доносу». Однако обоснования опять никакого – ни фактологического, ни логического. Ссылку на страх как причину доносительства всякого «живого человека» нельзя принимать всерьез, поскольку боятся все, но доносят только слабые и аморальные люди, а С.А., судя по отзывам близких и друзей (см. п. 6), никак не относилась к ним.

А вот другая, значительно большая по объему работа на эту же тему – монография Б.В. Бирюкова «Трудные времена философии. С.А. Яновская» [40]. Автор книги – ученик Яновской, сделавший под ее руководством в 1950-е годы кандидатскую, а в 1960-е – докторскую диссертацию, специалист по истории логики и философским вопросам кибернетики. Этот ученик С.А. Яновской, который, по его собственным словам (см. п. 6), «благодаря С.А. стал тем, кто он есть», пишет о своей учительнице: «В октябре 1930 года Д.Ф. Егоров (выдающийся математик, глава «Московской математической школы» – В.Л.) был арестован по сфабрикованному делу № 200256 «О центре всесоюзной контрреволюционной организации «Истинно православная церковь»»... Егорова приговорили к пяти годам заключения, но затем этот приговор был заменен высылкой в Казань на пять лет. Там в следующем году Д.Ф. скончался в больнице... Не существует никаких документов, говорящих о каком-либо участии С.А. Яновской в «деле Егорова». Трудно, однако, предположить, что она в нем не участвовала. Косвенно это подтверждается ее словами, сказанными в Харькове на Всесоюзном съезде математиков (в 1930 году – В.Л.)... Объяснение же тому, почему никаких документальных свидетельств ее участия в гонениях на Д.Ф. не обнаружено, я вижу в том, что свидетельства эти уничтожены». Итак, в приведенном фрагменте Бирюков с полной определенностью обвиняет С.А. Яновскую в соучастии в убийстве Д.Ф. Егорова, не представляя при этом никаких доказательств своего обвинения. Более того, фактически утверждается – опять-таки без всяких доказательств – что существовали документы, свидетельствующие об участии С.А. в гонениях на Д.Ф., однако они были уничтожены. Данная цепочка рассуждений человека, называющего себя специалистом по логике, удивительна тем, что в ней трижды нарушен основной закон логики – закон достаточного основания. Конечно, такие рассуждения не имеют никакой доказательной силы, и с их помощью ничего доказать нельзя. Обращает на себя внимание фраза из приведенного фрагмента «Трудно предположить, что она (Яновская) в нем («деле Егорова») не участвовала». На самом деле, наоборот, трудно предположить, что она могла участвовать в таком деле. Действительно, С.А. Яновская воспитывалась в традиционной еврейской семье, где традиция исполнения библейских заповедей, в частности, почитания родителей, неукоснительно соблюдалась и передавалась детям. Д.Ф. Егоров был руководителем математического семинара, который в 1920-е годы посещала С.А. Яновская, при этом он отмечал ее большие способности к математике. Между ними были нормальные отношения учителя и ученика, которые близки отношениям между родителями и детьми. В этих условиях С.А. в силу своего воспитания и глубоких внутренних убеждений (см. п. 6) просто не могла участвовать в каких-либо акциях, направленных на гонения, а тем более – физическое устранение своего учителя, которому она была многим обязана.

Еще один фрагмент из той же книги [40], в котором Б.В. Бирюков снова негативно характеризует свою учительницу С.А. Яновскую. «Вполне понятна позиция С.А. Яновской, занятая ею в деле Лузина в 1936 г. В томе «Дело академика Ник. Ник. Лузина» [41] мы находим приложение – «Против Лузина и лузиновщины (собрание математиков МГУ)». Оно начинается со слов о том, что представители московской математической общественности, профессора и преподаватели, научные работники и аспиранты НИИ математики, механики и астрономии МГУ собрались на механико-математическом факультете университета, чтобы обсудить статьи в «Правде» о деятельности Н.Н. Лузина. Что же в этой деятельности было сочтено заслуживающим осуждения? Об этом мы узнаем из резолютивной части данной публикации, где о вредительской деятельности Лузина говорится следующее: разгромленный и разбитый враг не сложил, однако, оружия. Лишенный возможности открытого выступления, он применяет все более и более разнообразные приемы маскировки, все искуснее пряча свое действительное лицо. Ярким примером этого является разоблаченная «Правдой» в статьях «Ответ академику Н. Лузину» и «О врагах в советской маске» деятельность Н. Лузина. Давая заведомо ложные похвальные отзывы, выдвигая малоспособных математиков и затирая талантливую научную молодежь, печатая все свои хорошие работы за границей и помещая в советских изданиях лишь малоценные статьи, издеваясь при этом над собственными похвальными отзывами и работами, помещенными в советских журналах, лицемерно льстя в глаза советской научной молодежи и сообщая по секрету друзьям, что время молодежи подходит к концу, Лузин думал, что одурачивает нашу научную общественность. Явствующая из всех этих фактов вредительская деятельность этого господина нашла, однако, должную оценку на страницах «Правды», сорвавшей с него советскую маску.

С.А. Яновская выступала на этом собрании с главным докладом. Она повторила те обвинения, которые мы привели выше».

Итак, в данном фрагменте Бирюков обвиняет С.А. Яновскую в соучастии в гонениях и клевете на Н.Н. Лузина. Однако эти обвинения основаны на очевидном подлоге. Действительно, два последних предложения приведенного фрагмента означают, что Яновская, выступавшая на собрании первой, якобы повторила те обвинения против Лузина, которые нашли отражение в итоговой резолюции собрания, составленной после его окончания на основании всех прозвучавших на нем выступлений. Однако такое физически невозможно. Стало быть, здесь С.А. пытаются приписать то, чего она не могла говорить. А говорила она на самом деле о том, что Лузин не соблюдает нормы этики, обязательные для любого ученого: занимается плагиатом, недобросовестно относится к подготовке учебников, двурушничает и т.д. (подробнее см. п. 7). В сказанном ею не было ничего такого, что было бы неизвестно сотрудникам МГУ. И другие выступавшие на собрании подтвердили это [41]. Так, проф. Понтрягин сказал, что «в течение многих лет в кулуарах математического факультета МГУ говорили о многих подлостях Лузина. Как могло случиться, что с таким авторитетом мог процветать такой человек, как Лузин? Наша математическая общественность находится под воздействием авторитетов. Это понятно в том случае, если авторитетами являются вполне достойные люди. Но плохо то, что такой человек, как Лузин, который утратил свой авторитет в кругу математиков факультета, продолжает пользоваться большим весом в кругах АН, в ряде инстанций и в математической печати». Проф. Бухгольц указал на «совершенную ненормальность такого положения, что Лузин со своей подмоченной репутацией оказывался царем и богом в математических кругах. Если Лузин не захочет, то и через квалификационную комиссию не пройдешь, и в «Математическом сборнике», и в «Известиях АН» не напечатают, и в заграничную печать не попадешь. Словом, если какой-нибудь начинающий работник не понравится Лузину, то ему конец». Проф. Колмогоров напомнил, что «в свое время Лузин сделал многое для развития математики, перед ним были перспективы крупного советского ученого, но началось его моральное и политическое падение. В этом ответственен не только Лузин. Многие знали о крайне непорядочном отношении Лузина к делу и лицам и все же находились с ним в прекрасных отношениях».

Вот еще одна большая недавняя работа, значительная часть которой посвящена С.А. Яновской, – книга философа В.А. Бажанова «История логики в России и СССР» [42]. Эта книга, в отличие от предыдущей книги того же автора [36], претендует на роль университетского учебника. По своему содержанию материал о С.А. Яновской в новой книге аналогичен материалу в предшествующей, который уже разбирался выше (см. п. 7). Отличие, однако, заключается в том, что в работе [42] делается очень своеобразная попытка объяснить бесконечную преданность и самоотдачу С.А. по отношению к своим ученикам. Бажанов пишет: «Ее внимание и бескорыстная помощь молодежи, вступающей в науку, были формой покаяния, причем покаяния не словом, а делом». Разумеется, такое предположение о покаянии С.А. означает наличие ее вины перед кем-то. Аналогичный взгляд можно встретить иногда и у других исследователей. Так, по свидетельству Б.В. Бирюкова [40] «ученик Яновской Д.П. Горский высказал взгляд, что полное самопожертвования поведение Яновской было своего рода формой ее покаяния; евреи не знают покаяния в христианском его понимании, и Софья Александровна нашла способ загладить ту вину, которая на ней несомненно лежала, – добрыми поступками». Но подобные объяснения поведения С.А. Яновской нелогичны и потому не могут быть приняты. Действительно, С.А. была неверующим, тем более нерелигиозным человеком, так что понятия греха, покаяния и т.д. были ей глубоко чужды. И, если бы она в самом деле признала и решила загладить свою вину перед кем-то, она, как светский и здравомыслящий человек, встретилась бы с тем, перед кем виновата, и попросила бы у него прощения. Например, с Н.Н. Лузиным, перед которым, согласно [4, 36, 40], она была виновата своим участием в так называемом «деле Лузина» и который после указанного дела благополучно прожил еще четырнадцать лет. На самом деле ничего подобного не произошло. Поэтому единственное, что остается предположить, если следовать объяснениям Бажанова и Горского, – это то, что Яновская решила загладить свою вину перед одними людьми – своими коллегами-математиками – совершением добрых дел по отношению к другим людям – ее ученикам и близким. Однако такое объяснение поведения С.А. Яновской не только нелогично, но и абсурдно, особенно если учесть, что, по воспоминаниям учеников и близких, по отношению к ним она всегда совершала только добрые дела (см. п. 6). Так что и это объяснение поведения Яновской не может быть принято. Возникает естественный вопрос: чем же на самом деле объясняется бесконечная преданность и самоотдача С.А. Яновской к своим ученикам и близким? Ответ, на наш взгляд, лежит на поверхности: тем, что С.А. была по-настоящему хорошим и добрым человеком, для которого совершать добрые дела по отношению к близким столь же естественно, как и дышать. К сожалению, историки науки, изучавшие ее научную биографию, не заметили этого самого простого и естественного объяснения (или не захотели заметить).

По прочтении предыдущего и настоящего разделов у некоторых читателей могут появиться вопросы о том, каким же человеком Софья Александровна была на самом деле. Этим читателям рекомендуем просмотреть следующую подборку работ о С.А., принадлежащих людям различных поколений, профессий и взглядов: [2–4, 30–35, 43–48]. Думаем, что после этого все их сомнения рассеются.

9. Уровень С.А. Яновской как ученого
Целый ряд исследователей творческой деятельности Софьи Александровны Яновской, включая и ее бывших учеников, высказываются в том смысле, что эта деятельность не была собственно научной деятельностью в области математики и логики, а лишь способствовала таковой у других лиц. Так, И.Г. Башмакова и др. пишут [4]: «Марков был первым заведующим кафедрой с момента ее создания весной 1959 г. Тогда она называлась просто кафедрой математической логики. Колмогоров руководил кафедрой после смерти Маркова, с начала 1980 года. Яновская никогда не заведовала данной кафедрой. Однако она сделала, может быть, больше, чем кто-либо, чтобы само существование математической логики в МГУ – а тем самым и существование кафедры – стало реальностью. В частности, заведуя кафедрой истории математики, она «пригревала» на ней математическую логику, и едва ли не первые аспиранты МГУ по этой тематике – Ю.Т. Медведев и В.А. Успенский – числились аспирантами этой кафедры. Софья Александровна не вела собственной исследовательской работы в области математической логики, но приложила немало усилий, чтобы такую работу могли вести другие». Еще конкретнее высказывается Б.А. Кушнер [30]: «Будучи одним из старейших профессоров университета, С.А. все же находилась на мехмате в несколько необычной и не очень простой ситуации. Проблема состояла в том, что Софья Александровна была не исследователем, а экзегетом. Она не доказывала теорем, лемм и т.д. Она была мыслителем, историком, философом и защитником математики (что и от кого приходилось защищать... – читателям старшего поколения разъяснения не нужны)».

Здесь считаем необходимым высказаться с полной определенностью. Математик – это не только человек, который доказывает теоремы. К числу математиков должны быть отнесены и все те, кто объясняют теоремы, доказанные другими; изучают историю математических открытий; занимаются обоснованием (философией) математики и т.д. – ведь все эти виды исследовательской деятельности, которыми занималась и С.А. Яновская, способствуют развитию математики, формированию в ней новых научных направлений, доказательству новых теорем и т.п. Поэтому Софья Александровна, вне всякого сомнения, является ученым-мате-матиком. Формально этот ее статус был признан еще в 1935 году, когда Математическая квалификационная комиссия АН СССР присудила ей ученую степень доктора физико-математических наук и присвоила ученое звание профессора математики. Несомненно, что С.А. могла вести собственные чисто математические исследования, создавать теории, доказывать теоремы – ее выдающиеся математические способности были отмечены еще в 1916 г. С.О. Шатуновским (см. § 2) и в середине 1920-х гг. – Д.Ф. Егоровым. Однако она предпочла другой путь – делиться своими идеями с научной молодежью, помогать ей вести свои математические исследования, доказывать теоремы, писать статьи и книги (§ 4). Так что многие научные идеи и результаты, которые могли принадлежать С.А. Яновской лично, оказались рассыпаны по публикациям ее многочисленных учеников.

Уровень научных работ С.А. Яновской очень высок. Это связано, в первую очередь, с содержанием этих работ, характеризующимся «стремлением дойти до сути вещей..., удивительным даром проникать внутренним взором в глубь явления, доискиваясь до его причины» [33]. Так, занимаясь историей математики, она интересовалась, прежде всего, не фактологией развития математических знаний (хотя и этой стороной истории математики она занималась весьма обстоятельно), а узловыми проблемами становления математики как аксиоматической науки, в чем весьма преуспела. Например, ей удалось объяснить, почему одни разделы математики быстро принимают форму аксиоматических теорий, а другие – нет [4],[10]. Занимаясь же философией (основаниями) математики и математической логикой, она строго сформулировала проблему соотношения содержательного и формального в научном знании (в первую очередь, математическом знании, строящемся на дедуктивной основе) и сыграла ведущую роль в поиске путей ее разрешения [34]. Что касается формы научных работ С.А. Яновской, то она подстать их содержанию и характеризуется исключительно скрупулезной и добросовестной работой над источниками, логически безупречным изложением материала, точным и ясным языком. Важно отметить, что С.А. Яновской удалось то, что не удается большинству ученых даже с высоким уровнем научных работ: она стала основателем двух крупных научных школ: советской школы истории математики и советской школы математической логики.

Мы видим, что у С.А. Яновской имеются очень большие заслуги перед наукой и высшей школой страны. Почему же страна не воздала ей должное – не присвоила ей никаких почетных научных и педагогических званий, не наградила премиями, не избрала в Академию наук? Ответ очень прост: Софья Александровна была исключительно скромным человеком и никогда не только не предпринимала каких бы то ни было усилий, чтобы такие звания и премии получить, но даже не заикалась об этом (в отличие от большинства современников своего круга, активно, а иногда и агрессивно – см. пп. 7, 8 – занимавшихся такой деятельностью). В этих условиях для ее заслуженного награждения требовалось лишь вмешательство одного-двух авторитетных ученых-математиков, осознающих важность сделанного этим человеком и готовых совершить Поступок. К сожалению, таких людей не нашлось, хотя многие крупные ученые-математики (П.С. Александров, А.Н. Колмогоров, А.А. Марков, П.С. Новиков, С.Л. Соболев, И.Г. Петровский и др.) высоко ценили ее профессиональные достижения и относились к ней с глубоким уважением. В связи с этим заметим, что, когда в какой-либо области науки такие люди находились, подобные вопросы решались достаточно просто даже в эпоху Сталина. Например, когда в 1946 г. на Общем собрании Академии наук СССР, обсуждавшем прием новых членов АН, Президент АН академик-физик С.И. Вавилов заявил с трибуны, что ему стыдно, что он – академик, а Л.Д. Ландау – нет, вопрос о членстве Ландау в АН СССР был решен в течение считанных минут.

10. Заключение
Софья Александровна Яновская прожила большую, яркую и очень непростую жизнь. Воспитанная в духе идей социальной справедливости, защищая их потом на фронтах гражданской войны, она осталась верна им до конца своих дней, перенеся со временем центр тяжести своей борьбы на научно-педагогическую деятельность и сделав все, чтобы десятки молодых людей – ее учеников – стали настоящими учеными и настоящими людьми и заняли подобающее им место в обществе. Ей было нелегко: она сталкивалась с сопротивлением, испытывала страх, постоянно боролась с тяжелой болезнью, ее преследовало (и преследует до сих пор) непонимание. Но она ни разу не свернула со своего пути. Она была несчастлива в личной жизни, хотя вышла замуж по любви, за товарища по борьбе и единомышленника. Но и это не остановило ее. Что же поддерживало ее, давало силы жить и работать? Сама Софья Александровна, выступая в 1966 году на торжественном заседании в МГУ по поводу ее 70-летия, объяснила все тем, что всегда трудилась, сознавая свой долг ученого перед народом, что ее окружали хорошие люди, которых она беспредельно любила: коммунисты, вместе с которыми она сражалась на фронтах гражданской войны; ученые, вместе с которыми работала; ее близкие и ученики. Что ей повезло – она встретила на своем пути выдающихся людей – руководителей одесского подполья в годы гражданской войны, своего мужа И.И. Яновского, известного математика А.Я. Хинчина и др.

С.А. Яновская и в 70 лет осталась верна идеалам и убеждениям молодости. Мало кому удается такое. Она была счастливым человеком…

Библиография
1.
Яновская С.А. Автобиография // Женщины – революционеры и ученые / Ред. Минц И.И., Ненароков А.П. М.: Наука, 1982. С. 81–82.
2.
ККильберг Х.И. Верность долгу // Женщины – революционеры и ученые / Ред. Минц И.И., Ненароков А.П. М.: Наука, 1982. С. 104–107.
3.
Шестопал М.Г. Безграничная любовь к людям // Женщины – революционеры и ученые / Ред. Минц И.И., Ненароков А.П. М.: Наука, 1982. С. 116–118.
4.
Башмакова И.Г., Демидов С.С., Успенский В.А. Жажда ясности // Вопросы истории естествознания и техники. 1996. № 4. С. 108–119.
5.
Яновская С.А. Категория качества у Гегеля и сущность математики // Под знаменем марксизма. 1928. № 13. С. 30–71.
6.
Яновская С.А. Закон единства противоположностей в математике // Естествознание и марксизм. 1929. № 1. С. 17–32.
7.
Яновская С.А. Идеализм в современной философии математики // Естествознание и марксизм. 1930. № 2–3. С. 10–31.
8.
Яновская С.А. О математических рукописях Маркса // Под знаменем марксизма. 1933. № 2. С. 74–115.
9.
Маркс К. Математические рукописи / Ред. Яновская С.А., Рыбников К.А. М.: Наука, 1968. 640 с.
10.
Яновская С.А. Из истории аксиоматики // Историко-математические исследования. 1958. Вып. XI. С. 63–96.
11.
Яновская С.А. Из истории преподавания математики в Московском университете // Историко-математические исследования. 1955. Вып. 8. С. 127-180.
12.
Яновская С.А. О роли математической строгости в творческом развитии математики и специально о «Геометрии» Декарта // Историко-математические исследования. 1966. Вып. 17. С. 151–183
13.
Яновская С.А. Методологические проблемы науки. М.: Наука, 1972. 280 с.
14.
Яновская С.А., Гливенко В.И. Логика математическая // БСЭ. Изд. 1-е. Т. 37. 1938. С. 326–330.
15.
Яновская С.А. Вступительная статья и комментарии // Гильберт Д., Аккерман В. Основы теоретической логики. М.: ИЛ, 1947.
16.
Яновская С.А. Предисловие и комментарии // Тарский А. Введение в логику и методологию дедуктивных наук. М.: ИЛ, 1948.
17.
Клини С. Введение в метаматематику. М.: ИЛ, 1957.
18.
Черч А. Введение в математическую логику. М.: ИЛ, 1960.
19.
Гудстейн Р.Л. Математическая логика. М.: ИЛ, 1961.
20.
Яновская С.А. Основания математики и математическая логика // Математика в СССР за тридцать лет. М.–Л.: ГИТТЛ, 1948. С. 11–52.
21.
Яновская С.А. Математическая логика и основания математики // Математика в СССР за сорок лет. М.–Л.: ГИТТЛ, 1959. С. 13–120.
22.
Яновская С.А. О так называемых определениях через абстракцию // Под знаменем марксизма. 1935. № 4. С. 154–170.
23.
Яновская С.А. О некоторых чертах математической логики и отношении ее к техническим приложениям // Применение логики в науке и технике. М.: Изд-во АН СССР, 1960. С. 3–21.
24.
Яновская С.А. Предисловие // Тьюринг А. Может ли машина мыслить. М.: Физматгиз, 1960. С. 3–7.
25.
Яновская С.А. О философских вопросах математической логики // Проблемы логики. М.: 1963. С. 3–17.
26.
Яновская С.А. Преодолены ли в современной науке трудности, известные под названием «апорий Зенона»? // Проблемы логики. М.: 1963. С. 116 136.
27.
Яновская С.А. Логика высказываний // Философская энциклопедия. Т. III. М.: 1960. С. 205–209.
28.
Яновская С.А. Исчисление // Философская энциклопедия. Т. II. М.: 1960. С. 387–390.
29.
Яновская С.А. Предисловие // Карнап Р. Значение и необходимость. М.: ИЛ, 1959.
30.
Кушнер Б.А. Несколько воспоминаний о С.А. Яновской // Вопросы истории естествознания и техники. 1996. № 4. С. 119–123.
31.
Гуковская В.А. Прекрасная способность помогать окружающим // Женщины – революционеры и ученые / Ред. Минц И.И., Ненароков А.П. М.: Наука, 1982. С. 115–116.
32.
Юшкевич А.П. Призвание мастера // Женщины – революционеры и ученые / Ред. Минц И.И., Ненароков А.П. М.: Наука, 1982. С. 108–111.
33.
Башмакова И.Г. Одаренная умом и сердцем // Женщины – революционеры и ученые / Ред. Минц И.И., Ненароков А.П. М.: Наука, 1982. С. 100–103.
34.
Бирюков Б.В. Выдающийся исследователь логических основ научного знания // Женщины – революционеры и ученые / Ред. Минц И.И., Ненароков А.П. М.: Наука, 1982. С. 87–96.
35.
Горский Д.П. Математик-марксист // Женщины – революционеры и ученые / Ред. Минц И.И., Ненароков А.П. М.: Наука, 1982. С. 83–87.
36.
Бажанов В.А. Очерки социальной истории логики в России. Ульяновск: СВНЦ, 2002.
37.
Яновская С.А. Очередные задачи математиков-марксистов // Под знаменем марксизма. 1930. № 5. С. 88–94.
38.
Против Лузина и лузиновщины (Собрание математиков МГУ) // Фронт науки и техники. 1936. № 7. С. 123–125.
39.
Резолюция по поводу статей «Правды» «Ответ академику Н. Лузину» и «О врагах в советской маске» // Успехи математических наук. 1937. Вып. III. С. 275.
40.
Бирюков Б.В. Трудные времена философии. Софья Александровна Яновская: Время. События. Идеи. Личности. М.: Либроком, 2010. 310 с.
41.
Дело академика Н.Н. Лузина / Ред. Демидов С.С., Левшин Б.В. Санкт-Петербург: Изд-во РХГИ, 1999. 312 с.
42.
Бажанов В.А. История логики в России и СССР. М.: Канон+, 2007. 335 с.
43.
Бирюков Б.В., Борисова О.А. Софья Александровна Яновская – мыслитель, исследователь, педагог // Вопросы философии. 2000. № 5.
44.
Левин В.И. Очерки истории прикладной логики. Пенза: Изд-во Пензенской гос. технологической академии, 2007. 284 с.
45.
Левин В.И. С.А. Яновская и история математической логики // Проблема конструктивности научного и философского знания. 2009. № 12. С. 47–74.
46.
Левин В.И. С.А. Яновская – человек, педагог, ученый. К 115-летию со дня рождения // Педагогика и просвещение. 2011. № 1. С. 61–72.
47.
Войшвилло Е.К. Интервью с профессором кафедры логики Е.К. Войшвилло (1992 г.) // Философский факультет МГУ имени М.В. Ломоносова: страницы истории. М.: Изд-во Московского ун-та, 2011. С. 401–412.
48.
V.I. Levin. Sofia Alexandrovna Yanovskaya, the Person, Teacher and Scientist // Logic in Central and Eastern Europe: History, Science and Discourse. University Press of America, 2012. P. 671–687 (USA).


Откуда пошла «новая хронология»?
Андрей Новиков
novaya-hronologiya-1.pdf


«Феномен Фоменко» в контексте изучения современного общественного исторического сознания
Сигурд Шмидт
http://scepsis.net/library/id_573.html

В основе статьи - доклад 1 февраля 2003 г. на заседании XV научной конференции, организованной кафедрой источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин Историко-архивного института Российского государственного гуманитарного университета «Источниковедческая компаративистика и историческое построение» в честь профессора Ольги Михайловны Медушевской.

 нажми
«Новую хронологию» (далее: НХ) математика академика А.Т. Фоменко и его сотрудников рекламируют как «сенсационную концепцию новой хронологии древности и средневековья» — об этом читаем на переплете книги Г.В. Носовского и А.Т. Фоменко 2002 г. «Какой сейчас век?» За последнее десятилетие в нашей стране никакая другая концепция в области истории не имела подобной рекламы в печати, теле- и радиопередачах и не вызывала такой заметный общественный резонанс, столько откликов ученых разных специальностей, — тем самым, сочинения А.Т. Фоменко (далее: АТФ; аббревиатура, принятая в изданиях соответствующей тематики) и его сторонников и суждения об этом (от апологетических до разоблачительных) в средствах массовой информации и в научных изданиях обретают значение исторических источников, имеющих самостоятельное значение при ознакомлении с состоянием общественного сознания и особенно историознания России рубежа веков.

НХ опирается на соображения Н.А. Морозова, зародившиеся у него еще в конце XIX в., в период долголетнего заключения в тюрьме за революционную деятельность, когда узник начал размышлять о несоответствии датировок событий в Библии и доступных ему астрономических данных. Обратил он внимание и на повторяющиеся совпадения событий и их продолжительности на протяжении достаточно длительного времени и на достаточно обширной территории, что допускает отождествление «исторических» лиц, живших, как принято обычно полагать, в разные эпохи (Юлия Цезаря и Юлиана Отступника и др.), передатирование и иную расшифровку событий: так, прототипом Иисуса назван известный христианский «святой» Василий Великий (имя его и означает царственный), подвергнутый казни в 368 г., и не распятию, а столбованию, т.е. посажению на кол, откуда его сняли, когда исполнилось предсказание о лунном затмении, и он прожил еще одиннадцать лет. Предполагал Морозов и фальсификацию сочинений античных авторов (Цицерона и др.) в средние века и т.п. В 1907 г. Морозов издал книгу «Откровение в грозе и буре», где автором Апокалипсиса признавал не евангелиста Иоанна (Иоанна Богослова), а знаменитого церковного проповедника III-IV веков Иоанна Златоуста, архиепископа Константинополя, описавшего впечатление от страшной грозы, пронесшейся над островом Патмос в 395 г.

