Эволюционные корни добра и зла

* Зава́линка — сооружение-насыпь вдоль наружных стен в основании по периметру деревянного дома (бани) служит для предохранения постройки от промерзания зимой. В настоящее время завалинкой часто называют просто лавку (скамейку), стоящую у стены дома.
* Завалинка — интеллектуальная игра

Эволюционные корни добра и зла

Сообщение regulman » 23 июн 2014, 16:58

phpBB [video]
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Эволюционные корни добра и зла

Сообщение regulman » 27 июл 2014, 01:58

А ДУГИН ГНЕТ СВОЕ С ТЕРПЕНЬЕМ И НЕ ВДРУГ (Интервью с Александром Дугиным)
Независимый Бостонский Альманах "Лебедь" N 42 от 15 ноября 1997
http://lebed.com/1997/art315.htm

 нажми
Александр Дугин, — фигура странная. Теоретик национал-большевистской партии Эдички Лимонова. Пишет много и с упоением. Читать его не то чтобы трудно, но удивительно заунывно. Имеет свое издательство «Арктогея» (Арктическая Земля — сразу видно поклонника древнегерманской мифологии и феодального корпоративного государства), находящееся в подвале на 2-й Фрунзенской прямо под 107 отделением милиции вместе с комнатой и редакцией газеты «Лимонки». Стены обшарпаны, сплошь оклеены газетой «Лимонка» и плакатами с изображениями Лимонова, а также шкодливыми эротическими рисунками. Там же торгуют «Лимонкой» и журналами Дугина «Элементы» и «Милый ангел». Там же и книги самого Дугина — «Конспиралогия», «Консервативная революция» и др. Свои тексты он усиленно продвигает на бесплатный сервер «Geocities».

Нижеприводимое интервью он дал журналу для новых русских «Медведь». Печатаем с небольшими сокращениями.

Александр, когда вышла ваша первая книга?


На самом деле очень поздно, в 1989-м, в Италии. Потом в 90-м в Испании, а с 91-го года мои книги стали выходить здесь.

Сколько всего у вас книг?


Восемь книг в России. Есть еще книги, не опубликованные по разным причинам…

Сколько языков вы знаете?


Из европейских — французский, испанский, итальянский, немецкий, английский. В свое время учил даже санскрит (у меня с него есть переводы) и древнееврейский, иврит. Ну и, естественно, латынь и греческий. Но это больше любительский уровень, а вот европейские языки — это другое: без проблем выступаю, пишу.

Не могу до конца понять предмет ваших исследований. Вот, допустим, археолог. Он выкопал черепки, сделал спектральный анализ. «Ага, этому десять тысяч лет. Цивилизация такая-то». Потом археолог пишет диссертацию и получает степень. Все конкретно. А о чем же все-таки пишете вы?


Я тоже не знаю. Не могу себя точно квалифицировать. Однажды я участвовал в ТV-дебатах. Спросили, как меня представить. Я говорю: представьте меня как специалиста сакральной географии. Мне очень близок тип средневекового ученого. То есть человека, который одновременно занимается теологией, минералогией, астрономией, астрологией, физикой, ангелологией. Безусловно, я понимаю опасность нахождения на грани с синкретизмом, непрофессионального знания предмета. Я попытался избежать этой опасности, связанной с неопределенностью моих занятий, с таким remake’ом средневекового стиля, путем специализации на определенных темах, которые я точно хорошо знаю: истории религии, языках, философии, геополитике, истории французского декаданса. Но меня интересуют синтез и синтетический подход к реальности. Плюридисциплинарный подход. Кстати, к этому тяготеют и многие современные европейские интеллектуалы. Например, покойный Жиль Дилез. Кто он? Философ, социолог, психиатр? Или взять модную в той же Франции философию политики. Это в конечном счете и не политика, и не социология.

Вы интеллектуал?


Да, во Франции это именно так и называется: l’intellectuel. Можно сказать, что я философ.

Насколько я понимаю, философ — это человек довольно медитативного склада ума, затворник, который сидит и как бы чего-то кропает. Вы же все это совмещаете с активной деятельностью — в той же «Лимонке», в публичных выступлениях, на TV и на радио. Как вам это удается?


Да, как профессия конвенциональный философ — это полудурок в очках: сидит в библиотеках, пыльный, тупой, обслуживает любую власть. Но этот тип представляет собой антитезу истинному философу-мыслителю, человеку, которого интересует только истина, который страстно, плотски, безумно влюблен в истину. Истина предполагает изначальный нонконформизм. Она касается всего: экономики, политики, жизни, метафизики, религии. Истина пронизывает все аспекты. Поэтому философ — это нечто универсальное. Любопытно, что в средневековье понятие «философ» применялось только к алхимикам. Философы занимались превращениями — отсюда философский камень, философский огонь, философское яйцо… В средневековом понимании философия — это привнесение измерения истины во все малое и великое. Так кто же настоящий философ? Тот, кто не чурается взять в руки уголь, свинец, работать в шахте. И позже, наблюдая в лабораториях изменения материи в поисках того, что называется «невидимым агентом», философ соответственно преображается и сам. Но так или иначе тип казенного философа с биркой, дипломом, чином и хвостом доносов мне отвратителен, и ничего общего с ним я не имею. В современном мире — или мысль, или научная карьера. Смена масок системы с позднесоветской на капиталистическую ничего в сущности не изменила. Выбор столь же серьезен и чреват последствиями.