Историко-хронологические построения Морозова были изложены в семитомном труде, получившем по предложению издательства наименование «Христос» (авторское название — «История человеческой культуры в естественнонаучном освещении»), вышедшем, правда, лишь, в 1924-1932 гг. Уже восьмидесятилетним, в 1934 г. Морозов стал вырабатывать новый взгляд и на историю русского средневековья[1]. Эти соображения его были опубликованы уже посмертно. Но с работой Морозова, представлявшейся ему самому и лицам его окружения продолжением труда по всемирной истории, близкие Морозову лица (подпавшие под обаяние и его личности, и его идей — исторических рассуждений и догадок, недоумений филологического, точнее сказать, этимологического порядка) были знакомы не только по устным обсуждениям, но и по авторским вариантам написанного (или наговоренного) текста.

Н.А. Морозов — мыслитель редких по универсальности дарований и высокой по тому времени образованности в области как естественных и точных, так и гуманитарных наук, обладавший к тому ж замечательным литературным даром и способностями педагога, умевшего изящно и доступно объяснять ранее незнаемое и даже непонятное (в студенческие годы в нем видели будущее светило Московского университета), оказался в тюрьме двадцативосьмилетним и провел там двадцать три года. Морозов не имел тогда возможности общения с людьми науки и ознакомления с новой мировой научной литературой — а это обязательное условие, если не зарождения, то, во всяком случае, оформления любой научной теории, тем более проверки ее восприятием специалистов. К сосредоточенным же размышлениям о ходе истории Древней Руси он приступил уже восьмидесятилетним в 1934 г.; и окружавшие его в те годы друзья и сотрудники не были специалистами в сфере гуманитарных наук, и, следовательно, профессионально не владели информацией о новейшем в отечественной истории: близкий Н.А. Морозову и академику С.Ф. Ольденбургу Д.О. Святский — один из руководителей краеведческой деятельности в стране, был арестован в период, когда преследовали краеведов, и после 1929/1930 гг. не мог уже вернуться ни в Ленинград, ни к прежней любимой им работе, а В.Р. Мрочек был историком математической науки [2].

Н.А. Морозову доступны были гениальные прозрения (о строении атомов, о существовании нейтральных химических элементов и пр.), что отмечено академиками С.И. Вавиловым и И.В. Курчатовым [3]. Морозов способен был к масштабным обобщениям и тонким наблюдениям (даже, как выясняется, о современной общественной жизни, когда заметил в шутливых стихах еще 1918 г.: «Записалася / Русь марксистскою, / А осталася / Монархистскою»).

Однако он явно не чужд был увлечению фантастическими идеями и склонен был к проектам по меньшей мере странным и практически труднореализуемым. Так, в письме к председателю Совнаркома В.И. Ленину от 11 августа 1921 г. Морозов писал не только о своей работе «по приложению астрономии к истории», ниспровергающей «всю древнюю хронологию, особенно теологическую», но и о

«проекте нового упрощения русской орфографии, в основе которой лежит замена точки более бросающимся в глаза значком вроде звездочки, (которая уже и теперь является значком Республики) и соответственно уничтожения заглавных букв, становящихся излишними, что сокращает типографские кассы и пишущие машины вдвое; а собственные имена взамен заглавных букв можно писать с обязательным ударением, что сразу устранило бы неправильное чтение и иностранных фамилий и других собственных имен».

Морозов, находившийся в Москве проездом, просил о встрече «на четверть часа для разговора». Немудрено, что на конверте письма Ленин написал: «Фотиевой. Ответьте ему письмом, что меня в Москве не было, что я болен. Прочел его письмо и попрошу Луначарского повидаться с ним»[4]. Показательно, что при перепечатке писем Морозова В.И. Ленину в книге 2000 г. (Морозов Н.А. Новый взгляд на историю Русского государства) цитируемый текст опущен и дано лишь краткое упоминание о проекте в обзоре «Упоминания об Н.А. Морозове» в книге (правильнее было бы написать: «в книгах». — С.Ш.) «Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника»[5].

Историко-хронологические построения Н.А. Морозова изначально заинтересовали лишь тех, кто искал пути обоснования мысли о легендарности Иисуса Христа. Математические выкладки Морозова, ставшие основой его исторической «концепции» и лингвистических построений были подвергнуты решительной критике знаменитым математиком А.А. Марковым еще в статье 1916 г. в «Известиях Академии наук»[6]. Свое отношение с изысканной воспитанностью выразил Л.Н. Толстой, которому Морозов в 1907 г. прислал свои сочинения: «Вообще должен сказать, что предмет этот мало интересует меня. Другое дело Ваши записки, которые я прочел с величайшим интересом и удовольствием»[7].

Как и в дореволюционные годы, построения Морозова и на рубеже 20 - 30-х годов XX в. не были восприняты серьезно учеными и гуманитарных, и негуманитарных специальностей (а историк Н.М. Никольский даже заметил по поводу первого тома «Христа», что труд этот представляет интерес «скорее для психиатра», чем для историка[8]), но из уважения к жизненному подвигу и научным заслугам видного общественного деятеля, избранного в 1932 г. почетным членом Академии наук СССР, не подверглись критике в тех формах, которые приняты были в годы «тоталитарного» режима. Имело значение, видимо, и то, что книга (что отмечал и сам автор) «совершенно определенно атеистическая в научном смысле этого слова»[9].

Хотя Н.А. Морозов сделал очень много для организации научной работы в Петрограде-Ленинграде, оставил воспоминания о личных встречах с Марксом, почитался даже среди самих народовольцев легендарной личностью, подобно Вере Фигнер (которая в 1934 г. назвала себя, обращаясь к нему, «сестрой по революции и тюремному заключению»[10]), на представление О.Ю. Шмидта, руководившего тогда Академией наук, наградить почетного академика в 1939 г. в связи с 85-летием орденом Ленина В.М. Молотов отреагировал так: «Не следует человека, всю жизнь бывшего идейным противником Ленина, награждать орденом его имени»; и ученый был удостоен тогда лишь ордена Трудового Красного знамени.

Через пять лет, когда стало демонстрироваться изменение отношения властей к «старой» интеллигенции, Н.А. Морозова наградили все-таки орденом Ленина; и в юбилейной брошюре «Николай Александрович Морозов: К 90-летию со дня рождения», написанной его супругой К.А. Морозовой, кратко пишется и об историко-хронологических соображениях ученого. И все-таки, когда мой отец О.Ю. Шмидт, неизменно восхищавшийся живостью ума, многообразием интересов и бодростью духа Морозова, поехал в Борок в июле 1944 г. поздравлять от имени Академии наук ее почетного члена с 90-летием, «высоко оценена» была его «научная работа» именно в области естественных наук. Это цитаты из письма юбиляра О.Ю. Шмидту, и там же: «...а мои историологические работы еще ждут своего признания и четыре их больших тома, которые я Вам показывал и которые уже десять лет назад я предлагал Государственному издательству, еще не напечатаны...»[11]

Интерес к «историологическим» воззрениям Н.А. Морозова был в 70-е годы возрожден видными молодыми математиками Московского университета М.М. Постниковым и вслед за ним A.T. Фоменко и некоторыми их коллегами. Они пытались эти воззрения развивать, используя и новейшую литературу, и методику в области точных наук, и современную компьютерную технологию. Обращались и к историко-филологическим трудам XX в., но преимущественно скептической тенденции, где обосновывались сомнения в датировке и происхождении памятников истории и культуры, в возможности применения тех или иных методик датирования и изучения памятников прошлого, и особенно в достоверности отображения или сохранения следов тех или иных исторических явлений — событий (в частности, военных действий), поступков «исторических» лиц, обстоятельств их кончины.

Однако в начале 80-х годов М.М. Постников и А.Т. Фоменко «переругались» (определение Ю.М. Лотмана 1982 года[12]), и дальнейшее публичное развитие НХ (и особенно ее популяризации) связано с именем Фоменко и привлеченных им сотрудников.

Согласно НХ, противостоящей традиционной хронологической концепции истории, известные нам события древности и почти всего средневековья, происходили не ранее второго тысячелетия нашей эры, а памятники истории и культуры, свидетельствующие о них, являются подделками XV - начала XVIII в., и там смещены не только датировка, но и сведения об «исторических» лицах и территориях, и явственно обнаруживаются «династические параллелизмы».

Так, произведения античных авторов на древнегреческом и латинском языках выдаются за дело рук мастеров культуры эпохи Возрождения, так же как и античные статуи, а древнегреческий философ Платон (V-IV в. до н.э.), живший в III в. н.э. философ Плотин и византийско-итальянский гуманист XIV-XV вв. Плетон — якобы одно и то же лицо, что явствует и из близкого созвучия их имен; и вообще «античные» события «являются фантомными дубликатами, отражениями средневековых оригиналов»[13] (под «фантомом», как известно, понимаем причудливое явление, призрак); Вифлеемская звезда, возвестившая о рождении Иисуса Христа, — вспышка сверхновой звезды в 1054 г., а распят Иисус был на горе у Царьграда (Константинополя) на берегу пролива Босфор. Именно там, мол, был основан первый Рим в X-XI вв. нашей эры, а уже в XIV в. основали его «филиал» — Рим в Италии.

При этом особенно подчеркивается роль предков нынешних россиян в ранних событиях мировой истории и указывается на «сдвиг» более чем на 400 лет в русской истории, так как «события 940-1200 гг. практически полностью аналогичны событиям 1350-1610 гг.», и «средневековая Монголия и Русь есть два названия многонационального государства, раскинувшегося на территории, примерно совпадающей с Российской империей начала XX века», и «это государство иноземные захватчики никогда не завоевывали»[14]. Формулируются помимо прочего гипотезы, будто Великий Новгород — это город Ярославль на Волге, а Ирландия в определенный период отождествляется с Россией; Куликовская битва, мол, происходила в центре нынешней Москвы, а московский князь Димитрий Донской и Тохтамыш — одно и то же лицо (и В.А. Кучкин имел основания озаглавить свою язвительную статью: «Новооткрытая битва Тохматыша Ивановича Донского (он же Дмитрий Туйходжаевич Московский) с Мамаем-маминым сыном (на московских Кулижках)»[15]. Оказывается, и Иван Грозный — не реальный человек, а «сумма» нескольких отдельных царей. Остальные «галлюцинации на мотивы русской истории» (определение академика Л.В. Милова[16]) в том же жанре фантастики, выдаваемой за научную. А историческая география — по определению другого академика А.А. Зализняка — становится «наукой о массовых путешествиях городов и стран по лику земли»[17]. (Отступления у создателей НХ от нормальной психики могут представлять самостоятельный интерес не только для медиков, но и для изучающих особенности стиля творческой деятельности. Не исключено, что самолюбию Постникова и Фоменко льстило возможное сравнение с творческой биографией самого великого Ньютона, занявшегося проблемами исторической хронологии)

Материалы, доказывающие научную неосновательность НХ, объединены были в книгах 2000 г. издания: «История и антиистория: критика «новой хронологии» академика А.Т. Фоменко» (издательство «Языки русской культуры»), где напечатаны материалы научной конференции на Историческом факультете Московского университета в декабре 1999 г. и некоторые другие (в том числе и более ранние по времени публикации), причем труды не только историков и филологов, но и математиков, физиков и астрономов. Эти же и сходные по тематике материалы объединены в Сборнике Русского исторического общества «Антифоменко» (т. 3 (151); там же помещена и библиография работ 1977-2000 гг. с критикой НХ. В 2001 г. издательство «Языки славянской культуры», поскольку тираж издания 2000 г. был быстро распродан и рецензии на книгу появились во многих СМИ, подготовило «издание второе дополненное» под заголовком «История и антиистория: Критика «новой хронологии» академика А.Т. Фоменко: Анализ ответа A.T. Фоменко». О разборе Г.В. Носовским и А.Т. Фоменко статьей первого издания этого сборника см. статьи М.Л. Городецкого и А.Д. Зализняка.

В издании «Отчет Российской Академии наук в 2000 году: Важнейшие итоги» в разделе об исторических науках сочли необходимым сообщить также о том, что

«проведен систематический критический анализ новой концепции всемирной истории (так называемой «новой хронологии»), которая развивается в трудах академика A.T. Фоменко. В сборнике «История и антиистория» ученые разных специальностей, профессионально связанные с кругом проблем исторической хронологии, показали полную научную несостоятельность построений Фоменко»[18].

В 2001-2002 гг. изданы книги, подготовленные московским издательством «Русская панорама» в серии «Антифоменко». Это и материалы (в основном ранее издававшиеся) конференции декабря 1999 г. на Историческом факультете Московского университета, и книги «Русская история против «новой хронологии», «Астрономия против «новой хронологии», и выпуски «Антифоменковская мозаика» с перепечаткой ранее опубликованного и новыми материалами, в том числе и пародийными юмористическими сочинениями с критикой НХ (как верно отмечено в аннотации к сборнику «Антифоменковская мозаика — 2»: «Новая хронология» — это серьезно?»: «Смешно — значит, не опасно, по крайней мере не страшно»).

Однако эти полезные издания сочинений действительно научно квалифицированных авторов в скромных мягких обложках теряются среди многообразия книг А.Т. Фоменко, Г.В. Носовского и других в твердых переплетах, с зазывными названиями, с изображениями знаменитых лиц или исторических памятников.

Особенно существенно то, что пропагандисты НХ намеренно уклоняются от ответов на возникающие у критиков их концепции вопросы: кто же из современников или близких предшественников обосновавшего общепринятую историческую хронологию французского гуманиста Скалигера, жившего в XVI - начале XVII в., а так же из современников первых двух царей Романовых, могли создать те памятники, которые ранее все относили к более отдаленному периоду истории? А ведь они сами же подчеркивают то, что это очень трудоемкая деятельность, требующая как специальной подготовки, так и немалого времени, когда характеризуют процесс работы образованнейшего знатока античности в эпоху Возрождения Поджо Браччолини, якобы сочинявшего труд, приписываемый древнеримскому историку Тациту[19]. Если античные памятники письменности созданы знаменитостями эпохи Возрождения (причем в разных европейских странах), зачем всем им понадобилось утаивать результаты своего мастерства — и это в век распространения переписки между гуманистами, но в то же время соперничества в славе? И где нашли столько высокоодаренных и широко образованных знаменитостей? не говоря уже о памятниках изобразительного искусства, предназначенных (и нередко еще в мастерской автора) для публичного обозрения, или о подразумевающей коллективное участие работе по созданию памятников архитектуры! Скалигер, видимо, оказался в сговоре помимо великого астронома Кеплера и с другим младшим своим современником Шекспиром, действия драм которого происходят и в Древней Греции, и в Древнем Риме! А кто, когда, под чьим руководством мог произвести повсеместно множество предметов каждодневного обихода, относимых обычно к эпохе античности и раннего средневековья? И оставалось ли вообще время (не говоря уже об умении и желании) у людей XVI-XVII вв. на массовое производство подделок под старину, столь отличных (и по внешнему виду, а зачастую и по предназначению) от тех, которые были им нужны в повседневной жизни? И как можно было организовать доставку сих многообразных фальсификатов на отдаленные территории, да еще закопать их, чтоб было чем заняться археологам нового времени? Стоило ли расставаться и с монетами из драгоценных металлов, да и вообще чеканить монеты, не имевшие реального хождения на рынке? и т.д., и т.п.

Без приведения данных об организации системы массовой индустрии подделок, тем более массовой же их перевозки, опрокидывается вся конструкция НХ. Об этом писали едва ли не все ученые-гуманитарии, выступавшие с критикой НХ: применительно к отечественной истории особенно сокрушительны язвительные статьи академиков А.А. Зализняка и В.Л. Янина, о древностях Средиземноморья — статья Г.А. Кошеленко[20].

Однако конструкторы НХ цинично утаивают от массового читателя своих сочинений суть подобных критических замечаний, заведомо зная, что познакомиться с ними можно лишь в сравнительно малотиражных (хотя и высокоавторитетных в научном мире) изданиях; уклоняются они последние годы и от открытого устного диспута с оппонентами.

Невероятность НХ очевидна всякому историку. Да и любой более или менее вдумчивый человек заметит, наблюдая не только экспонаты музеев, но и окружающее нас (и прежде всего старинные здания, их интерьер), что невозможно было шестьсот-четыреста лет назад организовать повсеместно столь массовую индустрию подделок и их перевозки.

На многочисленные фактические ошибки и недостаточное овладение современной исследовательской методикой указано уже в обстоятельных (и во многом очень привлекательных остроумной формой изложения) работах авторитетнейших специалистов, среди которых академики — языковед А.А. Зализняк, историки Л.В. Милов, B.C. Мясников, В.Л. Янин, математик С.П. Новиков, физик В.Л. Гинзбург[21]. В рекламных аннотациях к изданиям «фирмы Фоменко» неизменно декларируется, что книги их предназначены «для самых широких кругов читателей, интересующихся применением естественнонаучных методов в гуманитарных науках». А.А. Зализняк убедительно показал, что это дезинформация и используются в изданиях последних лет, рассчитанных на широкую публику «обычные гуманитарные методы». Последнюю свою статью «Принципы полемики по А.Т. Фоменко» А.А. Зализняк заключает фразой: «Итак, математическая непреложность «нового учения» есть фикция. Что же касается гуманитарной составляющей этого учения, то ее уровень находится ниже всех принятых в гуманитарных науках норм»[22]. Методологическая несостоятельность концепции АТФ и критики использования естественно-научных методов в трудах историков (и прежде всего археологов), «дикий произвол» в отборе и толковании исторических явлений и особенно в области филологии, убедительно показаны в статье скончавшегося в 2000 г. философа и методолога науки С.В. Илларионова, опубликованной посмертно в № 6 журнала «Вопросы философии» за 2002 г.

Поэтому дополнять их соображения новыми указаниями на ошибки, неточности, подтасовки фактов, беззастенчивое жульничество в печатной продукции сочинителей НХ, пожалуй, уже и ни к чему. Хотя, занимаясь более шестидесяти лет изучением истории России времени Ивана Грозного, я мог бы детально продемонстрировать нелепость суждений их об этой эпохе, а также неосведомленность об исторических источниках той поры и о массиве литературы, посвященной периоду правления Ивана Грозного.

Отмечу лишь то, что сочинители НХ опираются, по существу, на исторические и историко-географические представления того времени, когда творил сам Н.А. Морозов. А с тех пор ведь значительно обогатились возможности исторических наблюдений, расширились междисциплинарные научные взаимосвязи. Теперь можно уже выявлять воздействие географического и даже космического факторов на общество как в строго локализованном секторе, так и в сравнительно узких хронологических рамках; усовершенствовались приемы исследования демографических показателей, сведений о повседневной жизни, микроистории в отдаленные эпохи и опознания реликтов их в последующее время (в языке, в обычаях, в понятиях об экологии и имагологии, в социальной психологии); изменились кроме того и понятия о шкале ценности исторических источников, т.е. всего того, что может источать информацию, полезную для историка: фрагменты орудий труда и остатки пищи оказываются подчас интереснее для историка (и особенно этнолога), чем драгоценные художественные изделия, а свидетельства о миграции (людей и предметов обихода, и того, что относим к фауне и флоре) важнее преданий о подвигах и афоризмов «исторических» деятелей.

Выясняется также очень большая роль подсознания при определении не только вкусовых, но и идеологических предпочтений, в приверженности к определенным историко-культурным традициям (выражающейся в частности в стремлении к повторению освященного опытом и конкретными действиями многих поколений, становящемуся уже ритуалом). К познанию прошлого и современности нельзя (как становилось все более очевидным) подходить, опираясь только на представления о главенствующем факторе рационального начала, т.е. на постулат господствующего в конце XIX в. позитивизма.

Выясняется, что первоначальной функцией не только жеста, но и слова на заре человечества было его сутгесторное воздействие, т.е. внушение не через рассудок, а через чувство (гипотеза Б.Ф. Поршнева). Общепризнанны уже существенные особенности и отличия в социальной психологии в разные периоды развития человечества. Теперь уже отмечают не только особый тип мышления человека первобытной эпохи, но и особенности психологии и действенности органов чувств (определяющих во многом и рассудочное восприятие) в сравнительно недавнее время. Так, обоняние в XVI — XVII вв. (как показал Р. Мандру) играло в повседневной жизни человека большую роль, чем в последние столетия, когда (с изобретением окуляров) усиливается роль зрения. На человеческое сообщество проецируются также наблюдения из области этологии — науки, изучающей поведение живых существ в естественной среде.

Осознали (прежде всего, размышляя в историческом аспекте о менталитете), что не все постигается, тем более оценивается, в категориях рационализма — и это особенно важно в жизни каждого человека и человечества в целом: любовь и ненависть, симпатия и страх, вкусовые предпочтения, многое в представлениях вероучений, в понятиях о «чести». Тем самым обнаружились высокие достижения в духовной жизни и в отражавшей и выражавшей ее материальной культуре даже в период средневековья, долго воспринимаемого самоуверенно и примитивно лишь как сумрачный этап между светом античности и Возрождения, подготовившего рассвет научной и философской мысли Века Просвещения. В ином свете предстала тогда сама культура простонародья и значение ее в корневых основах современности, даже ее технологии.

Существенно расширились и, так сказать, историко-географические горизонты — воспитанные в лоне христианской цивилизации, мы теперь в гораздо большей мере связаны с другими цивилизациями, в основе которых иные конфессионально-культурные представления; изменились и понятия о роли европоцентризма (и переселенцев из Европы) и соответственно о месте в предыдущие века неевропейских народов в развитии мировой культуры и в становлении современной шкалы историко-культурных ценностей.

Обо всем отмеченном выше, как и о других новациях в исторических и смежных с ними науках, немало данных содержится в российских изданиях последних десятилетий — особенно Института всеобщей истории и Института научной информации по общественным наукам РАН. Между тем не только новейшая, но и сравнительно новая научная литература (второй половины XX в.), как правило, оказалась не учитываемой при изложении соображений общего характера о путях развития человечества. «Литература», т.е. список, приложенный к книге «Какой сейчас век?», удивляет набором преимущественно устаревших книг (хотя, иногда, и замечательных для времени их первого издания) и случайностью их объединения.

При этом умело имитируется знакомство с новейшей историко-филологической литературой и критическое отношение к ней. Поскольку среди авторитетных ученых-гуманитариев нет таких, которые придерживались бы концепции НХ, то ссылки на их труды обычно даются лишь в тех случаях, когда можно использовать это для скептической критики отдельных положений или методических приемов, упоминаемых в тексте видных современных отечественных историков. В то же время подобный прием создает выигрышную в рекламных целях видимость обращения к новейшим научным трудам, отечественным и зарубежным. АТФ и его сотрудники по существу рассматривают историографические факты вне контекста всей затронутой в этом историческом труде проблематики, и явно пользуются тем, что широкая публика, как правило, мало знакома с цитируемыми или упоминаемыми научными сочинениями.

Ученого, занимающегося отечественной историографией, некоторые приемы рассуждений в сочинениях, обосновывающих НХ, возвращают даже в докарамзинскую эпоху развития исторической мысли и в дошлецеровский период обращения с летописными текстами. Именно подобного рода наивные предположения этимологического характера (о происхождении географических имен, звуковом сходстве имен и фамилий) находим в памятниках историографической самодеятельности второй половины XVIII в.: когда, объясняя происхождение названий верхневолжских городов Решма и Кинешма, обращались к фольклору и ссылались на восклицание персидской княжны, брошенной Степаном Разиным в волжские волны (не говорим уже о том, что Разин не доплыл до этих мест, и персиянка вряд ли успела овладеть русским языком).

А беспомощность (и в то же время самоуверенность) в прочтении летописных текстов явственно заметна, к примеру, при обращении к ним для обоснования версии, будто бы «в эпоху Куликовской битвы Москва еще только-только создается». На с. 401 книги «Какой сейчас век?» читаем: «Лишь после (выделено в книге. — С.Ш.) Куликовской битвы, то есть лишь в конце XIV века, Дмитрий Донской, стал отстраивать Москву, что и говорит летописец прямым текстом: «Князь великий Дмитрий Иванович заложи град Москву камену и начаша делати безпрестани». Авторам невдомек, что речь идет о начале строительства белокаменного кремля вместо прежнего деревянного; «градом» же, «городом» еще и в начале XX в. называли именно Кремль. Остатки прежнего Кремля из толстенных бревен давно обнаружены археологами, и об этом напечатано в работах, упомянутых в «Литературе» к изданию книги 2002 года.

В данной работе «феномен Фоменко» рассматривается не в плане развития научной (или антинаучной) мысли, а как явление (и даже комплекс явлений) современной нам общественной жизни. Тем самым под «феноменом Фоменко» разумеется не столько сочиненное А.Т. Фоменко и его сторонниками, сколько массовое тиражирование таких сочинений и — главное — ставшее массовым доверие к этой наукообразной продукции, к геростратизму по отношению к прошлому, причем в масштабах как глобальной истории, так и истории своей страны. А это обретает для ученых интерес не только в плане историографическом (подразумевая под историографией также систему изучения истории и распространения исторических знаний[23]), но в большей мере в плане изучения общественного сознания и социальной психологии.

При этом не следует отрывать рассмотрение трудов самого АТФ и его сотрудников от иной подобной же квазинаучной литературы недавних лет. Там также прокламируется пересмотр утвердившихся в науке и широком общественном сознании моделей исторического процесса и его хронологии и представлений о датировке исторических событий, памятников истории и культуры и их происхождении. И такие сочинения тоже обычно порождены непрофессионалами исторической науки. Так, И.В. Бестужев-Лада в своей публицистической статье фельетонного стиля, правда, с удачно выбранным заголовком «Антиистория, или как сделать историю продажной?...»[24], начинает с рассмотрения сочинений С. Валянского и Д. Калюжного, в большей мере опирающихся на первоосновы этой историографической мифологии — на написанное Н.А. Морозовым[25]. Иногда эти и подобные им сочинения включают в ту совокупность коммерческой литературы, которую стали называть «фолк-хистори».

Имя А.Т. Фоменко взято как нарицательное для рассматриваемого феномена и воспринимается в качестве такового подобно имени Герострата. И не потому лишь, что лица, причастные в той или иной степени к созданию и пропаганде НХ опираются на авторитет академика-математика (так, в книге доктора геолого-минералогических наук И.В. Давиденко «Ложные маяки истории: Историческая фантазия», изданной в 2002 г., в главе «Ложные маяки истории» подглавка, следующая за имеющей наименование «Пессимизм Карамзина», озаглавлена «Время Анатолия Фоменко»), а прежде всего потому, что именно Фоменко и его соавтору Г.В. Носовскому удалось осуществить «столь мощно раскрученный коммерческий проект, удачно симулирующий научные исследования» (формулировка Д.М. Володихина[26]). Поэтому наблюдения, относящиеся к деятельности «фирмы Фоменко», становятся достаточно репрезентативными при размышлениях о современном состоянии отечественного историознания и манипулировании им. И далее речь пойдет лишь о восприятии литературы последнего десятилетия, когда степень личного участия Фоменко в конвейерном производстве псевдонаучных трудов установить нелегко, но имя академика по-прежнему остается «высокой маркой фирмы».

* * *

В 1970-1980-е годы труды, возрождающие историко-хронологические конструкции Н.А. Морозова, но опирающиеся при этом на новейшие литературу и научную технологию, могли казаться небезынтересными в методическом плане — они выходили в изданиях не только Московского университета, но и Академии наук, Тартуского университета.

Сначала это вызывало даже определенное любопытство у тех ученых, которые были заняты проблематикой точных наук. Они могли представляться своеобразной игрой (а это время особого внимания к теории игр и возможностям ее применения), допускающей любую вариантность при точном следовании абстрактным законам математической логики. Хотя к тому времени логицизм как направление в основаниях математики, отвергающее кантовский тезис о синтетическом характере математических истин и пытающееся определять все в рамках дедуктивной логики без использования каких-либо положений нелогического характера, утрачивал уже свою привлекательность даже в среде математиков. Ибо, если тезис о «сводимости математики к логике» оказался невыполнимым, то тем более это относится к обществоведению.

Но все равно это было в русле давней тенденции пренебрежительного отношения математиков к гуманитарным наукам с их непредсказуемым многообразием факторов и систем их выявления и определения форм взаимодействия, что нашло четкое выражение еще в запомнившейся устной полемике 20-х годов XX в. на заседании Академии наук: тогда вице-президент, математик В.А. Стеклов заявил, что «науки делятся на естественные и противоестественные», а другой академик, историк С.Ф. Платонов, ему парировал: «Нет, милостивый государь, на общественные и антиобщественные». Этим хотелось показать, что историки, не имеющие, как правило, возможности ни экспериментальным путем воспроизвести изучаемое явление прошлого, ни выразить соизмеримыми единицами его конкретное воздействие на будущее, обречены на системы доказательств, кажущиеся менее убедительными, чем принятые в точных и естественных науках, в инженерной практике.

Историки же и филологи, хотя и осознавали, что историческая хронология, давно превратившаяся в составную часть исторической науки, по-прежнему воспринимается АТФ и его сторонниками разделом прикладной математики, были увлечены тогда перспективными возможностями математизации гуманитарных наук и ожидали, видимо, также извлечь для себя нечто полезное. Любопытны, особенно в данном контексте, устные воспоминания 1981 года видного археолога Б.А. Колчина о разговоре с ректором Московского университета академиком И.Г. Петровским, приехавшим в Великий Новгород, где работала знаменитая археологическая экспедиция, возглавляемая тогда А.В. Арциховским. Выдающийся математик был человеком широчайшей образованности, книголюбом. Поэтому когда с ним стали говорить о «математизации археологии» и соответствующем оснащении Лаборатории естественнонаучных методов Института археологии АН СССР (возглавлявшейся Колчиным), ректор предупредил: «Не увлекайтесь; это так все обоюдоостро,., не везде нужна математика; иногда она наоборот вам будет вредить, мешать, ... надо все делать невероятно осторожно, продуманно,.. и не забудьте саму археологию, чтобы у вас вся эта математика не заглушила голыми фактами, голыми таблицами и калькуляторными схемами вот именно то, что вы хотите знать — именно историю культуры, человеческой культуры — историю материальной культуры, историю производительных сил и так дальше»[27].

Традиционно полагали, что и рассуждения в духе воззрений Постникова и Фоменко тоже могут стимулировать дальнейшие изыскания. Ведь сомнения — двигатель прогресса; тем более что совершенствование методики исторического исследования зачастую предопределяется уточнением и пересмотром ранее принятых хронологических и локальных данных и выявлением подделок памятников, датирующихся прежде иным временем (что известно даже по учебным пособиям по палеографии и дипломатике).

Показательна позиция Ю.М. Лотмана, которому В.А. Успенский прислал статью Постникова и Фоменко (причем сразу же предупредив, «что не рекомендует и ответственности не несет»[28]), изложенная в письме от 26 марта 1980 г. к брату его, Б.А. Успенскому: «Статья Постникова — бред! Но печатать будем...»[29]). Правда, Ю.М. Лотман счел необходимым статью эту «Новые методики статистического анализа нарративно-цифрового материала древней истории» в сборнике 1982 г.[30] сопроводить серьезным редакционным замечанием статейного объема. Там сказано:

«Однако не следует забывать, что в одном ряду статистических подсчетов как сопоставимые берутся данные из документов весьма различной семиотической природы. Между тем именно от этого зависит «коэффициент искажения». Известно, что с текстами с сильной степенью мифологизации связано стремление к гиперболизации событий. При этом составитель документа ставит перед собой цель предельно идеализировать изображаемое событие, а не «точно» его описывать. Стремление усилить степень стихийных бедствий, увеличивать число погибших при сражении входит в ритуал составления текста. В этих условиях расхождение документального и астрономического описания может свидетельствовать не о фальсификации или позднем происхождении, а именно о раннем создании, о принадлежности ко времени, когда поэтизация ценилась выше, чем фактичность. Статистическому подсчету затмений должен предшествовать семиотический анализ каждого источника».

Это наблюдение подтверждается примером семиотической дешифровки «Песни о Роланде».

Остановился Ю.М. Лотман помимо прочего на «труднообъяснимых повторяемостях в истории», что привлекло внимание еще Плутарха. Так, уже среди известных ему полководцев было немало одноглазых. Лотман напомнил, например, о живших на рубеже XVIII и XIX вв. Кутузове и Нельсоне и объяснил их специфические травмы тем, что именно они оказывались во время боя впереди сражающихся. Указываются на «поразительные совпадения» в биографиях писателей XIX в.; уязвима и восходящая к Н.А. Морозову система рассуждений, когда «исторические события рассматриваются как взаимно независимые, между тем, как это отнюдь не является очевидным». Убежден Лотман и в том, что понятие «самостоятельности» литературного памятника позднее, ибо не только все фольклорные произведения, но и творения Шекспира «с широчайшей цитатностью и зависимостью от многочисленных источников»[31]. Добавим к этому пушкинского «Евгения Онегина», что убедительно показано тем же Лотманом.

Любопытна близость подобных наблюдений литературоведа и культуролога к рассуждениям математика академика С.П. Новикова. Последний передает свое впечатление еще второй половины 70-х годов от системы доказательств АТФ:

«Выслушав Фоменко, я спросил его, как можно делать выводы из столь неточного по своему характеру материала? Это ведь не раздел математической логики. Знаем ли мы, какой уровень точности в древних описаниях? Был ли Фукидид свидетелем событий, придавал ли значение разнице между полным и неполным затмениями? Одним словом подобные выводы — очевидная нелепость»[32].

Сторонники НХ на первых порах мало затрагивали область отечественной истории, поэтому видные специалисты в этой сфере знаний не сочли нужным опровергать такие построения в серьезного значения трудах источниковедческой направленности. Жаль было и времени и сил на дополнительное обоснование того, что и так очевидно всем историкам — как ученым, так и популяризаторам исторических знаний. Полагали, вероятно, и то, что Фоменко угомонился, тем более что распался его союз с Постниковым и его напугала негативная реакция в Отделении истории АН СССР, и особенно в Отделе науки ЦК КПСС. Затем 29 июня 1981 г. под председательством академика Ю.В. Бромлея (заместителя академика-секретаря Отделения) состоялось заседание, где критиковали НХ. В ответном письме, направленном Фоменко было зафиксировано: «Ваши выводы были подвергнуты решительной критике специалистами шести гуманитарных институтов, а также сотрудниками Астрономического института им. Штернберга»[33]. В письме, датированном 28 августа 1982 г. Ю.М. Лотман сообщил Б.А. Успенскому о том, что получил «oт Фоменко истерическое письмо о том, чтобы их (т.е. Постникова; и Фоменко. — С.Ш.) статью снять, т.к. в ЦК очень недовольны их публикацией, и он полностью пересмотрел свои взгляды на исторический процесс» (добавив, что «ничего снять уже нельзя», так как сборник со «статьей уже отпечатан»)[34]. Может, не хотелось и столь откровенно выглядеть выполняющими задание ЦК КПСС, тем более что уже была опубликована обойма журнальнных статей, опровергающая измышления не только по всеобщей истории, но и сами основы этой историко-хронологической конструкции[35]. Во всяком случае, в сборнике статей под редакцией И.Д. Ковальченко о математических методах и ЭВМ в исторических исследованиях предпочли ограничиться статьей неисторика Е.Я. Клименкова и опять-таки на зарубежном материале об «династическом параллелизме», т.е. поразительном соответствии продолжительности правления отдельных династий[36]. По-видимому думали, особенно после информации об обсуждении историками решений июньского Пленума ЦК КПСС в октябре 1983 г., когда однозначно негативно характеризовали НХ[37], что интерес к рассуждениям математиков впредь будет ограничиваться сравнительно узким кругом ученых специалистов.

Однако, как выяснилось позднее, АТФ на этом заработал капитал, оказавшись в общественном мнении среди жертв идеологического диктата — а такими как правило, были ученые новаторских направлений, и к тому же с научными заслугами, признаваемыми мировой наукой; тем более что шовинистического толка тенденция НХ тогда еще слабо прослеживалась. И А.Т. Фоменко использовал это, выступал по телевидению и радио в 90-е годы о препятствиях, чинимых прежним режимом, громившим генетику и кибернетику, продвижению его передовой «концепции» (что справедливо подчеркивает в отклике на книгу А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского «Новая хронология Руси» (М., 1998) Б.Г. Литвак[38]).

Примерно с начала 90-х годов конструкторы НХ стали уделять проблематике отечественной истории и смежных с Россией государств Востока значительно больше внимания. Тогда же от научного типа статей и малотиражных изданий они переходят к подготовке массовых, книжных и даже многотомных. К заготовкам этой продукции, массовой по тиражам и рассчитанной на широкого читателя-неспециалиста, активно подключаются Г.В. Носовский и другие. Более молодой коллега сотоварищи сумели выгодно коммерциализировать научные изыскания (и заблуждения!) видного математика, используя авторитет его академического звания; и ученый не устоял перед соблазном быстрого приобретения известности и легкого обогащения.

В этих изданиях о НХ продолжают ссылаться на Н.А. Морозова и величать его, а авторитет Морозова, как мыслителя и человека высоких моральных достоинств, остается весомым, и другая группа ученых старается ознакомить читателей с архивным наследием того, кого они характеризуют как «русского ученого-энциклопедиста»[39].

Правда, Н.А. Морозов относит основные библейские события к III-V векам нашей эры, согласно же методикам А.Т. Фоменко, они происходили в XI-XVI вв. Но это, мол, не «радикальное отличие» «хронологической концепции» Фоменко «от версии Н.А. Морозова», как определяют сами Фоменко и Носовский[40], между тем, это — показатель того, что ориентация при определении датировки явлений только на данные точных наук, «новые методики независимого датирования», «независимые эмпирико-статистические и астрономические методы в хронологии»[41] (курсив мой. — С.Ш.) приводит отнюдь не к однозначным результатам, а, следовательно, и не может быть признана заслуживающей полного доверия.

Главное же «радикальное отличие» в том, что массовые издания «фирмы Фоменко» конца прошлого и начала нынешнего столетий, это — уже не научная литература, а коммерческое предприятие, не признающее этических норм, свойственных людям науки и научному творчеству. Светлый образ мыслителя-революционера — хоть и фантаста в области «историологии», но неутомимого искателя научной истины и благородного общественного деятеля — цинично используется в откровенно коммерческих целях, причем в духе «дикого капитализма», взросшего в России после событий начала 90-х годов. Если Н.А. Морозов писал Л.Н. Толстому в 1907 г.: «Могу сказать только одно: если мои выводы ошибочны, я первый буду рад, когда их опровергнут»[42], то авторы книг, выходящих под знаком имени Фоменко не склонны и не способны (по своей неподготовленности в области историко-филологических наук и специальных их научных дисциплин) вступить в настоящий научный спор, отделываясь видимостью серьезности их возражений или уничижительными характеристиками оппонентов, что и рекламируется на переплете книги 2002 г. «Какой сейчас век?»: «Авторы не упускают случая дать резкую отповедь недоброжелателям». А наиболее воинственные сторонники НХ, включая знаменитого шахматного гроссмейстера Г. Каспарова, используют лексику, еще недавно считавшуюся недозволенной в обществе людей, признающих себя, если не воспитанными, то хотя бы образованными.

Мнение о массовой продукции «фирмы Фоменко» как о ненаучной начинают сознавать все в большей степени; из изданий высокого рейтинга книги эти постепенно выпадают[43], особенно в провинциальной глубинке, где корневые историко-культурные традиции в меньшей мере искажены модой. Четко выразил такое мнение инициатор создания и ректор Российского государственного гуманитарного университета Ю.Н. Афанасьев во время встречи со студентами в октябре 2002 г., когда отвечал на вопрос:

«Как Вы относитесь к появлению целой оравы людей, придерживающихся »новой хронологии« Фоменко и Носовского?». Ректор сказал, что ученые разных специальностей «сходятся в одном: это шарлатанство, цель которого — извлекать прибыль. Под Фоменко работает много людей, но нет ни одного вменяемого историка. Нас запутывают. Это правда, что история состоит из фальсификаций и мифов — все идеологизировано и политизировано, Фоменко же на этом решил делать деньги, и деньги немалые... «Фоменко попал в струю»,... играет на «патриотизме» — в этом ему не откажешь. А с научной точки зрения это, повторяю, шарлатанство чистой воды»[44].

В книге А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского «Какой сейчас век?» в заключение («Наш комментарий 2001 года») приводится высказывание Макса Планка. Великий физик заметил, что «новая научная идея редко внедряется путем постепенного убеждения и обращения противников, редко бывает, что Савл становится Павлом. В действительности дело происходит так, что оппоненты постепенно, вымирают, а растущее поколение с самого начала осваивается с новой идеей»[45]. В данном случае, однако, можно полагать, что вымрут получающие доход от наукообразных спекуляций, ибо последователей их взглядов среди научно перспективных молодых историков не появилось. Не воспринимать же как серьезную книжку четырех малоизвестных авторов «Заговор против русской истории: Факты, загадки, версии», написанную с претензией на публицистическую хлесткость и с явным шовинистическим душком, изданную в Москве в 2001 г. 15-тысячным тиражом! Такого рода издания обычно даже не упоминают в историографических обзорах, но книжка предварена словом самого мэтра «Вместо предисловия (академик поясняет)»[46]

Очевидно, судя по сноскам во втором издании в 2001 г. (и притом 12-тысячным тиражом!) постыдной для бывшего профессора Историко-архивного института книги Н.И. Ходаковского «Спираль времени, или будущее, которое уже было» (где из новейшей литературы упомянуты только эта книжка четырех авторов да творения самих Г.В. Носовского и А.Т. Фоменко), что среди докторов исторических наук других отступников от своей науки организаторам этого бизнеса найти не удалось.

Убежден в том, что сравнительно скоро к многотиражным изданиям книг A.T. Фоменко и Г.В. Носовского станут обращаться не для удовлетворения интереса к познанию далекого прошлого или загадок памятниковедения, а при изучении России рубежа тысячелетий. И эпопея наращивания в нашей стране популярности построений АТФ окажется любопытной прежде всего при ознакомлении с особенностями развития массового общественного и собственно исторического сознания именно в эти годы (а также, и с поучительной и для психологов, и для экономистов практикой манипуляций, обеспечивших наукообразной продукции столь быстрый коммерческий эффект).

Задача статьи, повторяю, попытаться подойти к «феномену Фоменко» именно в плане изучения явлений современного общественного сознания и поделиться некоторыми предварительными соображениями историка и современника интервенции агрессивных дилетантов в сферы культуры, исторических знаний и развития наук, рассматривая это также в контексте нашей педагогической практики, воспитания и обучения школьной молодежи.

«Феномен Фоменко» порожден совмещением многих обстоятельств, характерных именно для постсоветского периода, отражающих явления как глобальные, так и присущие особенностям отечественной действительности, — причем в сферах политико-идеологической и социоэкономической, науки, культуры и психологии. Организаторы конвейера массовых изданий «фирмы Фоменко» учли это и в той или иной мере использовали. Пока можно отметить то, что уже сейчас становится очевидным и позволяет определить взаимосвязи и последствия некоторых явлений.

Главное, пожалуй, совпадение во времени специфических обстоятельств общественно-политической жизни и социально-экономических условий в нашей стране с виртуализацией общества, когда реальные явления (действия, предметы) заменяются их образами-симуляциями, и впервые стало ощутимым виртуальное пространство сети Интернет. Примерно, с конца 80-х годов наблюдается погружение в виртуальный мир компьютерных игр, когда стало можно имитировать явления под реальность и вступать с этим иллюзорным миром в общение. Широко распространившееся слово-термин «виртуальный» не имеет еще утвердившегося толкования в русском языке. В «Новом толковом словаре русского языка» Т.Е. Ефремовой (М., 2000) оно истолковано следующим образом: «такой, который может или должен проявиться, возникнуть и т.п. при определенных условиях». «Толковый словарь русского языка конца XX века. Языковые изменения» (СПб, 2000) предлагает такое понимание: «логический, не имеющий физического воплощения или реализованный только в компьютере». И потому-то доверие у сравнительно образованной части общества к сенсационной НХ обнаружилось первоначально у лиц с физико-математическим и инженерно-техническим образованием.

Подход к «феномену Фоменко» в контексте виртуализации общества[47], когда человек так называемой эпохи Постмодерн[48], погруженный в виртуальную реальность увлеченно «живет» в ней и появляется возможность трактовать общественные изменения и в настоящем и в прошлом с помощью дихотомии «реальное»/«виртуальное», — самостоятельная тема, обещающая интересные наблюдения.

Показательно, что в такой период ощутимых изменений в социокультурных представлениях, в оценках возможностей получения, восприятия и выдачи информации о настоящем и о прошлом, бестселлером в СССР стал документальный фильм 1970 г., сделанный в ФРГ по книге Э. Деникена «Воспоминания о будущем» (режиссёра Л. Райнля), о пребывании на нашей планете представителей внеземных цивилизаций. (Особенно выразительными казались изображения живых существ в скафандрах — на рисунках в районе пустыни Сахара и в Японии.) Фильм демонстрировался в кинотеатрах с программой «Наука и знание». Ю.М. Ханютин в книге 1977 г. «Реальность фантастического мира», приводя суждения ученых о научной некорректности приведенного материала, отметил доверчивый интерес зрителей, завершив заключением: «Это симптоматично»[49].

Об этом справедливо напомнил также историк-востоковед И.В. Можейко (широко известный как талантливый писатель-фантаст Кир Булычев) в статье, поводом к написанию которой стала НХ. Когда он смотрел фильм, то в сфере знаний своей специальности обнаруживал, «...как врет автор фильма и почему он врет. Но вот он выходит за пределы моих знаний, и тут я начинаю сомневаться, а черт его знает, вдруг в этом что-то есть?» Вот тогда несколько образованных, живого ума ученых, группировавшихся в те годы вокруг блистательного выпускника Историко-архивного института Романа Полольного — писателя и ведущего инициативного редактора журнала «Знание — сила», договорились прийти на просмотр фильма вместе и с записными книжками, и «каждый отмечал вранье в пределах своих знаний». Выбрав набор нелепостей, написали об этом статью в журнал. На статью пришли сотни откликов и все, обвиняющие авторов в безнадежном и вредном консерватизме, а заодно и культивирующую такой консерватизм современную науку. Поэтому И.В. Можейко горестно констатирует: «...вот это единство корреспондентов показало, что особенно хорошо видно сейчас, с высоты прошедших лет: движение нашего мира к ирреальному несомненно и неостановимо!»[50].

А когда популярный телеведущий А. Максимов на протяжении двух месяцев беседовал с одним из «участников неформальной группы «Новая Хронология» (таково самоопределение на странице двенадцать книги «Какой сейчас век?»), то проводился опрос: «Верят ли зрители тому, что пропагандируют с телеэкранов», и, оказалось, что до 70% верят[51]. Совпало это по времени (и, конечно, не случайно) с тем, что книга с нарастающим ускорением утрачивает традиционную и объединяющую поколения роль главного источника знания[52]. Да и в самой книге (и не только в научной, но и в публицистической) теперь больше чем ранее ценят таблицы, схемы, демонстрации расчетов в ущерб достоинствам собственно нарративной основы книги. Подростки гораздо более увлечены компьютерными играми. И, кажется, прав даровитый москвич, тринадцатилетний Саня Пиперский — неоднократный победитель «Интеллектуального марафона» школьников со всей России (сложнейшего конкурса по всем предметам) и в «Турнире Архимеда». Интервью с «нетипичным представителем нового поколения» в газете «Известия» озаглавлено: «И кто теперь читает «Капитанскую дочку»...». Подросток полагает: «Раньше у нас все держалось на каком-то престиже. Сейчас совершенно не престижно иметь много книг в доме или прочитать то, что другие не читали. Все это станет уделом избранных (как на Западе)». Сам юный москвич, к счастью, непрерывно и заинтересованно учится «с помощью энциклопедий и книг» (что отмечено в журналистской «вводке»)[53].

Но это все скорее сферы социологии, психологии, философии, наконец, футурологии. И как профессиональный историк ограничусь тем, что обычно для поля зрения историка или находится на стыке исторических и других наук, понимая, что это может рассматриваться лишь как предварительный материал для обобщающих суждений культурно-социологического плана. Да и суждения эти будут более уместны тогда, когда можно уже будет определить, насколько заметным и длительным оказалось воздействие «фоменковщины» на общественное сознание и прежде всего историознание.

В конце XX в. во всех странах цивилизации, в основе которой лежит симбиоз культур средиземноморской античности и христианства (в европейских странах и в большей части Америки), наблюдается совмещение слепого преклонения перед знанием, достигнутым как бы автоматически (т.е. с помощью сложнейшей технологии без видимого воздействия человека), и в то же время возрождения веры в ясновидцев, астрологов, знахарей, привидения.

Обнаруживается также склонность к отрицанию казавшихся привычными представлений, и, конечно же, более доступных общественности историко-культурных понятий (как широкого плана, так и о конкретных явлениях и памятниках истории и культуры). Совмещается возрастающая уверенность в едва ли не безграничных возможностях новых научных открытий с ощущением особой привлекательности отказа от ранее принятого, опрокидывания авторитетов, даже осмеяния кажущихся теперь старомодными взглядов в сферах культуры и политики. Это отмечают и психологи, и социологи.

Они же констатируют, что при демонстративном подчеркивании самостоятельности суждений, становится все более массовым доверие к вкусам и оценкам, навязываемым ловкой пропагандой (на уровнях не только общественно-политического сознания, но и бытового обихода). Особенно возбуждающе действует телевизионная реклама, когда зависимость человека от телевидения стала едва ли не всеобщей и наше время характеризуют как видеократию.

В первой половине XX в. виднейшие европейские философы размышляли о том, как отражается в общественном сознании и поведении распространение взамен широкого так называемого университетского образования специализированного, «мозаичного». Знаменитый испанский мыслитель X. Ортега-и-Гассет, доказывая, что уже в цивилизации XIX в., «возникли ростки варварства и одичания», что, «когда «людям науки» несть числа, людей «просвещенных» намного меньше, чем, например, в 1750 г. И «с каждым новым поколением, сужая поле деятельности, ученые теряют связь с остальной наукой, с целостным истолкованием мира — единственным, что достойно называться наукой, культурой, европейской цивилизацией». Эти наблюдения замечательного философа имеют прямое отношение к нашей теме.

Специализация, полагает он, возникла тогда, когда образованным человеком называли «энциклопедиста». Но постепенно «специализация вытесняла в людях науки целостную культуру». К концу XIX в. преобладал в науке «человек, который из всей совокупности знаний, необходимых, чтобы подняться выше среднего уровня, знает одну-единственную дисциплину и даже в этих пределах — лишь ту малую долю, в которой подвизается», и при этом «кичится», именуя «тягу к совокупному знанию» дилетантизмом. Современная наука, продолжает он, «благоприятствует интеллектуальной посредственности и способствует ее успехам». Это «создало крайне диковинную касту» специалистов, которые «хорошо» знают «свой мизерный клочок мироздания и полностью несведущи в остальном». Это «новая порода», ибо «прежде люди попросту делились на сведущих и невежественных — более или менее сведущих и более или менее невежественных». Но специалиста нельзя причислить ни к тем, ни к другим. Нельзя считать его знающим, поскольку вне своей специальности он полный невежда; нельзя счесть и невеждой, поскольку он «человек науки» и свою порцию мироздания знает назубок. Приходится признать его «сведущим невеждой» и такой «господин к любому делу, в котором он не смыслит, подойдет не как невежда, но с дерзкой самонадеянностью человека, знающего себе цену»; и свое невежество он «выкажет ... веско, самоуверенно,., ни во что не ставя специалистов». «Неумение «слушать» и считаться с авторитетом, у этих узких профессионалов достигает апогея», и сознание его «остается и примитивным и массовым»[54].

В то же время не ослабевает тяга внешнего приобщения к реалиям прошлого, точнее к тому, что кажется исторической реалией. Этим обусловлен интерес к так называемым костюмным фильмам и телепостановкам, к использованию напоминаний об истории в рекламных целях, в наименованиях (товаров, общественных объединений и зрелищ, способов поощрения и т.п.). При этом степень действительного соответствия этим историческим реалиям все более уменьшается при массовом производстве и при расчете на массового, а, следовательно, не слишком культурного (не говоря уже о специальной подготовке) потребителя: специфические (индивидуальные) особенности подменяет стереотип, подлинное — подобным или вовсе домыслом. Соответственно падает требовательность к соблюдению исторической точности в произведениях искусства и литературы исторической тематики — даже у профессиональных критиков, акцентирующих внимание (и оценки!) на уровне художественного воплощения замысла.

Особенно очевидно это в кинофильмах и телефильмах, имеющих наибольшую зрительскую аудиторию воспринимающих, и тем самым принимающих именно такое за изображение действительности давних лет. Пример — фильм Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник», сделанный не только по зарубежным лекалам (чем должно было поражать публику нашей провинциальной глубинки), но и в расчете на вкус и уровень «знаний» о России также у зарубежного кинозрителя. Его рекламируют как «энциклопедию русской жизни в великую эпоху императора Александра III». Но, не говоря уже о сюжете, сколько там неточностей в показе реалий и обычаев той эпохи! Следовательно, при постановке фильма, на производство которого потрачено столько денег, не предусмотрели консультации со знатоками быта и памятников материальной и духовной культуры конца XIX в. Это убедительно, с использованием репродукций со многих картин, фотографий и предметов, показано в книге А.В. Кибовского «Сибирский цирюльник: Правда и вымысел киноэпопеи» 2002 г. К сожалению, немало исторических огрехов (при выходе за пределы отображения дачного обихода) оказалось и в действительно выдающемся фильме того же Н.С. Михалкова «Утомленные солнцем», умно и душевно воссоздающем трагедию людей сталинской эпохи[55].

А так как главным источником представлений о прошлом, т.е. об истории, являются давно уже не труды ученых историков (тем более документальные публикации), а произведения художественной литературы[56] и искусства (а теперь особенно киноискусства), то подобный подход к изображению и объяснению прошлого представляется нормой для широкой публики; и обращающийся именно к ней фактически не чувствует ответственности, обязанности по возможности приближаться к исторической правде. Вседозволенность распространяется и на сочинения, представляемые этой публике, как научные.

Учитывая обстоятельства, так сказать, глобальной распространенности, организаторы научно-коммерческого мероприятия, эпатирующего общепринятые исторические знания, использовали, конечно, ситуацию коренных общественно-политических перемен в нашей стране, когда рухнул казавшийся незыблемым партийно-государственный строй и поверженной оказались подпиравшая и пропагандировавшая его моноидеология и прислуживающие ей общественные науки.

Такие события обусловили плюрализм мнений и провозглашение этого ранее недопустимого явления новым образом общественно-политической жизни, а, следовательно, и научной тоже; что обеспечило в том числе безнаказанность за суждения, не имеющие под собой не только серьезных, но и вообще каких-либо оснований. А само чувство приобщения к подобной свободе самовыражения приобретало после десятилетий тягостного диктата мысли особо притягательную привлекательность.

В ту пору резко возросла численность публикаций материалов (в печати, по телеканалам и радио), разоблачающих искажение истории нашей страны в XX в. А виноватыми изображали нередко прежде всего ученых. Хотя на самом деле многие из них не имели ранее информации об этих фактах: им ведь тоже ограничивали допуск к секретной документации, а иные опасались проявлять вызывающую подозрение излишнюю любознательность — «ходить бывает склизко по камешкам иным». Тем не менее было, конечно, немало примеров откровенной фальсификации прошлого «профессиональными» историками; и не только сокрытия исторических данных, но и более удобного на сегодняшний день истолкования ранее известного по публичной печати. Это заметно снизило престиж исторической науки (как и других общественных наук) в широком общественном сознании. Поэтому подчас механически переносили явно очевидные «грехи» историков новейшего времени на всех историков, т.е. изучавших куда более отдаленные эпохи (и тоже, естественно, не безгрешных). Обосновывали это в том числе тем, что все историки вынуждены были придерживаться (более того декларировать свою приверженность) единой методологии, т.е. методологии марксизма-ленинизма, объявленной впоследствии несостоятельной.

Отказ же от вдалбливаемых десятилетиями постулатов (будто общественное сознание всегда определяется общественным бытием и не может само решительно воздействовать на бытие; что характернейшее и наиважнейшее в истории — борьба классов, а смена общественно-экономических формаций — обязательный ход исторического развития) воспринимался многими первоначально как свидетельство того, что у исторической науки вообще нет фундаментальных основ и выверенных опытом научных методик. Тем более что прежде настойчиво приучали к мысли, что в науке истории должно быть одно объяснение явлений и отступление от этого «единственно верного» понимания, не просто является отклонением от линии марксизма-ленинизма, но антинаучно.

В то же время сами историки получили возможность открыто обращаться ко всему наследию исторической науки, в том числе и к написанному эмигрантами, и к новейшей зарубежной литературе, зачастую новаторской по методике и по методологии. Стали рассуждать о теории истории и об альтернативных путях исторического развития, дискутировать в рамках достаточно широкой проблематики, проявился полемический задор (и не в толковании цитат классиков марксизма-ленинизма, как принято было прежде, а с привлечением многообразной литературы как прошлых лет, так и современной).

Обнаружилось большее сближение наук гуманитарных и естественных, вызванное во всем мире в значительной степени тем, что проблемы экологии — т.е. знания об отношении живых организмов и образуемых ими сообществ между собой и особенно окружающей средой — выходят на первый план в жизни всего человечества; лозунг же защиты природы от техногенных и антропогенных воздействий стал знамением времени.

Существенно увеличилось взаимопроникновение методов гуманитарных и иных наук; использование математической методики заметно расширило возможности исторического исследования, не говоря уже о повсеместном введении в обиход ученых гуманитариев новых компьютерных и иных технологий. Все это, конечно, отразилось на новых программах вузовского, а затем и школьного преподавания истории.

Расширялись знания по истории также у широкой общественности, начался поток переизданий исторический литературы давних лет, характеризовавшейся ранее как немарксистская или даже антимарксистская. Показательно, что живой интерес вызвали не только сочинения выдающихся русских мыслителей «серебряного века», но и труды классиков исторической мысли XIX в. и прежде всего «История государства Российского» Н.М. Карамзина, формировавшая культуру исторических представлений россиян на протяжении столетия.

Массовый коммерческий успех издания «Истории» Карамзина объясняется не тем, что ее не издавали все советские годы, тем более не апофеозом самодержавия, ибо большего самодержавия, чем при Сталине, в истории России не было, а «самовластие» как раз либеральный консерватор Карамзин осуждал, осмеливаясь именно самовластцем изобразить Ивана Грозного, столь высоко ценимого Сталиным. А потому, как заметил еще В.О. Ключевский, что «взгляд Карамзина на историю строился... на нравственно-психологической эстетике»[57]. А именно этого-то особенно не хватало в опиравшихся на принципы вульгарного схематизма сочинениях советских историков.

Тогда буквально хлынул поток публикаций — чаще журналистских (но и во многих научных изданиях также), задачей которых было не столько пополнение наших научных знаний, сколько изменение устоявшихся, казалось, представлений о явлениях прошлого, о событиях, лицах, датах, памятниках истории и их судьбе. Узнали, конечно, немало ценного и полезного, но сколько было непроверенного, не подтверждаемого заслуживающими уважения данными, вырванного из контекста, произвольно истолкованного, рассчитанного на сиюминутный эффект! В сложившейся атмосфере ожидания новых исторических сенсаций можно было рассчитывать в том числе на коммерческий успех возвращения к «откровениям» Н.А. Морозова, теперь уже в рекламной упаковке, соответствующей современному стилю научных технологий.

Книги А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского — высокие образцы продукции так называемой «массовой культуры», сделанные очень умело с чутким ощущением вкусов и возможностей потребителей модных изделий интеллектуального жанра. В наше время, когда диплом о высшем образовании стал для многих едва ли не обязательной принадлежностью, научно-популярные издания также можно отнести к достаточно широко распространенным продуктам индустриально-коммерческого характера. Ведь смысловой диапазон того, что стали вкладывать в понятие «масскультуры» широк: от примитивных форм до сложных — и эстетика масскультуры (и не только в музыкальном или изобразительном искусствах) балансирует между тривиальным и оригинальным, изощренным, иногда даже агрессивным. Это отвечает потребности в досуге, в разрядке, в игре, в общении, поддерживает у самого себя представление о живой умственной деятельности.

Если охранник в часы дежурства довольствуется расшифровыванием загадок кроссворда, радуясь своей способности выбора, скажем, одной из нескольких рек, название которых из пяти букв начинается буквой «Д» (Днепр, Донец, Десна, Дунай...), то в нашем случае уже очевидна демонстрация более высокого уровня образованности, наличия научных интересов и склонности к поддержке сенсационных новаций, кажущихся логически обоснованными, тем более что сомнение (как отмечают психологи) всегда выглядит как знак ума и образованности и способствует самоутверждению и закреплению своего положения в общественном мнении.

Издания книг Носовского и Фоменко — это блокбастер. Подобраны были даровитые дизайнеры (или дизайнер?) для демонстрации НХ широкой публике. Книги даже внешне выдержаны в стиле рекламы, свойственной зарубежным зазывным изданиям учебного и научно-популярного типа. Здесь присутствует уверенный стиль изложения и простота языка без злоупотребления иностранными словами, но в то же время с непременным вкраплением научных терминов (тоже иностранного происхождения); нарочитая демонстрация самой методики доказательств и якобы ее доступности; темпераментная подчас полемика; псевдоисториографические пассажи с декларациями, будто историкам, несогласным с их возражениями, нечего им противопоставить; цитаты из трудов других авторов; долженствующие внушить уважение пространные отклонения с научными рассуждениями по частному поводу; указание на данные гуманитарных и особенно негуманитарных наук; схемы, графики, таблицы, сопоставления текстов (как в академических изданиях), иллюстрации, — ведь читателю, считающему себя образованным, следует предлагать продукцию своего рода «ноу-хау». И в то же время авторы не постеснялись в предисловии к изданной в 1998 г. книге «Новая хронология Руси» сформулировать, что, «книга написана так, что ее чтение не потребует от читателя никаких специальных знаний». Б.Г. Литвак замечает, приводя эту цитату: «Как просто и удобно! Все дело в том, что для внедрения «концепции» в историческое сознание людей какие-либо «специальные знания» противопоказаны»[58]. При подобных знаниях сразу же обнаруживаются и абсурдность рассуждений и подтасовка фактов — и исторических и историографических. Высокий уровень полиграфического оформления книг и академическое звание автора должны убеждать в том, что издание достойно покупателя, способного отобрать для себя особо значимое в новейшей литературе. Это — издание для «новых русских» и тех, кто не хочет отставать от них по внешнему образу жизни и видимости интеллектуальных интересов.

Большие тиражи, переиздания, академическое звание автора НХ кажутся в такой среде особенно престижными. Именно этим, в частности прежде всего мотивировал свою поддержку НХ, пытаясь спорить с историками в 2001 г. на Международной конференции социокультурного профиля, видный организатор производства и общественный деятель, доктор технических наук и в прошлом министр. То, что академик удостоен высокого звания за заслуги вовсе не в исторических науках, не имело для него значения; также как и не было известно о том, что тиражи романа Булгарина «Иван Выжигин» намного превышали тиражи выходивших тогда же отдельными изданиями глав «Евгения Онегина» и первого издания всех глав «романа в стихах» в одной книге.

Интерес и доверие к изделиям «фирмы Фоменко» показателен преимущественно для определенной социокультурной среды — лиц из более или менее обеспеченных общественных слоев, с высшим образованием (преимущественно техническим) или получающих такое образование и вышедших из той же среды или стремящихся там оказаться. Эти лица тянутся нередко также к публичной общественной деятельности и следуют особо модному в культурном обиходе своего малого социума, как склонны показать свою причастность к миру искусства, литературы и СМИ те, кто придерживаются ритуала, принятого на сегодняшних тусовках, где обязательны поцелуи и повторы одних и тех же имен, названий спектаклей.

Им самим «культура» их социума представляется приближенной к зарубежным культурным стандартам, позволяющей отбирать кажущееся приоритетным как в технологии повседневности (причем и бытового обихода, и бюрократической организации управления), так и в масскультуре (следовательно, и в ее наукообразной сфере).

При этом особо предпочтительно то, что не уступает внешним (и удобным в пользовании) техническим стандартам зарубежья и в то же время выявляет в чем-то местный колорит и патриотическую настроенность (чему подчас сопутствует и злорадство по поводу бедствий и изъянов зарубежной цивилизации в прошлом и настоящем).

В структурировании НХ обнаруживаются элементы, которые можно счесть за «патриотические». Однако если несколько десятилетий назад исходили из принципа, запечатленного в расхожем выражении: «Россия — родина слонов», и ныне еще находятся в России и особенно на Украине «ученые» и литераторы, выдающие именно предков современных украинцев или россиян за первообитателей «исторических» территорий и родоначальников древнейших правящих династий, то создатели НХ поступают по-иному. И коли начало «российской истории», «истории государства Российского» (как в заголовке многотомной «Истории» Н.М. Карамзина) датируют последними веками первого тысячелетия нашей эры, то и зарубежную историю основательно сократили, лишив ее и античности, и раннего средневековья, а заодно заметно уменьшили территорию исторического действия культурных народов. Напечатано даже восклицание Фоменко 1984 г. (тогда еще только профессора) в кабинете руководящего сотрудника ЦК КПСС: «Я советский, я русский! Я хочу, чтобы наша страна была бы такой древней, как Древний Рим»[59].

Вероятно, из своеобразно понимаемых «патриотических» побуждений смазывается и ощущение восточными славянами XIII-XIV столетий последствий нашествия кочевников во второй трети XIII в., а российских князей смешивают даже с восточными властителями. Здесь обнаруживается также весьма своеобразное восприятие сочинений Л.Н. Гумилева в части, касающейся Восточной Европы XIII в., более литературно-художественных, чем научно-исследовательских; восприятие, позволяющее мотивировать суждение, будто культурой восточных славян было мало что утрачено в результате нашествия кочевников. Особенно привлекательна, видимо, и противозападническая направленность этих построений Гумилева.

Между тем еще Б.А. Рыбаков, ученый ярко выраженного патриотического настроя, обобщил данные о мартирологе ремесел, процветавших в начале XIII в. Каталог славяно-русских рукописных книг, подготовленный в Археографической комиссии РАН, убеждает в том, что на оккупированной территории не уцелело ни одной рукописи, и дошедшие до нас рукописные памятники из западных и северных территорий Руси — это лишь фрагменты былого богатства. Таким образом, то, что в социокультурной жизни сходствовало с западноевропейским предвозрождением, было загублено.

И именно ущерб, нанесенный в ту пору Руси, во многом обусловил дальнейшую экономическую отсталость народов Восточной Европы, особую продолжительность существования крепостного права, определяющее воздействие централизации на развитие и экономики и культуры. И уж если исходить из патриотических побуждений, то следовало не преуменьшать масштабы бедствия, не скрывать отсталость, а, напротив, гордиться тем, что после всего пережитого хватило творческих сил с быстротой и интенсивностью, невиданными ни в какой иной стране, подняться до таких достижений в сфере культуры, что великие классики русской литературы определили уже в XIX в. направление развития мировой литературы, а русская наука одарила мир Менделеевым, Павловым, Вернадским, обеспечила россиянам возможность первыми вступить в космос, русское же искусство (музыкальное, театральное, балетное, изобразительное) во многом сформировало лицо искусства XX в.

Не обошлось также без подчеркивания негативного влияния западноевропейцев на ход отечественной истории, особенно, начиная с Романовых, тем более историков, приехавших в XVIII в. из-за рубежа. В построениях о подделке при Петре I Радзивилловской летописи, не говоря уже об описании деятельности академика Г.-Ф. Миллера как архивиста в книжке Н.И. Ходаковского[60], повторяется даже терминология литературы времени борьбы с так называемым «космополитизмом» в исторической науке на рубеже 40-50-х годов XX в.

У последышей взглядов сочинителей НХ обнаруживаются и откровенно антисемитские рассуждения: так, в книге И. Давиденко о том, какими инструментами и каким способом были изготовлены памятники материальной культуры, якобы выдаваемые за древние, оказалась подглавка «Ложный маяк «лейтенант Шмидт», где утверждается, будто главной задачей одесситов в 1905-1906 гг. было создание «интеллигентствующими умниками» «Иудейского царства на юге России»[61]. И потому особенно удачной кажется пародийное сочинение Кира Булычева, обыгрывающего методику этимологических упражнений создателей НХ, используя «еврейскую» тему[62].

Показательно, что верхняя хронологическая граница рассуждений сочинителей НХ о смещении дат и территорий не переходит рубежа XVII и XVIII вв. Как установили социологи, лишь о периоде с XVIII в. сформировались относительно устойчивые понятия об «исторических» личностях России и сферах их деятельности во времени и в пространстве (для более раннего периода, в виде исключения запомнились лишь некоторые государи и полководцы)[63]. О последних трех столетиях российской истории сложились уже более конкретные социокультурные и визуальные представления — сформировались они, правда, не из учебников (и вообще сочинений историков), а по произведениям художественной литературы (Фонвизина, Радищева, «Капитанской дочки» Пушкина) и от знакомства (реального или визуального, с телеэкрана) с архитектурными памятниками XVIII в., портретной живописью, кинофильмами об этом.

Психологами выяснено уже, что люди гуманитарного склада и инженерно-математического по-разному воспринимают образность мира настоящего и прошлого; имеются у них различия и в стиле «исторической памяти». Конечно, известны исключения — чертами гуманитарного «видения» был одарен не только И.Г. Петровский, но и математики-академики П.С. Александров и А.Н. Колмогоров: творцами художеств и науки были великие Леонардо и Гёте. А как ярко художественно, сколь образным языком написаны некоторые труды ученых негуманитариев, основанные на строгой логике научных доказательств, но предназначенные в том числе для широкой публики!

Те, кто доверился концепции НХ, видят предметы прошлого вне взаимосвязи и не имеют ясного представления о постепенном возрастании технологических и культурных навыков. Это восприятие зрительски-механическое, не как в музее, где экспозиция определяется закономерностями и особенностями историко-культурного развития, а как в витрине антикварного магазина: там размер и цвет зачастую в большей мере предопределяют место расположения предмета, чем время его производства и художественная специфика. По существу такое восприятие и бездумное, и бездушное.

Работы по НХ переведены на иностранные языки, так как наша российская историческая наука утвердилась на рубеже тысячелетий как составная часть мировой исторической науки; однако за рубежом они не вызвали такого внимания, как в России (подобно тому как не было широкого интереса к первым публикациям схожей тематики трудов Н.А. Морозова в советской России). Это показательно и имеет свои объяснения.

Конечно, существенно то, что историческая наука за рубежом, даже в странах социалистического лагеря, после второй мировой войны не была столь дискредитирована, как у нас: сначала разоблачением силами М.Н. Покровского и его окружения дореволюционных историков и признаваемых «живыми мертвецами» так называемых буржуазных спецов; затем разоблачением самого Покровского и его «школки» с арестами видных историков во второй половине 30-х годов: Институт истории в системе учреждений Академии наук занял первое место по числу выявленных «вредителей» — там уже к марту 1937 г., по словам директора академика Н.М. Лукина (затем репрессированного тоже), было арестовано более двух третей сотрудников[64]. Наклеивали ярлыки «антимарксистов», «безродных космополитов», т.е. «лжеученых», и позднее.

И наконец дискредитация науки 30-80-х годов в постсоветский период, когда средствами СМИ, но иногда (увы!) и самими историками, стала внушаться мысль, будто историческая наука всегда была беспринципной служанкой политики, что у нее, в сущности, не было достижений ни в изучении более давних периодов истории, ни в области специальных исторических дисциплин. Замалчивались данные о признании заслуг наших историков зарубежным научным сообществом, где давно научились выделять подлинно научные результаты и пренебрежительно относиться к конъюнктурным работам. Это прослеживается по рецензиям в зарубежных изданиях и даже выявлялось публично и не всегда в приятной форме для чиновных партийных руководителей советских делегаций. Такая традиция восходит, пожалуй, еще к 1928 г., когда в Германии академика С.Ф. Платонова в дни «Недели» советской исторической науки привечали в большей мере, чем руководителя «исторического фронта» в СССР высокого чина партийно-советского сановника М.Н. Покровского; немецкие коллеги только в честь Платонова устроили особый прием. В зарубежье почитается несерьезным скоро изменять мнение о традиционных исторических понятиях и ценностях.

Неприятие за рубежом НХ объясняется не тем, что там более высокий уровень культуры или подвержены консерватизму в школьном и вузовском обучении. Отнюдь нет — там царит многообразие школьных методик преподавания, а дайджест, т.е. адаптированное изложение произведений художественной литературы, давно уже в обиходе и вытесняет издания подлинных текстов — из программ английских школ устраняют знакомство с творениями Шекспира. В Англии приступают к изданию миллионными тиражами Библии, переведенной «современным» языком, где общепринятые в разговорном обиходе всех слоев населения слова, вышедшие из каждодневного употребления, но обретшие драгоценную патину преемственности культуры и фольклорообразующего начала, заменены современными, употребительными также в деловой документации: так, слово «благодать» заменено «незаслуженными благами», и недаром теологи-традиционалисты охарактеризовали перевод, как «модерн, но без Благодати»[65].

Книжное знание за рубежом еще в большей мере, чем в России подменяется визуально воспринимаемым; ведь именно в подражание иностранцам разбогатевшие «новые русские» в дизайне своих строящихся там вилл не предусматривают книжные полки. Беззастенчиво искажаются там факты и в художественных произведениях (тем более в рекламных роликах) исторической тематики (показательный пример — в знаменитом американском фильме 1986 г. о Петре Великом с Максимилианом Шеллом в главной роли, будущая Екатерина I сопровождает царя уже в «Великом посольстве» конца XVII в.).

Однако за рубежом — прежде всего в государствах сравнительно небольших по территории и не лидирующих в сверхприбыльных производствах — особенно драгоценными представляются местные достопамятности, тем более если они напоминают об утраченном ныне всемирном величии (в сферах культуры или политики). Это в основе национального самосознания, а, следовательно, и школьного обучения, воспитания первичных общественно-исторических представлений.

Историзм мышления воспитывается обращением к «священной истории», как в программе обучения, начиная с детских лет, так и церковной службой. Церковные тексты, проповеди, иконы и стенная живопись напоминают о связи времен, об опыте истории и уважении к нему.

Очень важен, конечно, и социально-экономический аспект, ибо туризм историко-культурной направленности — мощная индустрия, обретающая всевозрастающую популярность и приносящая всевозрастающие доходы. Туризм способствует расширению возможностей общения людей разного гражданства и разных конфессий, утверждению понятий о едином культурном пространстве. И оттого не только деятелям науки и культуры, но и коммерческим структурам и государственным показалось бы недопустимым массовое пропагандирование квазинаучных воззрений, отказывающих привлекательным для соотечественников и для туристов памятникам истории и культуры и в древности, и в достоверности.

Таким образом, «феномен Фоменко» в плане развития общественного сознания можно признать фактурой (т.е. своеобразием техники выражения) отечественного менталитета. Причем, именно постсоветского периода и показательной для определенной социокультурной среды.

Как выразительно сформулировал старший из Михалковых, поэт Сергей Владимирович в канун своего девяностолетия: «Здесь надо смотреть в корень. Печатают то, что покупают, а покупают то, что читают»[66]. Такие читатели относятся к многочисленному — увы! — разряду «образованцев», по определению А.И. Солженицына, у которых научные знания (и возможности восприятия и применения научной методики) ограничиваются лишь узкой областью их профессиональной специализации.

«Феномен Фоменко» — свидетельство того, как низок уровень исторической образованности, а, следовательно, и самосознания даже среди части «образованной» публики. Тревожит и пагубное безучастие властных структур, государственных и церковных, к тому, что Россию, а также и другие народы и страны, лишают многих веков прошлого, а церковь самых дорогих сердцу и героических страниц «священной истории», и подвигов страстотерпцев за веру, и патристики (т.е. творений великих «отцов церкви» II-VIII вв., в которых изложены основы христианского богословия и философии), и многовековых стараний утвердить христианство на новых территориях, т.е. собственно церковной истории. Ведь отвергается подлинность памятников истории и культуры, которыми изначально привыкли гордиться, и которые представляются для нас фундаментом развития искусств, литературы, науки, общественного сознания в последующие времена, а поколениям ученых недавних столетий отказывают в признании результатов их научной и просветительской работы.

И это не может не настораживать, поскольку (как уяснил еще Пушкин) «неуважение к предкам есть первый признак дикости и безнравственности»[67]. А «дикость и безнравственность», как явствует из истории последних ста лет, оказываются совместимы с внешними признаками образованности и с овладением достижениями современной технологии: напомним о диких формах преследования инакомыслящих (или кажущихся таковыми) в государствах тоталитарных режимов на всех континентах, о газовых камерах для евреев в годы второй мировой войны, о жутких акциях террористов в первые годы начавшегося тысячелетия, о «кулачном праве» в современной внешней политике.

Поэтому должно попытаться объединить усилия лиц, причастных к деятельности Академии наук и Академии образования, Министерств образования и культуры, общественных объединений, церковных властей в выработке программы разоблачения фоменковской мифологии и в изыскании средств на ее реализацию.

И тут следует признать, что возврат к серьезному обсуждению историками НХ и методики ее конструирования произошел с опозданием, когда уже нанесен был урон исторической образованности и издания, заполонившие полки книжных магазинов, стали пропагандироваться по телевидению. Математики (С.П. Новиков и другие) сочли своим долгом ранее других противостоять фоменковской мифологии на высшем «академическом» уровне, и тем самым защитить в широком общественном сознании представление о достоинстве научных изысканий, о чести точных наук и вообще понятие о научной этике.

Желательно было бы подготовить сборник научно-популярных статей (или, скорее, даже очерков), написанных доступным языком и с привлекающими внимание и вызывающими доверие схемами, таблицами, иллюстрациями. И — непременно особо именитыми авторами: так как публика, читающая и тем более приобретающая книжные изделия «фирмы Фоменко», особенно падка на академические звания. Ведь, не случайно в толстых и многотиражных книгах последних лет, написанных Носовским и Фоменко (и, где можно полагать, автором большей части текста является Носовский), на титульном и последнем листах первой написана фамилия Носовского, но на переплете и корешке имя академика впереди. Такими сборниками статей следует обеспечить все библиотеки, обязательно как высших, так и средних учебных заведений.

Вероятно, что потребуется также некоторая популяризация уже напечатанного материала и написание новых по тематике популярных очерков. Обидно, конечно, чтобы такой работе отдавали силы видные исследователи, уже немолодые и думающие больше о том, как успеть хотя бы частично реализовать свои научные замыслы. Но иначе, пожалуй, не обойтись.

Впрочем, полагаю, вряд ли стоит особенно сокрушаться. Ведь тем самым представляется возможность для формулировки важных и дорогих нам соображений историографического и методического планов и демонстрации поучительных источниковедческих приемов. Думается, независимо от изделий «фирмы Фоменко», когда забудут о поводах, побудивших к подобной работе, написанное останется полезным учебно-методическим пособием для научной молодежи, рекомендацией для преподавателей, а быть может, и примером научно-литературной стилистики. Так, в статьях, к написанию которых вынудила необходимость разоблачить антинаучную методику (а иногда и аморальные действия) сочинителей НХ, не ограничивались только этим, но затронутым оказался комплекс проблем и приемов исследовательской методики историков, собственно археологов, лингвистов — а потому книга «История и антиистория» имеет немалую самостоятельную научно-методическую ценность даже без второй части заголовка («Критика «новой хронологии» академика А.Т. Фоменко») и будет позднее рассматриваться как значительное историографическое явление, использоваться для учебных занятий со студентами.

Следовало бы подготовить (используя во многом те же материалы) кроме того специальное пособие для учителей. Причем надлежит добиваться высококлассного полиграфического оформления изданий, чтобы они выглядели не менее привлекательно, чем научная макулатура, от которой мы хотим отвести внимание читателя. Важна продуманная публикация помимо прочего газетных статей, быть может, такого типа, которые ранее назывались тассовками, т.е. тексты для непечатания в местной прессе за подписью широко известных авторов, а затем и откликов на них уже местных авторов (в их числе, конечно, уважаемых ученых, педагогов-методистов, музейных работников, археологов, краеведов).

Учитывая первенствующую роль телеэкрана в формировании общественного мнения, программы антифоменковской направленности должны появиться не только на телеканале «Культура», но и на центральных и местных каналах. Великолепно было бы, если бы нашлись писатели и творцы мультфильмов, талантливые и эрудированные или склонные довериться консультациям ученых специалистов, которые сумели бы высмеять историческую безграмотность, методическую беспомощность, фантастически вольный набор фактов и исторических и лингвистических ассоциаций у сочинителей НХ и создать сериал занимательной «антифоменкологии», скажем, передавая мыслительные образы попавшей в Исторический музей Эллочки-людоедки, придуманной Ильфом и Петровым, или какого-нибудь «инопланетянина», и чтобы такие мультики стали фольклорообразующими, с расхожими цитатами, — тогда сообразят, как их использовать и для массовой рекламы.

И, конечно, большое самостоятельное значение имели бы регулярные передачи по главным телеканалам о памятниках истории и культуры, и прежде всего допетровской Руси — там бы (независимо от осуществления временной задачи отторжения широкой публики от мифологии, насаждаемой «фирмой Фоменко») была информации и об истории и времени создания памятников. И, если бы такое внедрялось в массовое сознание, то следующим за модой становилось бы неудобно публично повторять внушаемое сторонниками АТФ.

«Феномен Фоменко» — показатель несовершенства нашей системы внушения исторических знаний, школьного историознания, а также распространения сведений по памятниковедению. И это результат определенных перекосов в народно-образовательной политике, особенно ощутимых при многолетнем забвении краеведческих основ воспитания и неразвитости историко-культурного туризма в нашей стране.

Кроме того, конструкторы НХ и те, кто готов, подобно им, столь лихо и безапелляционно подвергать сомнению принятые во всем мире привычные представления о древности и средневековье и о памятниках культуры тех времен, исходили также из субъективных ощущений. Им не были внушены в школьные годы даже самые элементарные понятия о конкретном ходе исторического процесса в зависимости от местных природных условий и местных историко-культурных особенностей и традиций, да еще и о разных путях развития в определенный период времени и в определенных исторических ситуациях. Они мало представляют себе культуру повседневного обихода и менталитет людей давних эпох — в границах отечественной истории, по крайней мере, до петровской эпохи. Немногие запомнившиеся имена, даты, события и памятники культуры воспринимаются без взаимосвязи, вне контекста с остальным, уцелевшим в памяти, ибо в примитивные и по существу безликие идеологические схемы можно уложить все, ограничиваясь общесловием.

И самим учащимся, а зачастую и их родителям, история представляется в виде вынужденно обязательного учебного предмета, довеска к программе обучения тому, познание чего приносит практическую пользу, и полученные в школе сведения в дальнейшем смогут пригодиться разве что при проверке выполнения школьных заданий будущими их детьми. А, следовательно, ни к чему загружать мозг излишней утомляющей информацией, и, действительно, казалось бы, какое может сейчас, по прошествии веков, иметь утилитарное значение ответ на вопросы: царь Иван Грозный умер своей смертью или был отравлен? или кто кого убил — Иван Грозный сына или сын отца? или когда появились первые металлургические заводы и ввезенная из Америки картошка получила распространение как любимая еда европейцев? или каковы причины заключения международных союзов империй, если самих империй давно уже нет, и геополитическая карта этих территорий перекроена.

Ведь такие соображения можно понять, если преподавание истории не совмещается с комплексом сведений по другим предметам учебной программы, и об обстоятельствах современной жизни, особенно, когда представление об элементарной исторической образованности перестает учитываться при подходе к оценке уровня культуры человека.

Между тем, испокон веков именно понятие об опыте прошлого и уважении к нему так называемая «историческая память» лежит в основе формирования общественного сознания — от семьи и подростковой группы до народа в целом. Так как после Октябрьской революции официально провозглашалось (в противоречии с многообразной жизненной практикой!), что главным условием построения «нового мира», ради чего, мол, и свершалась революция, являлось разрушение «до основания» «старого мира», то привычное воспитание историей прервалось. История стала лишь учебным предметом, нужность которого определялась степенью освоения марксистского «обществоведения», убеждающего в скором осуществлении построения «светлого будущего». Поэтому в идеологизированной советской исторической науке, особенно при обращении к широкой аудитории, высокий профессионализм настораживал, даже казался небезопасным.

При этом внимание сосредоточивалось на примитивной характеристике производственных отношений, изображаемых для досоветского периода в виде эксплуатации ничтожным (и обычно паразитического образа жизни) меньшинством богатых остального населения, угнетенного (и к тому еще лишенного каких-либо культурных навыков и интересов). О развитии же производительных сил говорили как бы мимоходом, общими словами и, как правило, не отмечая местные особенности этого процесса, творческую роль народных умельцев, созидавших трудовые традиции.

Установлено, что основы общественного сознания закладываются еще в детские годы, и школа многое предопределяет в формировании общества и особенно массовых общественных воззрений. Потому-то у всех народов воспитание изначально направлено к усвоению историко-культурных традиций и пониманию (или хотя бы запоминанию) того, на что накладывается табу (т.е. запрет). Это обеспечивает внушение соответствующих идеалов и оценочных категорий. В общественно-политической жизни последних веков, с массовым распространением грамотности, а теперь и визуальным восприятием СМИ, это неизменно учитывается политическими и религиозными идеологами и практиками. Известно изречение германского канцлера Бисмарка о том, что победой во Франко-прусской войне обязаны школьному учителю. И Ленин, встречаясь с делегатами Первого съезда комсомола задал такой вопрос: «Какими людьми прошлого восхищены? Кому хотели бы подражать?» — и инициативно поддерживал идею монументальной пропаганды, т.е. пропаганды оценочных исторических представлений о деятелях прошлого и их идеалах футурологического плана[68].

Манипуляция с детских лет общественным сознанием является средством к закреплению господства тех или иных воззрений. При этом, как отмечает К. Лоренц,

«радикальный отказ от отцовской культуры — даже если он полностью оправдан — может повлечь за собой гибельное последствие, сделав презревшего напутствие юношу жертвой самых бессовестных шарлатанов. Я уже не говорю о том, что юноши, освободившиеся от традиций, обычно охотно прислушиваются к демагогам и воспринимают с полным доверием их косметически украшенные доктрины»[69].

Среди строивших новое социалистическое общество было немало романтиков, искренне преданных новому идеалу и самим примером своего поведения, воспитывавших у юных лучшие черты человеческого поведения. Пафос новостройки казался по-настоящему привлекательным; и «Как закалялась сталь» Николая Островского (не говоря уже об образе автора романа), и книги Аркадия Гайдара были многими по-настоящему любимы. В определенной мере также пионерская организация (сплачивающая коллектив не только призывными лозунгами), с ее лагерями и дворцами культуры (чем несомненно являлись так называемые дворцы пионеров), была нужной и сыграла немалую положительную роль в росте культуры тех, кто вышел из полуграмотных и неграмотных семей. (Потому-то отсутствие ей какой-либо замены, как убеждаемся, оказалось пагубным, даже трагичным для слишком многих детей последнего десятилетия!)

Общественные воззрения поколений, спасших нас и весь мир, победив во второй мировой войне, были по существу еще симбиозом историко-культурных традиций, перенятых у старших — у отцов и дедов, воевавших не только в Гражданской, но и в первой империалистической войне (т.е. многовековых корневых и сформировавшихся в годы войны с Германией), и уже воспитания в вере именно в социалистическую Родину, в идеи собственно «советского» патриотизма.

«Связь времен» была насильственно прервана как раз в системе восприятия историко-культурных традиций, что наиболее ярко выразилось в одновременном отрешении от «старого мира» и исторических понятий и религии. Насаждение забвения, неприятия — и по сути непонимания особенностей истории своего Отечества, а затем и всемирной, — началось едва ли не с первых послереволюционных лет, насаждалось официально М.Н. Покровским и Н.К. Крупской и все в большей мере становилось необратимой реальностью, особенно, когда на рубеже 29-30-х годов порушили краеведческую деятельность на местах. Этим был нанесен урон не только развитию и распространению знаний, но и формированию нравственных основ у подрастающей молодежи.

Осуждение «школы Покровского», возвращение преподавания гражданской истории вернуло в школьную программу некоторый минимум фактических знаний, но слишком общих, не ощущаемых ни душевно, ни даже визуально. Ибо строго наказано было придерживаться во всем единообразия стабильных учебников, одинаковых для всех местностей огромного многонационального и многоконфессионального государства, с многообразием естественно- географических условий и историко-культурных традиций, да еще при одинаковых для всех рекомендациях планов уроков в классе и системы занятий. Даже в местных музеях краеведческой тематики предписано было придерживаться единообразия системы экспозиции с использованием одних и тех же цитат классиков марксизма-ленинизма, иллюстрацией к которым и должна была восприниматься музейная экспозиция.

И позднее, когда сам Сталин напомнил о «великих предках», и стало допустимым выявлять доблесть в деятельности лиц, даже далеко непролетарского происхождения, все-таки внимание акцентировалось на исключительном, особо достойном славы; а посему безусловно полезные в плане расширения собственно исторического кругозора организованные под руководством ЦК ВЛКСМ полутуристические походы школьной молодежи проводились под лозунгом «революционной, боевой и трудовой славы» (курсив мой. - С.Ш.).

Каждодневный обиход, связь общественной текущей жизни с природными условиями недостаточно выявлялись без подсказки экскурсовода, особенно там, где средства позволяли иметь фактически два музея в одном здании — природы и исторический (или историко-культурный). И потому следует приветствовать усилия музейных работников заменить прежние экспозиции на новые, акцентирующие внимание на специфике местной повседневности на протяжении столетий. А в музеях «исторических» городов стали умело демонстрировать производство, начиная с первобытных времен, и особенно детально как раз для XVI-XVII вв. техники производства тех или иных изделий, комбинируя подлинные предметы (или их фрагменты), рисунки и чертежи. Умелому учителю, да и пытливому школьнику это помогает конкретизировать понятие о медленности и сложности даже самых элементарных производственных процессов в средние века. Но, к сожалению, музейная экспозиция не всегда корреспондируется с информацией учебных пособий.

В педагогической практике давно уже установлено, что приобщение к познанию прошлого лежит в основе становления знаний об обществе, взаимосвязи времен, тем более закономерностей общественного развития, является путем к первичному осмыслению системы, которую по-ученому определяют, как «общество-человек» (а также «общество-ученик»). В России нового времени, по крайней мере с Ломоносова, Новикова, Карамзина, убеждены были в том, что в программе обучения детей истории отведена главная воспитательная роль. О том же писал и Пушкин. Эта мысль заложена в основу плана воспитания и обучения наследника российского престола Жуковским[70]. Пушкин убежден был в том, что это (употребляя научную терминологию) в генофонде нашем: «Два чувства дивно близки нам, / В них обретает сердце пищу: / Любовь к родному пепелищу, / Любовь к отеческим гробам»[71]. Это предопределяло то, что стали позднее характеризовать, как краеведческуя направленность школьного преподавания. К.В. Ушинский писал о «родиноведческом принципе». Его сотрудник и последователь Д.Д. Семенов, преподававший и географию и словесность, подготовил хрестоматии по «отчизноведению» или «отечествоведению» по отдельным регионам страны, куда включены были и фрагменты художественной литературы. С конца XIX в. при поддержке земств, предпринимаются усилия «локализации» школьного преподавания. Исходили из того, что учитель должен пытаться поставить учащегося в положение маленького исследователя, а исследовать можно первоначально только то, что поддается непосредственному наблюдению и переживанию — так формируются и понимание «общего» и «особенного», зачатки представлений об анализе и синтезе.

Такой подход приучал к наблюдению над взаимосвязью общества и природы и ролью человека не только в использовании природных ресурсов, но и в погублении природы, убеждал в нерасторжимости предметов «география» и «история»; ведь еще Петр Великий утверждал, что «историю читать без географии все равно, что ходить по улице с завязанными глазами». Однако, особенно после издания «Краткого курса истории ВКП(б)» в конце 30-х годов, где отмечалась недопустимость преувеличения значения географического фактора в истории, в учебных пособиях по истории для географических данных почти не находилось места, не говоря уже о вузовских учебниках.

По существу, географический фактор учитывался в учебниках по истории преимущественно при изложении материала о ранних периодах ее, ибо без того нельзя было объяснить преобладание того или иного типа производственной деятельности. В разделах же, посвященных новому времени, вопрос о воздействии географических особенностей на ход истории, особенно каждодневного обихода людей, обычно обходили. Знакомили лишь с азами геополитики. И это при том, что долгие годы не преподавалось краеведение. Такой отрыв исторической (и собственно историко-культурной, историко-экономической) информации от естественно-географической допускал возможность предположения о наличии в XVI-XVII вв. природных ресурсов и путей общения для производства и перемещения великого множества изделий, доселе признававшихся древними.

Связь развития общества и природы, особенно в повседневной жизни, в формировании традиционных обычаев и общественных предпочтений наиболее явственно ощущается при ознакомлении с прошлым и настоящим своей малой Родины, т.е. с тем, что является проблематикой краеведения. И существенно важно для воспитания юных и для сплочения поколений введение краеведения в школьные программы. Однако, если это доверено учителю, которому не присуще краелюбие, который не способен в малом увидеть большое, в капле источника познания водного пространства в целом, и которому не присуще стремление обогатить этим добрым знанием других, то могут возникнуть антипатия и неуважение к этому новому предмету, отношение к нему, как к лишнему в программе. Увы, так выразился, отвечая на вопрос журналистки такой неординарный мальчик, как уже упоминавшийся Саша Пиперский. Он назвал москвоведение среди предметов «левых», необязательных, о которых сказал: «...просто говорильня. Лучше бы их не было»[72]. Это означает, что учитель преподает не по зову души, не любит этот предмет (а подлинное краеведение — всегда и краелюбие![73]), не освоил методику передачи краеведческих и памятниковедческих знаний, незнаком с новейшей москвоведческой литературой, адресованной и учащим и учащимся. Ибо как раз по школьному москвоведению реализована в последнее пятилетие большая и многообразная программа и ныне, особенно после выхода изданий к 850-летию Москвы, где имеется немало важного справочного материала, разворачивается по-новому более углубленная, многотемная исследовательская и просветительская работа в области москвоведения. В этом убеждают, в частности, ежемесячные презентации новых изданий, организуемые по инициативе заведующего кафедрой региональной истории и краеведения Историко-архивного института РГГУ В.Ф. Козлова. Выяснилось, что преподавание краеведения необязательно поручать учителю истории, иногда это лучше может получиться у учителя литературы, географии, биологии, физкультуры, труда, особенно если совместить с туристическими походами или соучастием в реставрации и охране памятников истории и культуры.

Учебники — ведь это не только ключи к извлечению знаний и к освоению способов доступа к этим знаниям, но и к ознакомлению с развитием и использованием знаний предшественниками. И пытливым, склонным к научным изысканиям это особо привлекательно. В учебниках по физике, химии, биологии узнаем и об этом; там даже помещены портреты знаменитых ученых, особенно таких, фамилии которых дали наименования научным законам и инструментам, единицам измерения. Об ученых же историках сведения обычно даются лишь в разделах по истории культуры, в обойме имен других современников.

Мало заметен историографический элемент — не получают сведений ни о первооткрывателях новых методик выявления и изучения исторических источников, ни об авторах концепций, ни о борьбе мнений. Создается впечатление, что излагается общепринятая трактовка исторических явлений (и, видимо, давно уже устоявшаяся), не ощущается то, что есть сферы исторической науки, где можно ожидать новых открытий.

Даже в учебниках, изданных после того, как плюрализм мнений сменил обязательность декларирования однозначных положений и не только допустимой, но и пропагандируемой становится толерантность, т.е. терпимость к иным мнениям и манере поведения. Правда, в разных учебниках заметны разные подходы к явлениям, разные трактовки и оценки исторических событий и деятелей, но чаще всего без обоснования того, почему авторы придерживаются (а, следовательно, и рекомендуют то же другим) именно таких соображений и заключений, с какими мнениями и в какой мере несогласны. А книги, излагающие НХ, подкупают (в отличие от большинства учебно-просветительских сочинений) нетривиальностью подходов, полемическим, боевым стилем изложения, наукообразием системы доказательств, ощущением ноу-хау, т.е. побуждают задумываться, а не запоминать и принимать изложенное на веру.

В большей части учебной и научно-популярной литературы отсутствует также источниковедческий элемент, а в век науки о науке интересно узнать не только о том, что, где, когда и как происходило, кто был действующим лицом данной клеточки пространства исторического процесса, но и на основании чего мы об этом узнаем; полны, репрезентативны ли наши данные; какие приемы использованы для их выявления и проверки? Именно так вовлекается читатель — и учащийся тоже — в творческий процесс познавания, соучаствует в нем.

И потому очень полезным представляется переиздание научно-популярных книг источниковедческой направленности, как вышедшая недавно книга (2002 г.) выдающегося историка А.П. Каждана «В поисках минувших столетий» о том, что такое исторические факты (а «факты — это воздух ученого», такими словами начинается обращение к юному читателю), как их устанавливают, каковы источники исторической информации. По опыту детства моего и моих сверстников понимаю, как хорошо и то, что издательство «Олма-пресс» переиздает небольшие по объему, но впечатляюще написанные биографии «Биографической библиотеки» Ф.Ф. Павленкова. Следует подумать о переиздании, с обобщением нового опыта, учебного пособия 1988 г. о документальных памятниках[74], тем более что большой раздел, написанный В.Е. Тумановым, стал основой книги того же автора «Школьный музей» (2002 г.).

Становится все более очевидно, что следует многое менять в программах преподавания истории и распространения исторических и памятниковедческих представлений, понятий о природном и культурном наследии. Полезно было бы восстановить учебные программы по телевидению по истории и прежде всего по отечественной истории и памятниковедению. Необходимо предпринять серьезные объединенные усилия Российских Академий наук и образования, Министерств образования и культуры к тому, чтобы историознание — и особенно в его историко-культурном аспекте — становилось интересным, занимательным, нужным и для тех молодых людей, которые заведомо убеждены в том, что предмет «история» далек от их будущих жизненных интересов.

Вероятно, не так много молодых людей ощущают призвание к занятиям историей (и к тому имеются и материальные предпосылки — низкая оплата труда лиц нашей профессии). А ведь в странах социального благополучия особый интерес к истории своей местности своего рода — один из знаков цивилизованности, и в зарубежных архивах (особенно провинциальных) немало посетителей, чаще всего уже не молодых, выискивающих документы такой тематики[75]. Возрождается у нас также генеалогия — наука о происхождении и родственных связях отдельных лиц и одновременно методика составления и обоснования родословий. Главной задачей всякой научной работы является стремление к установлению истины. В плане генеалогии, это определение с возможной полнотой и в хронологической последовательности родственных связей, составление поколенных росписей, выяснение биографических данных обо всех лицах. А подобная любознательность оказывалась не всегда безопасной для советских граждан и их близких, ведь таким путем могли выявиться родственники и за границей, и среди тех, кого положено было клеймить как «врагов народа»[76].

В России были славные традиции генеалогических исследований, преимущественно, конечно, дворянских родов, но в советские годы удерживались они преимущественно при изучении допетровской эпохи. Сохранением их для нового времени мы более всего обязаны тем, кто изучал биографии самых «великих», прежде всего Пушкина, в меньшей мере Герцена, Л. Толстого. Только в таких редких случаях исследователи рисковали без опаски доводить генеалогическую информацию до наших дней.

Ныне наблюдается массовое обращение к генеалогии периода трех последних столетий, и, конечно, не только к дворянским родам, развиваются смежные с генеалогией научные дисциплины, и, конечно, не только к дворянским родам[77], развиваются смежные с генеалогией научные дисциплины, получившие название «биографика» и «просопография» (от греч. «просопон» - «личность»), которые изучают биографии отдельных лиц (включая их социальный статус, имущественное положение, вклад в общественную жизнь, в развитие культуры), взаимосвязи их (и отдельных родов) с другими лицами. К такой тематике, цементирующей взаимосвязи и взаимопонимание поколений и формирующей понятие о родовых (фамильных) чести и традициях, стала тянуться и молодежь.

И потому особенно радуют работы школьников-участников всероссийских конкурсов последних лет. Они отличаются смелостью и самостоятельностью в выборе тем и современной технологически добротной методикой. Они свидетельствуют и об овладении определенными навыками комплексного источниковедения, так как основаны на ознакомлении с материалами музеев и архивов, используют приемы, принятые теми, кто обращается к «устной памяти», и явно обнаруживают трудолюбие.

Это заметно также по работам тех, кто участвует в конкурсах, которые много лет уже организуются Центром детско-юношеского туризма и краеведения Министерства образования РФ. Данный аспект мне особенно известен, так как я председательствую третий год в Жюри Всероссийского конкурса исторических исследовательских работ для старшеклассников «Человек в истории. Россия — XX век», организованном обществом «Мемориал» при участии РГГУ, Союза краеведов России, Российской Академии образования. Проводятся конкурсы и в областных центрах. Наиболее поучительна многолетняя плодотворная работа руководителей, заинтересованных в краеведческих изысканиях о Петербурге. В нем и в Ленинградской области практикуются конференции школьников и издание сборников статей юных краеведов.

Ни этих молодых людей, ни их учителей безусловно не затронула зараза антиисторического подхода к событиям и памятникам прошлого. И особенно приятно бывает узнавать от учителей, что они воспитывались на учебных телепередачах 70-80-х годов. Мои собственные передачи по отечественной истории до XIX в. (повторявшиеся не один год) проводились из залов Исторического музея в Москве: хотелось, чтобы и в дальних краях узнали об этой музейной экспозиции и создавалось предметное представление как о жизненном обиходе, так и об изменении его во времени (а потому позволяли демонстрировать и материалы, принесенные в зал из запасников).

Даровитые молодые люди обычно тянутся к тем занятиям, в сфере которых они могут полнее проявить себя, ощутить радость открытия. Прежде чувствовавшие призвание к занятиям историей быстро осознавали, что больший простор для самостоятельных изысканий открывается в изучении древних периодов истории, т.е. тех самых тысячелетий и столетий, которые пытаются отнять у нас и у исторической науки ревнители НХ. В истолкование же явлений близкого к нам времени более властно вмешивались высшие идеологические инстанции. Теперь же резко возрос интерес к новой, и особенно нашей новейшей истории. Люди почувствовали, что можно безбоязненно писать обо всех темах, и о том, что ранее утаивалось, искажалось, чернилось, обо всем происходившем и в Советском Союзе, и в жизни российской диаспоры за рубежом, что можно и особенно интересно изучать историю своей малой Родины и своих родных. И некоторые работы оказываются такими интересными и свежими по привлеченному материалу, что рекомендуются к печати и публикуются в сборниках научного типа (не говоря уже о газетах, на страницах которых начинали свой путь также в прежние времена многие историки).

Совершенно очевидно, что необходимы незамедлительные серьезные усилия к приобщению нашей школы к прогрессивной методике внушения историознания, допускающей при этом авторские варианты и новации. Недостаточность и неконкретность собственно историко-культурных представлений школьников в определенной мере обусловлена также тем, что из зарубежных образцов методики педагогики ориентируются преимущественно на американскую практику, т.е. практику страны, не имеющей корневых исторических традиций, а не на европейскую или восточно-азиатскую, где освоение технологического новаторства намеренно совмещается с развитием унаследованного из глубины веков, ставшего характерной чертой ментальности народа.

Хотелось бы думать, — и для нас в этом плане является уроком интерес к изделиям «фирмы Фоменко», — что новая программа историознания как по существу, так и по времени, отведенному для нее в организации учебного плана, обеспечит изначально иммунитет к антинаучным и методически несостоятельным представлениям о ходе исторического процесса и о памятниках истории и культуры.

1. Морозов Н.А. Новый взгляд на историю Русского государства. М., 2000. С. 3.

2. Там же. С. XXXVII, XLI (Статья С.И. Валянского «Н.А. Морозов - историк». О специальности В.Р. Мрочека, научного сотрудника возглавляемого НА. Морозовым научного института им. Лесгафта: «Математика, методика технической математики; история наук» см.: Научные работники Ленинграда. Л., 1934. С. 248.

3. Морозов Н.А. Новый взгляд... С. 761 (Перепечатка ст. П. Прудковского); Морозова К. Николай Александрович Морозов: к 90-летию со дня рождения. М.; Л., 1944. С. 27.

4. Литературное наследство. М., 1971. Т. 80: В.И. Ленин и А.В. Луначарский: переписка, доклады, документы. С. 280 — 281.

5. Морозов Н.А. Новый взгляд... С. 680.

6. Марков А.А. Об одном применении статистического метода (о статье Морозова «Лингвистические спектры») // Известия АН Отделения русского языка и словесности. 1916. Т. 10, № 4. С. 239-242.

7. Цит. по: Морозов Н.А. Повести моей жизни. М., 1947. Т. 3. С. 384.

8. См.: Чанцев А.В. Морозов Николай Александрович // Русские писатели, 1800-1917: Биографический словарь. М., 1999. Т. 4. С. 138.

9. Литературное наследство. Т. 80. С. 310 (письмо Н.А. Морозова В.И. Ленину).

10. Морозова К. Указ. соч. С. 30-33.

11. Морозов Н.А. Повести... С. 755 (письмо Н.А. Морозова академику О.Ю. Шмидту от 18 июля 1944 г.).

12. Лотман Ю.М. Письма. М., 1997. С. 644 (письмо Б.А. Успенскому от 28 августа 1982 г.).

13. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Какой сейчас век? М., 2002. С. 233.

14. Слова А.Т. Фоменко. Вместо предисловия (академик поясняет) // Бочаров Л.М., Ефимов Н.Н., Чачух И.М., Чернышев М.Ю. Заговор против русской истории (факты, загадки, версии). М., 2001. С. 12.

15. «Мифы новой хронологии»: Материалы конференции на историческом ф-те МГУ им. М.В. Ломоносова, 21.12.1999 / Под ред. В.Л. Янина. (Серия «Антифомен-ко».)М? 2001. С. 30-41.

16. Милов Л.В. К вопросу.о подлинности Радзивилловской летописи (О так называемой версии А.Т. Фоменко) // Сборник Русского исторического общества. М., 2000. Т. 3 (151): «Антифоменко». С. 31.

17. Зализняк А.А. Принципы полемики по А.Т. Фоменко // История и антиистория: Критика «новой хронологии» академика A.T. Фоменко: Анализ ответа А.Т. Фоменко. М., 2001. С. 549.

18. Отчет о деятельности Российской академии наук в 2000 году: Важнейшие итоги. М., 2001. С. 43.

19. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Указ. соч. С. 276-284 (Подглавка: «Античный» историк Тацит и известный писатель эпохи Возрождения Поджо Браччо-лини).

20. Зализняк А.А. Лингвистика по А.Т. Фоменко // История и антиистория. С. 18 - 75; Янин В.Л. «Зияющие высоты» академика Фоменко // Там же. С. 310 - 320; Кошеленко Г.А. Об истоках одного фантастического жульничества // Сборник Русского исторического общества. Т. 3 (151). С. 47—52.

21. Предисловие В.Л. Гинзбурга к статье Ю.Н. Ефремова и Г.А. Завенягина «О так называемой «новой хронологии» A.T. Фоменко // Вестник Российской академии наук. 1999. Т. 69, № 12. С. 1081.

22. История и антиистория: Критика новой «хронологии» академика А.Т. Фоменко: Анализ ответа А.Т. Фоменко. С. 553, 556.

23. Шмидт С.О. Путь историка: избранные труды по источниковедению и историографии. М., 1997. (Статьи «Некоторые вопросы источниковедения историографии», «Архивный документ как историографический источник»).

24. Вестник архивиста. 2000. № 1(55). С. 261-274.

25. Книги их выпущены в серии «Хронотрон: версии мировой истории» издательством «Крафт» за один 1998 г. Их заголовки: «О графе Гомере, крестоносце Батые и знаке зверя»; «Путь на Восток, или без вести пропавшие во времени»; «Явление Руси», «Тьма горьких истин.. Русь».

26. Володихин Д.М. Место «новой хронологии» в фолк-хистори // Сборник Русского исторического общества. С. 56.

27. Цит. по: Споров Д.Б. Устные воспоминания об А.В. Арциховском: к 100-летию со дня рождения // Археографический ежегодник за 2002 год (в печати).

28. Лотман Ю.М. Письма. С. 644.

29. Там же. С. 600. Отрывки из писем приведены в кн.: Антифоменковская мо-заика-2. М., 2001. С. 5 (Раздел: «Наш архив»).

30. Учен. зап. Тартуского ун-та: Труды по знаковым системам. Т. XV: Типология культуры, взаимное воздействие культур. 1982. Вып. 576. С. 24 — 43.

31. Антифоменковская мозаика-2. С. 88 — 92.

32. Новиков С.П. Математика и история // Природа. 1997. № 2. С. 71.

33. Цит по: Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Указ. соч. С. 10.

34. Лотман Ю.М. Письма. С. 644.

35. Голубцова Е.С., Кошеленко Г.А. История древнего мира и «новые методики» // Вопросы истории. 1982. № 8. С. 70-82; Голубцова Е.С., Смирин В.М. О попытках применения «новых методов статистического анализа» к материалу древней истории // Вестник древней истории. 1982. № 1. С. 171 — 195; Голубцова Е.С., Завенягин Ю.А. Еще раз о «новых методах» и хронологии Древнего мира // Вопросы истории.1983. № 12. С. 63-83; Вассович А.Л. По поводу статьи М.М. Постникова и «культурно-исторических» публикаций его последователей // Вопросы истории естествознания и техники. 1984. № 2. С. 114 — 125; а также другие работы.

36. Клименков Е.Я. Об истолковании так называемого династического параллелизма // Математические методы и ЭВМ в исторических исследованиях. М., 1985.

37. Вопросы истории. 1984. № 1. С. 115-116, 119; Тихвинский С. Советская историческая наука в преддверии XXVII съезда КПСС // Коммунист. 1986. №1.

38. Литвак Б.Г. Парадоксы российской историографии на переломе эпох. СПб., 2002. С. 13— 139 (Перепечатка ст.: Старая мифология «новой хронологии». 2001 г. в зарубежном «Новом журнале»).

39. Библиография трудов Н.А. Морозова и публикаций о нем и его трудах // Морозов Н.А. Новый взгляд на историю Русского государства. С. 774-825.

40. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Указ. соч. С. 245.

41. Там же. С. 8-9.

42. Цит. по.: Морозов Н.А. Повести... Т. 3. С. 339.

43. Кошелев А.Д. Предисловие ко второму изданию // История и антиистория: Критика «новой хронологии» академика A.T. Фоменко: Анализ ответа А.Т. Фоменко. М., 2001. С. 4.

44. Без посредников: Встреча ректора РГГУ со студентами: Приложение к газете РГГУ «Аудитория» («Такая возможность предоставляется далеко не часто...» М., 2002. С. 32.

45. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Указ. соч. С. 474.

46. Вместо предисловия (академик поясняет) // Бочаров Л.И. и др. Указ. соч. С. 14 (Беседа А.Т. Фоменко с авторами — или одним из авторов — книги).

47. См.: Иванов Д.В. Виртуализация общества. Версия 2.0. СПб., 2002.

48. См.: Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. СПб., 1998; об этом см.: Румянцева М.Ф. Теория истории: учеб, пособ. М., 2002 (Гл. 1: «Историческое сознание и историческая наука в ситуации постмодерна»).

49. Ханютин Ю.М. Реальность фантастического мира. М., 1977. С. 28.

50. Можейко И.В. Письмо П.Ю. Черносвитову // Антифоменковская мозаика-3. М., 2002. С. 238 (Впервые опубликовано в журнале «Химия и жизнь: XXI век». 1999. №1.

51. Настенка И.А. Вместо предисловия (Феномениана «Фоменкинианы») // Сборник русского исторического общества. С. 9; см. также: Фоменко А.Т., Носовский Г.В. Какой сейчас век? С. 12.

52. См.: Шмидт С.О. Сравнивая столетия и десятилетия... // Россия на рубеже XXI века: Оглядываясь на век минувший. М., 2000. С. 341.

53. Саша Дилерский. И кто теперь читает «Капитанскую дочку»...: Интервью с нетипичным представителем нового поколения / Материал Н. Ивановой-Гладильщиковой // Известия. 2002. 27 декабря. С. III раздела «Наука».

54. Ортега-и-Гассет X. Восстание масс // Избранные труды. М., 1997. С. 108-109.

55. Кибовский А.В. Сибирский цирюльник: Правда и вымысел киноэпопеи. М., 2002. С. 72 — 73 (текст о фильме «Утомленные солнцем» составил К. Цыпленков).

56. Шмидт С.О. Памятники художественной литературы как источник исторических знаний // Отечественная история. 2002. № 1. С. 40 — 49.

57. Ключевский В.О. Неопубликованные произведения. М., 1983. С. 134; Шмидт С.О. Н.М. Карамзин и его «История государства Российского» // Шмидт С.О. Общественное самосознание российского благородного сословия: XVII - первая треть XIX века. М., 2002. С. 194-195.

58. Литвак Б.Г. Указ. соч. С. 140.

59. Настенка И.А. Указ. соч. С. 11.

60. Ходаковский Н.И. Спираль времени, или будущее, которого не было: 2-е изд. М., 2001. С. 152-153.

61. Давиденко И. Ложные маяки истории: Историческая фантазия. М., 2002. С. 282.

62. Антифоменковская мозаика-3. М., 2002. С. 240 - 242.

63. Левинсон А.Г. Массовые представления об «исторических личностях» // Одиссей. М., 1996. С. 252 — 267 (особенно раздел «Глубина исторической памяти»).

64. Наука и кризисы: Историко-сравнительные очерки / Ред. сост. Э.И. Колчин-ский. СПб., 2003. С. 734.

65. Цит. по: Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. М., 2002. С. 97.

66. Вечерний звонок Сергею Михалкову: Гимн мы писали научно // Известия. 2003. 11 марта. С. 16.

67. Пушкин А.С. Полн. собр. соч. М., 1995. Т. 8, ч. 1. С. 42.

68. Шмидт С.О. Историзм мышления // Наука убеждать: 2-е изд. М., 1969. С. 351.

69. Цит. по: Кара-Мурза С. Указ. соч. С. 117.

70. Шмидт С.О. Василий Андреевич Жуковский — великий русский педагог. М., 2000 (перепеч. в кн.: Шмидт С.О. Общественное самосознание... С. 254 (Ст. «Подвиг наставничества: В.А. Жуковский — наставник наследника российского престола»).

71. Пушкин А.С. Полн. собр. соч. Т. 3, ч. 1. С. 242.

72. Известия. 2002. 27 декабря (в разделе «Наука»).

73. Шмидт С.О. Краеведение и документальные памятники. Тверь, 1992.С. 6.

74. Документальные памятники: Выявление, учет, использование / Под. ред. С.О. Шмидта. М., 1989.

75. См. об этом: Шмидт С.О. Архивы и историки-любители // Международная научная конференция «Историки и архивисты: сотрудничество в сохранении и познании прошлого в интересах настоящего и будущего», Москва, 27-28 ноября 1997 г. М., 1998. С. 85-93 (перепеч.: Вестник архивиста. 1998. № 1. С. 24-32; Вестник гуманитарных наук (РГГУ). 1998, № 2. С. 90-96).

76. Шмидт С.О. Вельможный «археолог» Алексей Иванович Мусин-Пушкин // Шмидт С.О. Общественное самосознание... С. 124-125.

77. Колесников П.А. Путешествие в родословия. Вологда, 1997; рец. А.Г. Мо-сина на эту книгу см.: Археографический ежегодник за 1998 год. М., 1999. С. 332-335.


В чем здесь дело? Что за сила тянет Фоменко вверх?
Сергей Новиков
http://hbar.phys.msu.ru/gorm/fomenko/novikov1.htm

 нажми
I. Предыстория. Первые шаги морозовщины среди математиков

Много лет назад мы с братом Андреем почти каждое воскресенье ездили в гости к Ляпуновым, где собирались школьники — мальчики и девочки из небольшого дружеского круга интеллигентных математических семей. Бывал там и Владимир Игоревич (Дима) Арнольд, он на год старше меня. Восторженный энтузиаст, необыкновенно красивый и принадлежавший к одной из наиболее родовитых русских дворянских семей, Алексей Андреевич Ляпунов (ученик моего отца) организовал из нас ДНО — детское научное общество — и знакомил нас с началами разных наук, особенно биологии. Где-то около 1950–51 года он рассказал нам о попытке известного революционера-народника Морозова, отсидевшего 20 лет в Шлиссельбурге: базируясь на астрономических явлениях, явно или аллегорически (по его мнению) описанных в библии и прочих древних книгах, дать истинные датировки исторических событий. Получалось, что войны классической Эллады — например, Пелопоннесская Война, должны датироваться по Морозову не концом V века до н.э., а XIII веком нашей эры, во времена, когда Грецией владели крестоносцы-франки, а также многое другое. Короче говоря, вся древняя история — полная чушь. Мои родители очень разозлились на Ляпунова за приобщение нас к этой (по их мнению) чепухе. Впрочем, тут же, около 1951 года, возник известный радиоуглеродный метод, подтвердивший в основном стандартные датировки (до этого разные люди считали, что исторические даты не обоснованы). После этого Алексей Андреевич никогда к истории не возвращался. Он внес большой вклад в защиту биологии и биологов, в борьбу против Лысенко, все их дочери (мои старинные друзья) стали биологами, вместе со всеми членами своих семей.

Много лет я не вспоминал Морозова, полагал, что все это кануло в Лету. Но не тут-то было. В 1967 году, уже будучи молодым член-кором (меня избрали в 28 лет), я вернулся из первой своей загранкомандировки — из США (до этого меня не пускали без мотивировок, а после этого — наказали еще на 10 лет за подпись писем в защиту диссидентов — в частности, А. С. Есенина-Вольпина).

Вернувшись из Америки, я почти сразу поехал в Академгородок (Новосибирск) на Топологическую Конференцию. И вот, во время этой Конференции мой бывший научный руководитель Михаил Михайлович Постников прочел лекцию об исторических открытиях Морозова. Это было в июле 1967 года. Я изучал топологию в его семинаре, начиная с 1956 года. Он был очень компетентен в топологии тогда, хотя уже через 2 года мы поняли, что Постников (которому было всего 30 лет) уже в прошлом как блестящий ученый. Видимо, душа его искала нового пути, жаждала блеска новой славы. И он нашел себе новый путь к 1967 году — морозовщину. Я не был на этой лекции, но слышал от друзей и коллег. Насколько я знаю, Постников поверил в то, что радиоуглеродный метод несостоятелен: он требует большого количества материала для статистики, которого никогда нет, по его мнению. Кроме того, действительно выяснилось, что необходимы поправки, связанные с изменением радиационного фона Земли (кажется, эти поправки не превышают 500 лет для событий 5000-летней давности, но если очень хочешь во что-то поверить, можешь из копеечных событий сделать вывод на рубль…). Следует учесть также, что Постников абсолютно невежествен в основах физики и вообще в прикладных науках. Зная это очень хорошо, я посмеялся и забыл о морозовщине еще на 10 лет.

Моими лучшими учениками в топологии, уже созревшими и признанными в мировой науке, были к середине 70-х годов В. М. Бухштабер, А. С. Мищенко и (наполовину) А. Т. Фоменко, который был также учеником П. К. Рашевского, нашего тогдашнего зав. кафедрой, человека очень честного и интеллигентного. Они уже прошли уровень признания, выразившийся в приглашении сделать секционные доклады на Международных Конгрессах Математиков (я стал работать в математической физике к этому времени), Фоменко сильно помог мне, когда я реализовывал встречавшую сопротивление программу постановки курса Римановой геометрии на мех/мат'е в 1971–75 годы. Необыкновенно симпатичный по-человечески, Фоменко нравился мне и многим другим еще и как автор весьма неплохих картин, к которым, однако, следовало бы особенно присмотреться, так как они, по моему мнению, ярко вскрывают некоторые психологические (или психические?) аспекты его личности.

Некоторые странности я стал замечать и в чисто математической деятельности Фоменко, Д. Аносов указал мне на странное понимание понятия «доказательство» в его работе. Мищенко и Фоменко написали серию абсолютно пустых работ в 1977–81 гг. об интегрируемых системах, ничего не добавив, кроме абстрактных слов, к работе С. Манакова. Я говорил им это еще в 1977–78 годах, но они ничего не понимали и обижались. Как видно, выйдя из топологии, они не проявили того, что называется «здравым смыслом», не смогли освоить главного в новой для себя области — теории интегрируемых систем: что здесь интересно, а что нет, что тривиально, а что нет. Мое мнение совпадало с мнением всех профессионалов, оно было очевидно.

Мне кажется, этот экскурс в математику поможет понять и то, что происходило у них с историей: если люди не могут понять сути соседней области математики, не той где они выросли, им безусловно невозможно понять и суть совсем других, чуждых математике наук, таких как история.

А вместе с тем, тесная дружба Мищенко и Фоменко во второй половине 70-х годов, их тесная связь с М. М. Постниковым в этот период и дальнейшая ссора всех со всеми связана именно с историей, с морозовщиной. С историей, возможно, связано и резкое падение научного уровня Фоменко и Мищенко в тот период. Возможно, они осознали, что великое их (Морозова) открытие имеет большее общечеловеческое значение, чем вся их математика, но об этом ниже.

II. Первый этап развитой морозовщины среди математиков

Во второй половине 70-х годов Михаил Михайлович Постников добился большого успеха. Он обратил в Морозовскую веру группу мех/мат'ской талантливой молодежи. Это — Фоменко и Мищенко из моих учеников, к которым примыкали и другие, которые вскоре потеряли интерес. Поначалу Толя Фоменко пытался убедить и меня. Он верил, что как только я увижу астрономические аргументы [восходящие к Морозову, но уточненные им], я сразу поверю. Он пришел ко мне с картами и чертежами: Возьмем Пелопоннесскую Войну Афин и Спарты. В книгах Фукидида описана тройка затмений: два солнечных с интервалом 7 лет, и затем лунное через 11 лет. Зная о подобной тройке и зная дату с точностью плюс-минус (кажется) 300 лет, можно ее указать абсолютно точно. Впрочем, этот аргумент уже был использован в XVII веке, и была указана точная дата начала войны — около 430 года до н.э. Возражение Фоменко (Морозова) таково: у Фукидида одно из затмений описано как полное, а в тройке, которая реально была в конце V века до н.э., это затмение было неполным на интересующей нас территории. Полное мы найдем 15 веков позднее — в эру крестоносцев-франков. Фоменко гордо глядел на меня, ожидая полного согласия. Я засмеялся и спросил его: как можно делать выводы из столь неточного по своему характеру материала? Это — не раздел математической логики. Какого уровня точности в описаниях древних книг он ждет? Был ли Фукидид там сам, придавал ли он значение разнице между полным и неполным затмениям и т.д. Все это — очевидная нелепость.

Фоменко был очень огорчен.

Их пропагандистская деятельность стала весьма настойчивой. Когда они стали выступать среди историков, пробивать эту чушь в печать, я сказал им с Мищенко, что эта деятельность позорит кафедру дифференциальной геометрии МГУ, это может нанести урон ее научному авторитету. Возникли обиды, усугубленные моей низкой оценкой их математических работ этого времени.

Им начал помогать 75-летний математик — академик С. М. Никольский, которому, кажется, это теория сильно понравилась, представил работу в печать (И. Виноградов отказался). Кажется, помог и Е. П. Велихов, по доброте и полному нежеланию отличать чушь от науки. Между Фоменко, Мищенко и Постниковым вскоре возникла ссора. Трудился реально один Фоменко, остальные «примазывались», но хотели делить великое открытие по меньшей мере равноправно, а Постников хотел слыть «лидером», адепты которого уточняют мелочи по его указаниям. Постников отказывался вернуть Фоменко громадную написанную тем рукопись, ловко изображая Фоменко назойливым охотником за содержимым чужого научного кармана. С другой стороны, назревала реакция главных историков. Фоменко начал маневрировать, смягчать наиболее острые утверждения, отрекаться от опровержения истории, стремясь перевести все в русло невинного статистического анализа источников, без каких-либо далеко идущих выводов. Много других причин (включая аспекты порядочности) привели Мищенко к ссоре с обоими — Постниковым и Фоменко, со многими честными людьми, и в этих аспектах Фоменко держался тогда достойно. Это был особо гнусный период поздней Брежневщины.

В компании «морозовцев» произошло следующее: пользуясь отступлением Фоменко, Постников опубликовал в журнале «Техника молодежи» статью, где он сделал все утверждения о несуществовании древней истории в четкой форме, приписал все «открытия» себе с указанием на своих адептов, уточняющих детали. Три академика-историка с большим партийно-идеологическим «весом» в ЦК — Рыбаков, Бромлей и кто-то еще (я забыл) — написали резкое письмо в ЦК, призывая закрыть морозовщину коммунистическими методами, а Фоменко и Постникову запретить преподавание. Фоменко бегал объясняться в ЦК. Он рассказывал мне, как один крупный чиновник из отдела науки и образования ЦК сказал ему дружественно: «Мне абсолютно безразлично, когда именно убили Юлия Цезаря». (Не Григорьев ли это был? Он держался очень цивилизованно). Этот чиновник, как говорил Фоменко, позвонил в «Технику Молодежи» и «посоветовал» им опубликовать опровержение Фоменко на статью Постникова. Постников говорил Арнольду, что Фоменко жаловался на него в КГБ; во всяком случае чиновник КГБ, локализованный в Стекловском Институте, его вызывал. Я не поверил тогда в жалобу Фоменко в КГБ (решил, что скорее, это была реакция на письмо 3-х историков в ЦК). Однако, с этого момента поведение Фоменко меняется: он стал говорить всем (например, мне и Решетняку), что он порвал с историей. Действительно, в эти годы (1984–90 гг.) Фоменко стал снова активно заниматься математикой, трехмерной топологией. В теории трехмерных многообразий его вклад мне представляется весьма полезным. Он оказался умелым организатором численно-топологических расчетов.

Так или иначе, я решил в этот период, что Фоменко «выздоровел», и стал его поддерживать. У меня возобновились с ним теплые, как мне кажется, доверительные отношения. Кстати, я заметил (это было уже во второй половине 80-х годов), что Фоменко очень нравится В. А. Садовничему, тогда первому проректору МГУ. Садовничий мне это сам сказал после доклада Фоменко о компьютерно-топологических работах, совместных с Матвеевым, на Математическом Обществе где-то около 1987 года. Я сказал тогда Садовничему, что это — хорошие вещи.

Я стал надеяться в конце 80 — начале 90 годов, что мне удастся передать Фоменко кафедру и Московское Математическое Общество, где я был Президентом с 1985 года. Только после 1992 года мне окончательно стало ясно, что мне не удастся выполнить данное мной когда-то Колмогорову обещание — возглавить и возродить Отделение Математики мех/мат'а: хотя Боголюбов меня и поддерживал, Логунов и Садовничий в 1985–87 годах резко воспротивились, да и мех/мат к 90 году уже сильно продеградировал. После моих выступлений на Общем Собрании Академии и в прессе против нелепостей Логунова в общей теории относительности и в руководстве МГУ (1988), а также выступления Арнольда против Садовничего в другом месте (1990), была возможность в начале 90-х годов все поменять в университете. Новая Российская власть, однако, не придала тогда значения необходимости замены всего слоя руководящих административных кадров МГУ, думала, что все само собой образуется через демократию, не видя, как организуются в МГУ «выборы», кто выбирает: отнюдь не весь коллектив профессоров, и не весь профессорско-преподавательский состав, и не весь коллектив МГУ. Кто-то отбирает «специальных» выборщиков.

Ельцинская власть получила в награду дурно пахнущий наци-коммунистический пропагандистский центр, центр взращивания дерьма.

Я стал поддерживать деятельность более молодых хороших математиков по созданию Независимого Университета, Арнольд был здесь активен еще до меня. Мне стало ясно, что мех/мат МГУ находится на стадии умирания, он слишком переполнился гнилью, хотя, возможно отдельные живые органы могут действовать еще долго.

III. Триумф морозовщины

В конце 1990 года Фоменко (не без моего участия) был избран член-кором АН СССР на последних выборах в Академию наук СССР. Перед выборами я организовал опрос членов Московского Математического Общества: кого из наших математиков, еще не избранных в Академию, они считают лучшими? Кого каждый из них считает лучшим в своей узкой области математики? О членах Академии мы не спрашивали из соображений корректности. Манин и Синай (которые еще не были даже член-корами АН СССР), далеко оторвались от других, а из остальных Фоменко шел в первой тройке, вслед за Маргулисом и Аносовым. Как видите, популярность у него была очень высокой; я понимал, конечно, что лучшие работы Фоменко не идут в сравнение с лучшими работами Маргулиса, Аносова, Адяна, Добрушина, что он обязан своей популярностью как искусной, красиво сделанной рекламе, так и симпатии интеллигентного общества математиков в СССР (да и за рубежом) к своим картинам. Я поддержал избрание Фоменко член-кором после того, как стало ясно, что Синай не проходит, а Манин и Аносов уже были выбраны. Фоменко активно поддержал Никольский (его первый кандидат, Бесов — хороший математик, уже был выбран в 1 туре).

Никольский выступил и заявил, что Фоменко — это много больше, чем просто математик, он ценит его и за другие виды деятельности.

Многие поддержали тогда Фоменко. Кислую физиономию делал только один Арнольд, и то в кулуарах, но почему — он мне не сказал. На самом деле, Постников уже жаловался ему, что Фоменко писал на него в КГБ. Арнольд сказал мне это только через 2 года. Здесь же Арнольд лишь сказал, что работы Фоменко не первоклассны, много есть математиков лучше него. Я ответил, что это, конечно, так, но мы сейчас их не можем выбрать, а Фоменко лучше многих других кандидатов, и за хороших математиков он будет голосовать. Иначе Отделение выберет более слабого, чем Фоменко. Фоменко выбрали.

Мир стал быстро меняться в начале 90-х годов. Я стал на часть года уезжать в различные страны, начиная с 1991 года — во Францию, в США. В 1992 году, проводя весенний семестр в Мэриленде, я узнал, что Фоменко по договоренности с Логуновым и Садовничим разделил мою кафедру за моей спиной. Он тщательно скрывал от меня эти планы перед началом моей поездки в США. Я простил это, хотя личность его стала для меня сомнительной (ниже еще мы обсудим некоторые любопытные обстоятельства, предшествовавшие разделу, в частности, роль Ширяева).

Если Логунову просто нужно было мне «отомстить», а Садовничьему — выдвинуть своего показного математика, в частности, альтернативного геометро-тополога, более ему приятного (эти люди видят влияние ученого лишь в чинах и постах), то Фоменко, как быстро выяснилось, нужна была кафедра как база для нового тура крупномасштабного наступления на историю.

Тогда же, весной 1992 года, я последний раз поддержал (весьма слабо) Фоменко на выборах в РАН, на этот раз в академики: я прислал е-мэйл из США, где заявлял, что поддерживаю Адяна, Аносова, Ульянова и Фоменко. Слава богу, его тогда не выбрали.

Причина поддержки была такой: известный западный математик советского происхождения (Виктор Кац) сообщил мне о высказывании встреченного им только что в Италии Л. Д. Фаддеева: «Наверное, придется выбрать в академики Кострикина». Кац с презрением высказался о Кострикине, хуже даже, чем я. Я опасался, что Фаддеев не вполне избавился от влияния Шафаревича, который давно лишился совести в науке [история с работой и наградами Кострикина может быть включена в сборник классических образцов нарушения научной этики среди математиков, причем Шафаревич — активный ее участник]. Однако, избирать стали Фоменко, Кострикин же был скорее использован для отвлекающего маневра. Шафаревич активно поддержал Фоменко, неся какую-то чушь о его работах, которых он не знал. Арнольд презрительно опроверг Шафаревича, назвал «образованщиной» математиков, судящих о работах лишь по введениям. Он завалил Фоменко в тот раз, в 1992 году.

Кстати, Арнольд был неправ: Шафаревич нес чушь, не имеющую отношения даже к введениям работ Фоменко.

В тот момент я не знал о том, что Фоменко только что, весной 1992 года, взял к себе на новую кафедру (Дифференциальной Геометрии и Приложений) сына Шафаревича, сотрудника В. П. Маслова, не имеющего никакого отношения к геометрии. Этот весьма посредственный, незаметный математик-сын, разумеется, использовался Фоменко и Масловым как средство для организации коррупции.

(Сагдеев называл подобную ситуацию «киднеппингом по академически», когда призывал избрать некомпетентного сынка члена Политбюро Устинова в член-коры по физике.)

Организовал торговый обмен с киднеппингом по-математически В. Маслов, большой специалист в таких делах. Возник альянс Маслов-Фоменко-Шафаревич. Арнольду удалось провалить Фоменко в 1992 году только потому, что появился разгромный отзыв известного американского математика Альмгрена в «Bulletin of AMS» на книгу Фоменко по многомерному вариационному исчислению, указавший грубые ошибки, о которых к тому же он сообщил Фоменко до выхода книги, но Фоменко проигнорировал, хотя имел время изменить текст.

Я вернулся из США через месяц после выборов в Академию (уже РАН). Две вещи были для меня большой новостью.

Первое — это уже упомянутый разгром в научной литературе книги Фоменко. Хотя он знал уже давно об этих ошибках, но от меня все скрывал. Один из лучших геометров мира — М. Громов — сказал, что работы и книги Фоменко написаны фальшиво, что красота презентации его результатов во Введениях и на публичных лекциях не имеет никакого отношения к малоинтересному абстрактному содержанию подлинного текста работ. Сказал Громов это публично, т.е. в присутствии ряда геометров на приеме у ректора в Мерилэнде, посвященного присуждению ему Вольфовской Премии. Он говорил это много раз и потом.

Второе, о чем я узнал летом 1992 года — это появившаяся в 1992 году в Издательстве МГУ новая книга Фоменко (она формально датирована 1991 годом, но реально вышла поздней весной 1992 года) — книга с полным составом всего морозовского бреда. При издании этой книги университет (т.е. Садовничий) поступил осторожно: было написано, что книга издается за счет автора. Далее, книга начиналась с отзыва «Президента Международного Общества им. Бернулли» профессора А. Н. Ширяева. Ширяев написал о достижениях этой книги Фоменко в области математической статистики.

«Талантливый, но редкостно безответственный, Алик Ширяев сделал это по легкомыслию и дружбе, дав Фоменко, вероятно, отзыв, подписанный просто „Профессор Ширяев”, а уж „Президента Бернулли” Фоменко добавил сам» — приблизительно так я думал и написал сначала.

Однако, Ширяев это опроверг. Беседа с ним состоялась на Европейском Конгрессе математиков в Будапеште (июль 1996 года), когда я показал ему мой текст.

«Я же говорил тебе несколько лет назад, что посылал это на отзыв трем членам общества Бернулли, и ни один из них не написал, что это чушь» — сказал он.

Да, я вспомнил: он мне действительно это говорил в 1992 или 93 году. Ширяев добавил: «Общество Бернулли я сам поставил в подписи к введению к книге Фоменко, на основании этих отзывов».

Сейчас, однако, после путаных ответов на серию вопросов, Ширяев признал, что посылал сочленам по обществу Бернулли отнюдь не текст книги, а какую-то английскую «статью» Фоменко, содержащую лишь умные мат. статистические словеса с обещанием применить к анализу «нарративных источников» в истории; там ничего не было написано о самой истории, в отличие от книги. Ширяев твердил, что он ничего не знает и не хочет знать про историю в книге Фоменко. Я смог ответить только так:

Не люблю, когда умные взрослые люди так примитивно вешают мне лапшу на уши. Ты, как Президент Общества Бернулли, написал хвалебное предисловие к книге по опровержению истории математическими методами, вышедшей в издательстве МГУ, а Западным коллегам по обществу Бернулли, ничего об этом не знающим и доверяющим тебе, дал на отзыв что-то другое, без истории, без морозовщины. Никто из них этой книги не видел, не проверял добросовестности при применении статистических тестов. Это же главное в прикладной статистике. Я тебя некомпетентным дураком не считаю. Здесь что-то не то. Невольно возникают самые худшие предположения. Так или иначе, но люди, на которых ты ссылаешься, не писали о книге ничего: это утверждение не соответствовало действительности.

Западные вероятностники, которым я уже показал «Историю по Фоменко», поражаются отзыву Ширяева на книгу: они знают Ширяева как человека умного и рационального.

Почему Ширяеву надо было такое сделать в 1991 году, да при этом еще так продуманно? Кто или что руководило его действиями?

В результате зтого, с помощью поддержки общества Бернулли Фоменко смог убедить кого-то очень важного в том, что его исторические взгляды не противоречат науке. Очевидно, в числе зтих «важных» было руководство МГУ: очень скоро, в течение года, ему создали кафедру, и вообще стали его интенсивно выдвигать (об этом ниже).

Кстати, за последние 25 лет я неоднократно видел случаи, когда доказывалась какая-то чушь (например, что человек усваивает азот прямо из воздуха, что обнаружена масса нейтрино, подтверждение разных нелепых теорий в астрофизике и т.д.) — и всякий раз тут был свой мат. статистик, который давал научную базу в лице «умной» статистической терминологии. К сожалению, дважды на моей памяти это были мои коллеги, вероятностники и статистики из института Стеклова. Статистика — такая вещь, что если засунуть правильно сделанные данные, то и получишь, что надо — был бы интерес.

В. Бухштабер — один из лучших моих учеников в топологии, работающий также в прикладной математике — по просьбе действительно серьезных прикладных статистиков из его семинара с Айвазяном ряд лет назад приводил к ним Фоменко с его теориями и данными, отстраняясь (как друг Фоменко) от личного участия.

Фоменко сделал доклад красиво, но они запросили и рассмотрели сам материал по существу и затем пожали плечами — ничего здесь нет.

В декабре 1993 года, во время Конференции в Тель-Авиве по геометрии, я посещал семью Лени Макар-Лиманова, математика нашей школы. Я предложил пари: откройте мне книгу Фоменко (о которой уже говорилось) на любой случайной странице 3 раза, и я укажу на этой странице какую-нибудь фантастическую чушь. Сын Макар-Лиманова, студент, имел эту книгу. Опыт был сделан. В первый раз открыли случайно — я указал на отождествление древней Ассирии с Германией. Второй раз — на идентификацию Вавилонского пленения древних иудеев с Авиньонским пленением пап. Третий раз — на идентификацию германского вождя Одоакра (Одовакара), убившего в 476 г. последнего западно-римского Императора с Отто Кайзером, императором Германской Империи, жившим несколько столетий спустя. Я выиграл.

В следующие за этим годы Фоменко выпустил поток книг по опровержению истории. В некоторых из них он продолжал помещать предисловие «Президента Общества Бернулли» А. Ширяева. Его книги уже стали официально издаваться от имени МГУ, мех/мат факультета, учебно-научного центра при МГУ и т.д. История опровергнута с помощью математики! Это уже не хобби, а основная работа.

Он успешно опроверг и русскую историю: Киевской Руси не было, монгольского ига не было, Батый — это русский атаман по прозвищу Батя, он же Иван Калита, Дмитрий Донской — он же Тохтамыш, причем так называемая Куликовская битва была на самом деле в Москве «на Кулишках», ставка Мамая была где-то на Таганке, Иванов Грозных было четыре (не мог же один человек иметь 8 жен!), один из них стал Василием Блаженным…

Фоменко дал серию интервью широкой прессе об этих открытиях. В числе прочего, осенью 1995 года он поведал «Комсомольской Правде», что Исаак Ньютон придерживался тех же взглядов на достоверность истории, что и он. Говорил он это и в других местах.

Как это может быть, скажите на милость, если Ньютон в специальных трудах анализировал вопрос, — родился Иисус Христос точно в нулевом году или на несколько лет раньше. Кажется, по Морозову-Фоменко здесь есть смесь разных имен и смещение лет на тысячу. Ньютон сомневался в достоверности Египетской истории III тысячелетия до нашей эры (британцы этого стесняются, хотя вспомните, что это было начало 18 века, и достоверной считалась лишь библия). Подвергать сомнению основные события последних трех тысячелетий Ньютону не пришло в голову и в тяжелом сне. Впрочем, фанатики всегда так делают. Они знают высшую правду, и подделки для убеждения других их не смущают.

В эти же годы бурно развивалась и административно-научная карьера Фоменко.

В 1994 году он был избран академиком РАН. Ни меня, ни Арнольда не было. Свою поддержку я снял еще в 1992 году и считал выборы Фоменко невозможными после научного разгрома и рецидива морозовщины. Как будто нарочно, Президиум РАН назначает выборы на середину учебно-научного года, на март, когда приехать трудно.

Тут же, в 1994 году Фоменко выбирают Заместителем академика-секретаря Отделения Математики РАН. Он часто представляет Отделение математики на Президиуме, ввиду частого отсутствия Академика-секретаря Л. Д. Фаддеева.

Почти сразу ему создают Лабораторию Компьютерной Геометрии на мех/мат'е МГУ. В ее официальных планах — деятельность по истории, морозовщина.

В 1995 году ректор МГУ В. А. Садовничий назначает его Заведующим Отделением Математики мех/мат'а МГУ — должность, которую много лет занимал П. С. Александров и затем А. Н. Колмогоров. Это — официальный глава Математики на мех/мат'е. В кабинете Колмогорова размещается теперь Носовский, сотрудник Фоменко, превращающий вместе с ним Ивана Васильевича в Василия Блаженного.

Обратите внимание: опровержение истории не мешает, а помогает Фоменко в его карьере!

И, наконец, последний штрих — присуждение Фоменко Гос. Премии РФ по математике за 1996 год. Это я наблюдал и даже пытался помешать, учитывая второстепенный, ничтожный уровень представленных Фоменко на Премию работ. Мы оба — Арнольд и я — написали отрицательные отзывы на Фоменко, будучи экспертами в теории интегрируемых систем, но ни с нашим мнением не посчитались, ни других серьезных экспертов не запросили. Фоменко «надо было» дать Премию.


В чем здесь дело? Что за сила тянет Фоменко вверх? Неужели просто мелкие стрикулисты вроде моего бывшего друга Вити Маслова одурели от сверхпатриотизма после того, как не смогли устроиться на работу на Западе? Говорят, Витя «аппликался» более 20 раз в США, Франции и т.д., но его не взяли; теперь он истерически вещал на Госкомитете по Премиям РФ, отстаивая слабенькие работы Фоменко и Белавкина, что Новиков и Арнольд предали Россию, сидят за рубежом и хотят оттуда нас учить: в этот момент я был в командировке на Западе продолжительностью 3.5 месяца, Арнольд тоже. (Кстати, великий патриот, как выяснилось, уезжает в провинциальный университет Великобритании на 10 месяцев, не побрезговав позицией довольно низкого уровня, а его довольно посредственный протеже Белавкин — отнюдь не молодой человек, против которого я тоже возражал, — уже несколько лет работает ассистентом в малозначительных британских университетах.)

Я думаю, Маслова тут недостаточно. Какая-то влиятельная сила, какая-то «бывшая» темная структура, к которой принадлежат и Маслов, и Садовничий, тянет Фоменко наверх. Ряд штрихов указывает на то, что и некоторые другие влиятельные математики, знающие как о ничтожном уровне математических работ Фоменко, выдвинутых на Премию, так и всю нелепость морозовщины, не смогли или не хотели здесь мешать. Можно и здесь пытаться свалить на безответственность одних, временную слабость других. Может быть, в период осени 1995 года и весны 1996 года, когда многие считали победу коммунистов несомненной, многие испугались, темные бывшие структуры обнаглели, и люди типа Вити Маслова и Шафаревича решили, что пришло их время, надо лишь сыграть на всей темной дряни?

Так или иначе, все указывает на то, что морозовщина по меньшей мере не мешает карьере Фоменко, а скорее помогает, она кому-то сильно нравится.

Имеется один бесспорный факт: научные администраторы, выдвинутые брежневщиной — это во многих случаях люди, научные работы которых на самом деле написаны другими; кроме того, даже если они и умны, и имеют бесспорные административные способности, все равно они не видят чуши в Фоменко-подобных вещах; как правило, они малоинтеллигентны внутренне. Кстати, они полностью сохраняют и коммунистическую традицию отрицательной оценки международно признанных ученых (или они просто успели безнадежно поссориться с ними, выдвигаясь сквозь самые грязные норы и лазы брежневских времен, делая этим ученым гадости?).

Так или иначе, мой вывод печален: я жду очень плохих последствий от всего этого для российской математики. Не сомневайтесь, реакция Общества будет рано или поздно. Очевидные всем сумасшедшие, поддержанные малоинтеллигентными руководителями, эгоистами, помнящими лишь про свой карман, и просто безответственными особями, которых немало в нашей научной породе, занимая кабинеты Колмогорова, Петровского, Боголюбова, Лаврентьева и др., безусловно приведут к потере математикой статуса уважаемой профессии в России.

Математики, будьте осторожны! Боритесь за свою профессию!

Лето 1996 года, Черноголовка

А.С.Мищенко, А.Т.Фоменко. ОТВЕТ НА ПИСЬМО С.П.НОВИКОВА
http://www.lib.ru/FOMENKOAT/izwestia.txt

 нажми
...

С.П.Новиков пишет: "появился разгромный отзыв известного
американского математика Альмгрена в "Bulletin of AMS" на книгу
Фоменко по многомерному вариационному исчислению, указавший грубые
ошибки...". Такая характеристика отзыва Альмгрена не соответствует
действительности.

В рецензии Альмгрена подробно и доброжелательно излагается
содержание книги Фоменко, но в конце выражается недовольство, что в
краткой рекламе НА ЕЕ ОБЛОЖКЕ, при описании главных результатов
книги, допущена вольность языка, когда вместо "спектр многообразий с
краем" сказано просто "многообразия с краем". Но нам неизвестно,
чтобы кто-либо заявлял о том, что в какой-бы то ни было теореме
Фоменко имеются ошибки. В том числе и Альмгрен.
смотри рецензию Альмгрена ниже

В заключение, возможно, стоит отметить, что Альмгрен начинает свою
рецензию словами: "Анатолий Фоменко - самый выдающийся математик в
Советском Союзе, работающий в теории многомерных минимальных
поверхностей".

Да и сам С.П.Новиков, выдвигая в конце 1991 года нескольких
математиков в академики, писал в своем официальном представлении:
"Хочу указать на несколько выдающихся московских математиков,
несправедливо еще не избранных в АН СССР... Не могу умолчать об
Анатолии Тимофеевиче Фоменко (МГУ), замечательном математике,
человеке широких интеллектуальных интересов (включая искусство),
недавно ставшем членом корреспондентом АН СССР. ОН БЫ УКРАСИЛ РАН".

Обращает на себя внимание, что первый всплеск нападок
С.П.Новикова (несколько лет тому назад) на своих российских коллег,
совпал с его устройством на работу в Мэрилэндский университет США. А
теперь, говорят, он получает в том же университете полную позицию. Не
потому ли С.П.Новиков снова пытается развернуть усиленную кампанию
очернения Российской Академии Наук, мех-матем. ф-та МГУ и МГУ в целом
и тем самым оправдать свое пребывание за границей? Все это похоже на
устройство личного благополучия за счет своих российских коллег.


Fred Almgren. Variational principles of topology. Multidimensional minimal surface theory, by
Anatoliï T. Fomenko. Kluwer Academic Publishers, Dordrecht, Boston, and
London, 1990, 374 pp., $133.00. ISBN 0-7923-0230-3. American Mathematical Society BOOK REVIEWS

S0273-0979-1992-00256-2.pdf


 нажми
The reviewer has known Fomenko personally for more than two decades and
still is at a loss to understand why he is not more responsible in his mathematical
claims. The following are two particular examples of concern.
The book cover states "In this volume, the solution of the Plateau problem in
the class of all manifolds with fixed boundary is given in detail ... " Fomenko
made a similar claim in a lecture at and in the proceedings of the 1974 Interna-
tional Congress in Vancouver, in the introduction to a major paper (in Russian),
and in an interview published in the Mathematical Intelligencer. His preface in
the volume under review is ambiguous about this issue. In any case, the claim
is not proved, as he acknowledges privately. It is not known at present whether
or not minimal surfaces of the type he studies are necessarily representable as
continuous images of manifolds or even as continuous images of sets of finite
topological complexity. The only significant contributions to this representation
problem are due to B. White [Wl, W2] who worked in a somewhat different
mathematical context.
A second example occurs in §8 of Chapter 2, entitled Solution of the problem
of finding globally minimal surfaces in each homotopy class of multivarifolds.
Fomenko asserts "Dao Chông Thi solved Plateau's problem by establishing the
existence of a locally Lipschitz mapping go : Wk —► in terms of currents,
Mn which minimizes the fc-dimensional volume functional in the class of all lo-
cally Lipschitz mappings g: W —> such that g\ew = f\ow (the problem M
of finding the absolute minimum with respect to all homotopy classes of multi-
varifolds)." In fact, Thi did not prove such a theorem in papers known to the
reviewer since he did not establish a common Lipschitz constant to his sequence
of mappings. Both the reviewer and others have pointed this out to Fomenko
in person. Yet he again makes his claim!

Рецензент лично знаком с Фоменко уже более двух десятилетий, и до сих пор не в состоянии понять, почему он не ведет себя более ответственно в его математических заявлениях. Ниже следуют два специфических повода для озабоченности.

На обложке книги утверждается: «В этом томе дано детальное решение проблемы Плато в классе всех многообразий с данным краем...» Фоменко делал аналогичные утверждения на Международном Конгрессе Математиков в 1974-м году в Ванкувере, во введении к большой работе (на русском языке) и в интервью журналу The Mathematical Intelligencer. Его предисловие к рецензируемой книге в этом отношении звучит двусмысленно. Во всяком случае, это утверждение не доказано, что он признает в частном порядке. В настоящее время неизвестно, являются или нет минимальные поверхности того типа, который изучает Фоменко, представимыми как непрерывные образы многообразий или хотя бы как непрерывные образы множеств конечной топологической сложности. Единственный значительный вклад в эту проблему представимости принадлежит Б. Уайту, который работает в несколько ином математическом контексте.

Второй пример встречается в параграфе 8 главы 2, озаглавленном Решение проблемы нахождения глобально минимальных поверхностей в каждом гомотопическом классе мультиварифолдов. Фоменко утверждает, что «Dao Chong Thi решил задачу Плато посредством доказательства существования локально липшицевых отображений...» На самом деле, в известных рецензенту работах, Thi не доказал такой теоремы, поскольку он не установил существования единой константы Липшица для его последовательности отображений. И рецензент, и другие указывали на это при личных встречах с Фоменко. Тем не менее он снова повторяет это утверждение!

Комментарии к рецензии Алмгрена на книгу Фоменко
https://sowa.livejournal.com/91591.html?style=mine
http://www.scientific.ru/dforum/scilife/1187434939


И можно спокойно про эту фоменковскую хронологию забыть. Анализ стоит порядка 100 долларов, можно заказать по интернет, образцы - почтой
04.12.2013, 11:43
http://forum.academ.org/index.php?showt ... ry10033963

fomenko.jpg


 нажми
Когда Фоменко сочинял свою хронологию, радиоуглеродная датировка показывала еще цену на дрова в древнем Риме. Точнее, уже показывала нормально, но в предыдущие 20 лет она показывала фигню и лишь иногда - правильный возраст. Потому что:

- магнитное поле земли непостоянно, аж до переполюсовки дело доходит изредка. Стало быть, поглощение космических лучей тоже непостоянно, скорость образования и концентрация С14 вместе ней.
- атмосферные ядерные испытания увеличили концентрацию С14 в атмосфере вдвое. Правда, это касается только датировки нестарых вещиц
- сжигание ископаемых углеводородов приводит к выбросу в атмосферу чистого углерода, С14 в нем уже нет. То же самое - при потеплении климата и таянии ледников. Растворенный в них углекислый газ - "старый"
- Растворимость углекислоты в воде падает с температурой. При похолодании климата свежий углерод смывается в океан, а при потеплении океан его возвращает уже старым.

ну-и дофига еще чего влияет, растворенные в жесткой воде старые карбонаты, например. Вобщем, точность датировки зависит совсем не от точности измерения концентрации изотопов, а от точности учета значительного количества факторов, для чего нужно собрать огромные объемы данных.

Так что Фоменко на тот момент никак нельзя было прищучить строгим способом. Но потом датировку откалибровали по дендрохронологии аж на 8000 лет назад. И стало более менее сходиться. Ну и собрали данные по остальным факторам. И стало совсем хорошо. На 2004 год калибровочная кривая давала погрешность датировки 16 лет на период 6000 назад и 163 года на период 26000 лет назад. А нынче утверждается, что японцам, якобы, удалось откалибровать на 50 000 лет. И можно спокойно про эту фоменковскую хронологию забыть. Анализ стоит порядка 100 долларов, можно заказать по интернет, образцы - почтой.


Последняя версия калибровочной кривой, используемой для пересчёта измеренного радиоуглеродного возраста образца в абсолютный возраст, опубликованная в 2009 году, охватывает последние 50 000 лет и получена на основании тысяч измерений точно датируемых древесных колец деревьев (последние 12 000 лет), годовых приростов кораллов и отложений фораминифер. Ценителям же гения Фоменко Анатолия Тимофеевича, возможно, имеет смысл переключиться на популяризацию более ранних фантастических произведений автора.

tayna_mlechnogo_puti.pdf


ТОЧНЫЕ ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ ШКАЛЫ ПРОТЯЖЕННОСТЬЮ СВЫШЕ
10 ТЫСЯЧ ЛЕТ И “СТАТИСТИЧЕСКАЯ ХРОНОЛОГИЯ” А.Т.ФОМЕНКО

В.А.Дергачев

Физико-технический институт им.А.Ф.Иоффе Российской Академии Наук,
194021 Санкт-Петербург, Политехническая ул. 26. Телефон: (812)247-9981,
Факс: (812)247-1017. E-mail: v.dergachev@pop.ioffe.rssi.ru
http://fatus.chat.ru/dergach2.html

 нажми
Введение

Естественно, прежде чем что-либо датировать, нужно получить абсолютную хронологическую шкалу, а затем уже по ней производить определение дат или искать закономерности тех или иных связей. Еще сравнительно недавно наиболее надежной основой для абсолютной археологической хронологии были письменные источники. Но древнейшие известные письменные источники датируются только второй половиной 4-го тысячелетия до н.э. Нельзя не отметить, что датировки памятников и культур письменной эпохи содержат неопределенности из-за неясностей в самих источниках. Не всегда ясна в ряде случаев и привязка летоисчисления, которому следовал тот или иной автор.

На основе изучения многочисленных древних летописей академик А.Т.Фоменко составил “карту времени” древней и средневековой истории Европы, Средиземноморья, Египта и Ближнего Востока и обнаружил многочисленные совпадения и повторы. Применяя эмпирико-статистические методы к датировке событий, описанных в древних текстах, он построил так называемую “статистическую хронологию” (Фоменко А.Т. 1990, 1993; Носовский Г.В. и Фоменко А.Т. 1996 и др.). По мнению А.Т.Фоменко, построенная им хронология согласуется с традиционной на интервале 13-20 вв., но расходится с ней на более ранних периодах. Чтобы исправить расхождения в хронологии, он предлагает концепцию трех “временных сдвигов” 330, 1050 и 1800 лет, что радикально реконструирует историю. На основе результатов своей работы он приходит к выводу, что истинную хронологию событий ранее 10 века нашей эры воссоздать трудно. Конечно, нельзя не согласиться с автором этой концепции, что упорядоченная на сегодняшний день хронология древности имеет противоречия и вряд ли эти противоречия могут быть решены без привлечения в историческую науку естественных наук. Не оспаривая важность полученных автором научных результатов применительно к изучению текстов, нельзя не отметить, что А.Т.Фоменко впадает в заблуждение относительно точности и достоверности хронологических шкал, получаемых с помощью дендрохронологического и радиоуглеродного методов, и фактически отвергает их.

Однако, в настоящее время надежно установлено, что точными хронометрами времени могут быть серии годичных колец деревьев известного возраста. Известно, что благодаря дендрохронологии, ученые естественных наук получили возможность оперировать с крайне необходимым для них инструментом - точным календарным временем. Научные исследования в области дендрохронологии ведутся по различным направлениям, которые представляют интерес не только для ученых, но и для всего человечества, и достигли значительных успехов. Построенные отдельные дендрохронологические шкалы без разрывов покрывают несколько тысячелетий. Унифицированная дендрошкала уже перекрывает 10 тысяч лет от современности. Не менее разительны успехи в определении возраста образцов с помощью усовершенствованной классической методики радиоуглеродного датирования и благодаря развитию новой методики - ускорительной масс-спектрометрии и выяснению причин отклонений возраста, определяемого радиоуглеродным методом, от истинного возраста.

В данной работе анализируется современное состояние исследований по дендрохронологии и радиоуглеродной калибровочной кривой. Обращается внимание на то, что благодаря широкому развитию экспериментальных методов естественных наук, появились возможности создания непрерывных временных шкал с высокой точностью (в отдельных случаях до года) не только по кольцам деревьев, но и по слоям льда, озерным отложениям, кораллам, на интервалах времени, покрывающих последние тысячи и десятки тысяч лет. Эти природные архивы являются незаменимыми для точной датировки как событий античного времени, истории и предыстории челоека, так и для исследования многих природных процессов в прошлом.

Дендрохронологические календари

Для установления хронологии дописьменных культур археологи взаимодействуют с учеными в области естественных наук. При этом успех в получении абсолютной хронологической шкалы для археологии как для периода письменных источников, так и для последних более чем десяти тысяч лет обеспечен благодаря сочетанию дендрохронологического и радиоуглеродного методов датировки. Во многих странах мира этот метод абсолютного датирования получил единодушное признание исследователей и прочно внедрился в практику археологических исследований. Однако, в своих работах академик А.Т.Фоменко отвергает эти объективные методы датировки. Чем же при этом руководствуется академик А.Т.Фоменко?

Для того, чтобы отвергнуть дендрохронологический метод, автору оказалось достаточным сослаться на научно-популярную книгу Олейникова А. (1971) “Геологические часы”, в которой увлекательно повествуется, как указано в аннотации книги, “о строении Земли, ее древних обитателях и разнообразных способах, позволяющих разгадать время рождения земных слоев”. Без какого-то бы то ни было научного анализа, на основании воспроизведенных из этой книги цитат: “Ученые многих стран Европы стали пытаться применить дендрохронологический метод... Но выяснилось, что дело обстоит не так просто. Древние деревья в европейских лесах насчитывают всего 300-400 лет от роду... Древесину лиственных пород изучать трудно. Крайне неохотно рассказывают ее расплывчатые кольца о прошлом” (Олейникова А. (1971, стр. 92), А.Т. Фоменко делает вывод, что “сам метод в большой степени условен” и поскольку “дендрохронологические шкалы в Европе протянуты вниз только на несколько столетий”, это “не позволяет датировать сооружения, считающиеся античными” (Фоменко А.Т. 1993). В последующих своих трудах, в частности, (Носовский Г.В. и Фоменко А.Т. 1996), для дискредитации дендрохронологического метода в целом и для подтверждения своих выводов А.Т.Фоменко воспроизводит отдельные “плавающие” дендрошкалы по различным породам деревьев для Италии, Балкан, Греции и Турции, имеющие разрывы и не увязанные друг с другом. Представленные шкалы были взяты из доклада американского исследователя П.И.Кунихольма из отдела истории и археологии Корнельского университета, историка, занимающегося археологическими исследованиями исключительно в районах Ближнего Востока и Средиземноморья и касались, в основном, этого региона. Естественно, по фрагментам дендрошкал для отдельных районов земного шара нельзя делать глобальных выводов о непрерывной абсолютной хронологической шкале большой протяженности, но это не для академика А.Т.Фоменко, который делает вывод, что сообщение П.И.Кунихольма является отражением современного состояния дендрохронологии на весну 1994 года (Носовский Г.В. и Фоменко А.Т. 1996).

Известно, что деревья являются одними из наиболее долгоживущих на Земле организмов. Обычно за один вегетационный период образуется одно годичное кольцо. Деревья чутко реагируют на любые изменения внешней среды, что проявляется в изменении ширины годичного кольца - хорошо выраженного и легко доступного анатомического признака дерева. Годичный прирост деревьев зависит от многих внешних и внутренних факторов: условий в месте произрастания дерева, возраста, плодоношения, наследственных факторов, типа дерева, климата, солнечной радиации, стихийных явлений и ряда других причин.

Изучением хронологических последовательностей ежегодного прироста колец деревьев занимается дендрохронология. Корректное применение метода позволяет установить точное положение каждого кольца на спиле древесины и истинный год, в который оно произрастало.

Фритс (Fritts H.C. 1969) определил дендрохронологию как науку, которая занимается систематическим изучением годичных колец древесных растений для датировки событий прошлого и для оценки климатических изменений. Еще основатели дендрохронологии Шведов Ф.Н. (1892) и Дуглас (Douglass 1919, 1928, 1936) обращали внимание на изменчивость ширины годичных колец деревьев от количества осадков. Методы изучения прироста древесины, методы дендрохронологии и методы интерпретации дендроматериалов смежными науками широко освещены в ряде работ, например, (Битвинскас Т.Т. 1974; Битвинскас Т.Т. и др. 1988; Колчин Б.А. и Черных Н.Б.). Кроме того, методы дендрохронологии и методы анализа колец деревьев изложены в работах, опубликованных в ряде сборников, таких как: Дендрохронология и дендроклиматология, 1986; Methods of Dendrochronology, 1987; Methods of Tree-Ring Analysis: Application in the Environmental Sciences, 1990 и др. Важно подчеркнуть: в основе науки дендрохронологии и всех ее приложений лежит тот факт, что датирование по годичным кольцам производится с точностью до одного года.

Дендрохронология как наука развивается очень интенсивно. Научные исследования в области дендрохронологии и дендроклиматологии ведутся по различным направлениям, которые представляют интерес не только для ученых, но для всего человечества, и достигли значительных успехов.

Древесное кольцо как объект для исследования природных процессов прошлого и датировки представляет интерес, по крайней мере, по трем позициям: 1) индикатор времени в прошлом, 2) эталон для создания дендрохронологических шкал, 3) архив природных процессов.

Безусловно, наиболее ценными образцами для получения точной временной шкалы и погодичной информации об эволюции природных процессов в прошлом и возможности их прогнозирования являются кольца растущих деревьев с четко выраженными кольцами. Такими свойствами обладают хвойные и ряд лиственных деревьев.

Самыми долгоживущими деревьями на нашей планете, по-видимому, являются остистые сосны, произрастающие в Белых горах на востоке центральной части штата Калифорния и на склоне гор Сьерра-Невада. Хвойные породы там произрастают на высоте более 3000 м над уровнем моря и достигают возраста в несколько тысяч лет (древнейшее из известных в мире живых деревьев имело возраст 4600 лет). Патриархами являются также и секвойядендроны, произрастающие во влажных районах Тихоокеанского побережья Северной Америки. Некоторые виды арчевых деревьев в Средней Азии имеют возраст 1500-2000 лет, отдельные экземпляры тисса - до 800-1000 лет. При проведении исследований в СССР в 1968-1990 гг. для радиоуглеродных исследований использовались долгоживущие деревья: ель восточная (Северный Кавказ) возрастом 600 лет, сосна обыкновенная (Карелия) - 525 лет, лиственница сибирская - 400 лет, сосна обыкновенная - 302 года. В целом, в Европе, как правило, возраст живых деревьев не превышает 300-400 лет.

Как указано выше, счет годичных колец для построения точной шкалы эффективен только в пределах жизни одного дерева. Чтобы продлить шкалу в более удаленное прошлое, необходимо использовать так называемую “перекрестную датировку”, которая увязывает воедино следующие друг за другом поколения деревьев. Суть перекрестной датировки заключается в том, что все деревья, чувствительные к климатическим условиям, взятые в одном районе, должны обнаруживать одинаковый порядок распределения широких и узких годичных слоев, который отражает годичные климатические изменения. Чтобы увязать эти картины годичных слоев между поколениями деревьев, дендрохронологи берут несколько десятков деревьев с одного участка и подвергают их тщательному анализу, учитывая при этом такие особенности, как, например, выпадение или образование ложного годичного кольца. После этого берут живое дерево известного возраста и более старое (мертвое) дерево, возраст которого неизвестен. Соответствующее совмещение перекрывающихся конфигураций годичных колец обоих деревьев позволяет датировать более старое дерево. Для сравнительных дендрохронологических исследований рассчитывают ряд статистических параметров в скользящем окне для каждого региона (в частности, ширину кольца, среднюю чувствительность, автокорреляцию, высокочастотные вариации и др., а также взаимную корреляцию между различными хронологиями в качестве параметров) и все результаты сводятся в один гарфик. С появлением компьютеров и с разработкой статистических моделей анализ годичных колец стал весьма успешным.

В качестве примера рассмотрим применение дендрохронологического метода для датировки деревянных сооружений заполярного города Мангазеи (66o 36’ c.ш. и 82o 16’ в.д.) (Шиятов С.Г. 1972), который сыграл большую роль в первоначальном освоении Сибири. Город был заложен в низовьях реки Таз в 1601 году и оставлен в 1672 году. С тех пор на территории Мангазейского городища постоянных поселений не существовало. От прежних деревянных зданий и сооружений остались самые нижние 3-5 венцов, древесина которых, погребенная в землю в слой вечной мерзлоты, большей частью хорошо сохранилась. Шиятов С.Г. для определения времени постройки брал из наиболее сохранившихся бревен по несколько срезов (всего было взято 185 срезов из различных сооружений). По этим данным была построена “плавающая” шкала, датировка которой осуществлялась методом перекрестного датирования по графикам годичного прироста (рис. 1). Наличие в срезах довольно значительного количества колец (не менее 150) и знание промежутка времени существования Мангазеи намного облегчали датировку. Абсолютная дендрохронологическая шкала за 867 лет (с 1103 по 1969 гг.) была построена перекрестным наложением шкал древней древесины и по найденным в районе Приобского Севера и в окрестностях Мангазеи ныне живущим старым деревьям - лиственницам и елям, внутренние кольца которых образовались еще до основания города. В самой верхней части (кривые 1-3) приведены индексы прироста древесины лиственницы из мангазейских сооружений, а в нижней (кривые 4-6) - индексы прироста этих живущих деревьев за время с 1597 по 1969 гг. Правильность абсолютой датировки подтвердилась также известными по историческим документам датами постройки некоторых сооружений, древесина из которых была использована в настоящем исследовании.

fig1.gif


Нельзя не упомянуть о той большой роли дендрохронологов Аризонского университета, благодаря которым была создана непрерывная дендрошкала по остистой сосне протяженностью почти в десять тысяч лет. Сначала ученик Дугласа Э.Шульман, а затем К.Фергюссон в течение десятков лет проводили кропотливую многоплановую работу по созданию длительной по времени дендрошкалы. Так, для создания хронологии с 1962 по 1967 гг. К.Фергюссон собрал образцы древесины более чем от 1000 деревьев из района Белых гор. Для проверки и сравнения графиков годичных колебаний К.Фергюссон и Г.Фриттс использовали полученную ранее для гигантского секвойядендрона с гор Сьерра-Невады дендрошкалу протяженностью до 1250 г. до н.э. Кроме того, делались контрольные сопоставления с интегрированной археологической дендрохронологической шкалой Юго-Запада, доведенной до 59 г. до н.э. Г.Фриттс проводил большую работу по корреляции дендрошкалы Белых Гор с дендрошкалами из других районов страны. Постепенно шаг за шагом удревнялась шкала по сосне остистой и к 1972 году была составлена непрерывная абсолютная дендрохронологическая шкала протяженностью до 4000 г. до н.э. (Fergusson C.W. 1973), а в последующих исследованиях была расширена до 6700 г. до н.э. (Fergusson C.W. and Graybill 1983). Непрерывная дендрохронологическая шкала по остистой сосне стала одной из важнейших ступеней в создании абсолютной хронологии голоцена.

Значительно позднее стали развиваться дендрохронологические исследования в Евроле (в настоящее время в Западной Европе действует около 20 лабораторий). Основными причинами медленного развития дендрохронологии в этом регионе планеты явились относительно непродолжительная жизнь древесных насаждений (300-500 лет) и сложная взаимосвязь климатических факторов. Основу составления абсолютных дендрохронологических шкал в Европе составляет метод перекрестного датирования систем наложения серий образцов годичных колец ныне живущих деревьев на моделях от ископаемых деревьев, памятников древней архитектуры и объектов археологии. Большим успехом европейских дендрохронологов явилось создание непрерывных дендрохронологических шкал на протяжении последних нескольких тысяч лет, используя древесину (главным образом, хорошо сохранившиеся долгоживущие дубы, возраст которых колебался от 100 до 400 лет), найденную в торфяных болотах в Ирландии и в аллювиальном галечнике рек в Германии. Создание европейского дендрохронологического календаря по дубу стало проектом десятилетий, когда в своем анализе колец они шаг за шагом переходили от древних образцов древесины ко все более и более древним. Так, к 1976 году непрерывная дендрохронологическая шкала по дубу в Германии была продвинута до 717 г. до н.э. и наметились перспективы расширения шкалы для последних 8700 лет (Becker B. 1979). Заметим, что получение таких непрерывных шкал по ископаемой древесине стало возможным благодаря сочетанию дендрохронологического и радиоуглеродного методов датирования.

По ирландскому дубу в 1982 году была создана абсолютная хронология, простирающаяся до 13 г. до н.э. и плавающая хронология от приблизительно 200 г. до н.э. до 5300 г. до н.э., которая к 1984 году была связана с абсолютной шкалой (Pilcher J.R. et al. 1984). К этому времени хронологию по германским деревьям удалось продлить до рекордной протяженности - до 10 тысяч лет от современности (Becker B. and Kromer B. 1986). Следует заметить, что две хронологии: одна из Германии, а другая из Северной Ирландии были перекрестно датированы, что позволило установить европейскую мастер-хронологию по дубу протяженностью до 5300 лет до н.э.!

При построении плавающих мастер-хронологий относительный возраст, извлекаемых из отложений деревьев, определяется с помощью радиоуглеродного метода. В представленном на рис. 2 примере разработки дендрохронологической шкалы (Becker B. and Kromer B. 1986) ряд “Main 9”(охватывающий промежуток времени с 7215 г. до н .э. до 7825 г. до н.э.) отмечает конец хорошо воспроизводящихся хронологий по дубу, оцененный с помощью радиоуглеродного метода в ~ 8800 “радиоуглеродных” лет от современности. На рисунке также представлены некоторые ископаемые дубы, более древние чем ряд “Main 9”. Эти дубы, относительный возраст которых оценен с помощью радиоуглеродного метода, начали расти в долинах Рейна приблизительно в 9200, Дуная - 8890, Мозеля - 8880, Майна - 8860 “радиоуглеродных” лет от современности. Видно, что дальнейшее расширение дендрошкалы может быть достигнуто с использованием уже деревьев сосны (климатические условия оказались более суровыми), захороненных в этих отложениях и покрывающих без разрывов последние более чем 10000 лет.

До окончательной увязки в течение нескольких лет хронология по дубу не была абсолютной и содержала три части: абсолютную мастер-хронологию (до 4000 г. до н.э.), плавающую мастер-хронологию (4000 - 7200 гг. до н.э.) и более раннюю часть (до 7200 г. до н.э.), указанную на рис. 2 как хронология “Main 9”. В 1993 г. эти части были увязаны воедино и как показано Беккером (Becker B. 1993), хронология последних 9900 лет воспроизводится минимум 15-25 перекрестно датированнными образцами, что является достаточным для перекрестного датирования среди индивидуальных кривых мастер-хронологии. На рис. 3 приведена картина воспроизведения мастер-хронологии по дубу из соответствующих дендрохронологических рядов деревьев, взятых из долин Рейна, Майна и Дуная и исторических и доисторических стоянок на юге центральной части Европы. Установление этой хронологии требовало связывания тысяч современных, исторических и доисторических записей колец деревьев посредством перекрестного датирования. Эта работа Беккера ярко демонстрирует надежность хронологии, представляющую воспроизведение мастер-хронологии для голоцена. Веской проверкой абсолютной дендрохронологии является доказательство воспроизводимости перекрестным датированием независимо установленных хронологий годичных колец, что и было прослежено сравнением хронологии по дубу в Германии с ирландской хронологией также по дубу. Наиболее длинные хронологии по деревьям сосны и дуба приведены ниже:

fig2.gif


fig3.gif


Проводится тщательный анализ, взаимное сравнение хронологий, учет возможных ошибок, коррекции и последующая синхронизация в общих интервалах на регулярно созываемых конференциях или рабочих группах с целью детализации и расширения временного интервала надежной калибровочной кривой для радиоуглеродного метода.

Используя перекрестное датирование, хронологии датированных годичных слоев были разработаны для сотен мест в Северной и Южной Америке, Европе, Австралии, Новой Зеландии, Арктике с помощью образцов как старых деревьев, так и деревьев, взятых из древних строений и археологических раскопок. Особое внимание обращается на точную состыковку древесно-кольцевых серий. Неполная датировка колец ведет к дискредитации дендрохронологического метода.

К настоящему времени почти вся территория бывшего Советского Союза, хотя и неравномерно, подверглась дендрохронологическому изучению более чем 20 исследовательскими группами. Наиболеее изученными являются районы Сибири, Дальнего Востока и Средней Азии. По хвойным деревьям получены сотни дендрохронологических рядов, в основном по древесине с ныне живущих деревьев. Самыми длинными по живущим деревьям являются ряды: по арче туркестанской в Средней Азии - 1224 года (Мухамедшин К.Д. 1978) и 808 лет (Ловелиус Н.В. 1979), по лиственнице сибирской - 1010 лет на Полярном Урале (Шиятов С.Г. 1981), 867 лет в Западной Сибири (Шиятов С.Г. 1975), 677 лет на Алтае (Адаменко М.Ф. 1978). К сожалению, у нас слабо используется ископаемая древесина и древесина из исторических и археологических памятников для построения длительных дендрохронологических рядов. В восточных районах имеется очень много хорошо сохранившейся древесины, захороненной в торфяниках, речных и озерных отложениях, особенно в зоне распространения многолетнемерзлых грунтов. В субарктических и высокогорных районах древесина хвойных пород сохраняется на поверхности до 600-800 лет после ее отмирания. Нельзя не отметить и перспективность создания длительных дендрошкал (до ~ 6000 лет назад и более (Битвинскас Т.Т. и др. 1978) по ископаемым деревьям из песчано-гравийных карьеров пойменной террасы реки Вилия (Нерис) близ города Сморгонь (Белоруссия).

Дендрохронологические исследования с целью построения хронологии древесных колец наиболее эффективны на деревьях, чувствительных к климатическим изменениям. В то же время в ряде районов климатические условия таковы, что не позволяют визуально проследить картину чередования колец, т.е. годичные кольца мало отличаются друг от друга. Это характерно, например, для деревьев, которые растут в районах обильного выпадения осадков или на почвах с большим количеством подземных вод. Могут ли такие “расплывчатые кольца” давать информацию о прошлом, как это имеет место при анализе распределения ширины годичных слоев в образцах с четко выраженной структурой? Оказывается могут, и это характерно как для хвойных, так и для лиственных пород. Благодаря рентгеновскому анализу годичных колец удается исследовать изменения плотности древесины, которая отражает изменение окружающих условий в течение вегетационного периода. Заметим, что традиционные исследования ширины годичных слоев в отличие от рентгеновского анализа дают средние характеристики окружающих условий за промежуток времени, гораздо больший: до вегетационного периода и во время него. Рентгеновский метод анализа колец древесины теперь взят на вооружение многими дендрохронологическими лабораториями. Улучшенная денситометрическая аппаратура позволяет анализировать плотность древесины в очень узких кольцах, менее 30 микрон (Schweingruber F.H. 1993). В целом, во всех случаях шкалы по кольцам деревьев могут быть абсолютными, и это достигается путем перекрестного датирования живущих деревьев с образцами ископаемой древесины и археологического материала .

Не останавливаясь на анализе последних достижений дендрохронологии в различных областях, отметим, два примера приложений ее к археологии и в изучении человеческого общества, широко известные в научной литературе (Douglass A.E. 1940).

Еще в 20-х годах нашего столетия пытались выяснить вопрос о времени доисторических индейских поселений на юго-западе Соединенных Штатов (о возрасте которых ничего не было известно), используя перекрестную датировку остатков строений раннеисторических поселений. В результате экспедиционных работ и последующих почти десятилетних исследований была получена абсолютная хронология от современности до 1260 г.н.э. и еще относительная (“плавающая”) хронология протяженностью 585 лет от более древних юго-западных индейских поселений, которую затем удалось состыковать с абсолютной хронологией растущих в этом районе деревьев, и, таким образом, решить одну из археологических проблем. Позднее абсолютная дендрохронологическая шкала построек этого района была доведена до 11 г.н.э. А благодаря возможности составить единую хронологическую картину для хорошо сохранившегося индейского доисторического поселения Кит-Сил в северной Аризоне путем датировки 150 образцов древесины из этого поселения, была получена единая хронологическая картина развития общества от года к году.



Радиоуглеродная калибровочная кривая

Чтобы отвергнуть радиоуглеродный метод датировки А.Т.Фоменко, опять использует работу Олейникова А. (1971) и, кроме того, приводит ряд цитат о некоторых проблемах применения метода из работ Клейна Л.С. (1966) “Археология спорит с физикой”, опубликованных в журнале “Природа” № 2 и 3 в 1966 году, когда метод еще проходил проверку временем и далеко не все вопросы были решены. Естественно, что по мере совершенствования методики измерения активности стали прослеживаться некоторые расхождения между теоретическими предпосылками метода, основанными на законе радиоактивного распада радиоуглерода во времени в исследуемых образцах и экспериментальными результатами. Касаясь вопроса появившихся расхождений в датировках, А.Т.Фоменко также цитирует отдельные соображения Либби У.Ф. (1962, 1968) (автора указанного метода) из переведенных и опубликованных в популярных журналах “Наука и человечество” за 1962 год и “Курьер Юнеско” за 1968 год, о некоторых особенностях и возможностях метода и проблемах радиоуглеродного датирования различных образцов и не вникая в суть проблемы ставит под вопрос саму возможность применения метода для археологических и исторических исследований. Чтобы придать большую убедительность своим выводам, из книги Олейникова А. (1971) процитирован текст об изменении содержания углерода в атмосфере Земли за счет выбросов в нее образующегося при сжигании топлива углекислого газа, где автор книги ставится вопрос: “какое влияние оказывает этот источник атмосферного углерода на повышение содержания радиоактивного изотопа? Эти неясности наряду с некоторыми затруднениями технического характера породили сомнения в точности многих определений, выполненных углеродным методом” (Олейников А. 1971, cтр. 65). Чего здесь больше: непонимания предмета или что-то другое? О каком повышении концентрации радиоуглерода в атмосфере Земли может идти речь, если ее, как указано в этом случае, разбавляет углекислый газ, в котором радиоактивный углерод давно распался? Достаточно красноречивы общие выводы А.Т.Фоменко: “другими словами, радиоуглеродный метод широко был применен там, где (со вздохом облегчения) полученные результаты трудно (а практически невозможно) проверить другими независимыми методами” (Фоменко А.Т. 1993. А результат радиоуглеродной датировки, показавший, что нижележащий образец в пещерных слоях оказался моложе вышележащего, позволяет А.Т.Фоменко и вовсе поставить крест на радиоуглеродном методе: “мы (имеется ввиду А.Т.Фоменко - В.А.) считаем, что какие-либо комментарии здесь излишни: картина ясна”.

В то же время, метод, к моменту его ниспровержения А.Т.Фоменко, успешно развивался и совершенствовалась методика радиоуглеродного датирования, удалось определить причины изменения в концентрации радиоуглерода в атмосфере Земли в прошлом и стало возможным не только устанавливать и уточнять возраст различных археологических находок, но и широко использовать радиоуглеродный метод в изучении многих природных процессах, о чем имелась масса серьезных научных публикаций. Мне представляется, что такое варварское обхождение с научно-обоснованными методами, признанными во всем мире, и дающими ценнейшую научную информацию, сродни размерам вреда, приносимыми вандалами при разграблении археологических памятников, как на это указывает академик А.Т.Фоменко.

Кратко остановимся на особенностях радиоуглеродного метода и его возможностях в исследовании природных процессов и в датировании исторических и археологических предметов.

Космические лучи, непрерывно бомбардируя земную атмосферу, являются причиной образования радиоуглерода - радиоактивного изотопа углерода 14С. Окисляясь до 14СО2, он участвует в глобальном углеродном цикле как компонент СО2. Благодаря фотосинтезу, молекулы 14СО2 попадают в ткань растений. В растущих зеленых растениях уровень 14С остается примерно постоянным, из-за его непрерывного введения из атмосферы и его непрерывного распада. Обмен радиоуглерода с окружающей средой прекращается после смерти образца (или выхода его из обменных процессов), после чего 14С подвергается радиоактивному распаду, т.е. активность 14С в таком образце уменьшается по закону радиоактивного распада. Период полураспада 14С составляет 5730 лет. Таким образом, возраст исследуемого предмета, содержащего углерод, может быть определен путем измерения количества оставшегося 14С в образце, тем более, что активность 14С в живых материалах известна. Метод датирования органических остатков по 14С, открытый У.Ф.Либби и удостоенный в 1960 г. Нобелевской премии, прочно внедрился в практику археологических исследований. Измерения активности 14С в настоящее время широко проводятся в мире как с помощью классической b -распадной методики (сцинтилляционные и пропорциональные счетчики) (Дергачев В.А. и Векслер В.С. 1991), так и с помощью ускорительных масс-спектрометров (Purser K.H. 1992). Практический предел обоих методов составляет около 50 тысяч лет от современности. Конечно, отдельная радиоуглеродная датировка по точности уступает методу годичных колец. Лишь годичные кольца деревьев дают дату с точностью до года.

В настоящее время накоплен большой опыт систематической работы в определении возраста с помощью радиоуглеродного метода и установлены и объяснены физические эффекты, которые влияют на точность и могут давать искажения при радиоуглеродном датировании. Для того, чтобы возраст образца, определенный с помощью радиоуглеродного метода, перевести в календарный возраст, необходимо знать в довольно строгих пределах, во-первых, значение периода полураспада 14С; во-вторых, значение активности радиоуглерода в резервуарах углерода (в особенности, в атмосфере) и насколько эта резервуарная активность постоянна в пределах радиоуглеродной шкалы времени. Кроме того, необходимо исследовать, насколько полно и быстро происходит перемешивание радиоуглерода в резервуаре; насколько неизменны изотопные отношения углерода в образцах, исключая распад 14С, т.е. образцы относятся к закрытой системе или нет; насколько могут быть удалены загрязнения из образца, не изменяя активность 14С, а также учитывать коррекцию на изотопное фракционирование, т.е. тенденцию организмов преимущественно концентрировать более легкие изотопы 12С относительно 13С и 13С относительно 14С. И естественно, все измерения соответствующих уровней активности 14С должны быть выполнены с высокой степенью точности и воспроизводимости результатов измерений. Наиболее полно удается оценить и учесть возможные искажения возраста для древесных образцов.

В ранних работах использовалось значение периода полураспада 14С, равное 5568 ± 30 лет (Libby V.F. 1955), а позже после уточнения периода полураспада используют значение 5730 ± 40 лет (Godwin H. 1962). Различие между этими значениями составляет 3%, что легко учитывать при сопоставлении данных.

Естественный уровень концентрации 14С был нарушен в результате антропогенного воздействия: со второй половины прошлого века имеет место понижения уровня за счет сжигания ископаемого топлива (уголь, газ) (Suess H.E. 1955), не содержащего 14С; с конца 50-х годов нашего века началось резкое увеличение уровня 14С в земной атмосфере в результате наземных испытаний атомных устройств (Nydal R. 1968). В 1958 году было обнаружено в детальных измерениях (de Vries Hl. 1958), что и естественное содержание 14С может испытывать колебания на шкалах времени в несколько десятилетий с амплитудой до 2% над средним уровнем. В дальнейшем началось широкое исследование причин естественных вариаций концентрации 14С, связанных с солнечной активностью, напряженностью геомагнитного поля, вспышками сверхновых звезд (Suess H.E. 1965; Stuiver M. 1965; Константинов Б.П. и Кочаров Г.Е. 1965; Damon P.E. et al. 1966 и др.). Конечно, изменение концентрации 14С в земной атмосфере во времени затрудняет интерпретацию радиоуглеродных датировок. Требуется калибровка таких датировок, т.е. придание им исторического или календарного возраста. Это может быть сделано с помощью калибровочных кривых - графиков, описывающих соотношение в прошлом между календарными возрастами и измеренными радиоуглеродными датами. Заметим, что радиоуглерод датирует органическое вещество исследуемого материала, а не событие. В археологичесих исследованиях часто встречаются долгоживущие материалы, например, древесина может иметь возраст в сотни лет, и важно, из какого участка взят образец на датировку. Археолог должен тщательно привязать объект, из которого взят образец, к событию. При радиоуглеродном датировании для калибровки используют материалы, возраст которых установлен с помощью дендрохронологического метода. Трудами многих ученых были составлены повсеместно принятые теперь калибровочные кривые для радиоуглеродной датировки, основанные на датировке методом годичных колец дерева. Эта калибровка привела к некоторым фундаментальным новым датировкам в археологии. Так, благодаря калибровочной кривой установлено, что даты, полученные радиоуглеродным методом для археологических целей, омоложены начиная уже примерно с первых сотен лет до нашей эры, и омоложение тем большее, чем др