Вот известные писатели живут сейчас или на гранты с Запада, или на гонорары за создание рекламных фраз сценариев для рекламных роликов. Являетесь ли вы доказательством того, что думающий, но не коммерческий человек может прожить своим умом?


Нет. Если бы я просто писал, я бы, наверное, давно умер от голода. Я организовал издательство книг близкой ориентации — «Арктогея» — и являюсь его соучастником. Только это дает возможность жить. На гонорары, предоставляемые издательствами со стороны, прожить невозможно. Даже при хороших тиражах.

У вас есть какой-нибудь экзотический грант на изучение, скажем, древних карельских аборигенов?


Нет. У меня не хватает времени, сил души и желания для того, чтобы спускаться в эту среду — туда, где раздают гранты и залезают в фонды. Обеспечение при нынешнем торгово-палаточном строе происходит, как и раньше, через систему аутокастраций. Новые «интеллектуалы» мечутся в поисках грантов и поддержек. Сама по себе система грантов — это неплохо, даже хорошо. Плохо то, что охотники за грантами представляют собой, как правило, отвратительный тип. Это самые бездарные, бесталанные плагиаторы. На творчество сил нет, вот и ищут, где бы что урвать. Этакие аналитики-челноки или художники-челноки. Кроме того, ситуация, направленная на поддержку и поощрение интеллектуальной жизни, становится сегодня политически ориентированной, то есть дающие хотят получить заранее определенный результат, а это с поиском истины никак несовместимо. Вся атмосфера вокруг грантов настолько гадкая, что приближаться туда не хочется.

Александр, хочу спросить о ваших отношениях с «Лимонкой», даже, скорее, с национал-большевизмом, органом которого в какой-то мере эта стильная газета и является.

Всю жизнь — и не по своему собственному желанию — я находился в оппозиции. Хотя я крайне рациональный человек и способен на разумный компромисс. Я не оппозиционер любой ценой, по определению, не отрицающий ради отрицания, не нигилист… С момента моего созревания до сегодняшнего дня идеи, составляющие модель «политической корректности» и задающие тон в обществе, в котором я живу, мне представляются при всем моем духовном и физическом опыте настолько ужасными, настолько противоположными истине, настолько губительными для всех вещей, которые для меня ценны, — духовности, ума, истории, что меня это отталкивает. Общество эволюционирует. И если мне был ненавистен позднесоветский строй, то теперь я вижу еще худшие качества общества современного. Поэтому я испытываю постоянную блокаду моих взглядов и моих идей. И сегодня, и раньше. Теперь я действительно активно участвую в газете «Лимонка» и поддерживаю национал-большевистскую партию Эдуарда Лимонова.

Вы используете ее только как трибуну, чтобы высказывать свои собственные взгляды?


Нет, не совсем. Я могу сказать, что идеология национал-большевизма и на современном этапе, и в перспективе представляется мне наиболее соответствующей моим собственным взглядам в социально-политической сфере. Сочетание идей социальной справедливости на экономическом уровне и консервативной системы ценностей, феодальной, если угодно, а еще точнее, византийской, в духовной сфере — это сочетание было характерно для традиционного движения национал-большевиков в России и Германии. В Германии национал-большевики были антигитлеровскими и антинацистскими деятелями сопротивления, а в России они критично относились ко многим аспектам советского строя и идеологии. Лидер немецких национал-большевиков Никиш был посажен нацистами в концлагерь, а Устрялов, лидер русских национал-большевиков, был расстрелян в ГУЛАГе. Национал-большевизм — совершенно специальное историческое течение, сочетающее левую экономику и традиционные, или консервативные, ценности в политике. А что касается «Лимонки», то это, по-моему, сейчас самая свободная, самая интересная и во всех отношениях говорящая правду газета. И поскольку она никому не принадлежит, кроме Лимонова, а Лимонов уже столько раз доказал, что он, кроме себя, никому не может принадлежать, то создается дух подлинной свободы. Меня интересуют свобода и нонконформизм, и в этом отношении не важно, какой ориентации печатный орган.

Многое из того, что происходит в этой стране, мягко говоря, не очень устраивает. Вы часто говорите о традиции. Может, нас спасет возвращение к традиции? И если это так, то к какой?


Традиция — понятие особое. Это то, что консерватизму предшествовало. Традиционализм как течение в Европе имеет отношение к переосмыслению взглядов на историю. Идеи основоположников традиционализма Рене Генона и Юлиуса Эволы заключаются в том, что Запад давно живет вне традиции. Традиции еще можно найти на современном Востоке. Традиция — это обращение к некой вечной возможности такого духовного, политического и религиозного устройства, где духовные ценности доминируют над материальными. Это доминация сердца над разумом, воли и свободы над рассудком, доминация верности чистым трансцендентным этическим идеалам над прагматической выгодой. Традиция может быть в настоящем, может быть и в будущем. И в этом смысле надо отделять традицию от прошлого, от консерватизма и архаизма. Традиция — это то, что передается, но не все, что передается, а только ценное.

Что же тогда архаика? Я думал, что традиция и архаика — почти синонимы.


Архаика — это элементы традиции, потерявшие саморефлексию. Архаика показывает, какова была традиция и какой она должна быть. Но главное их отличие в том, что традиция рефлектирует, ясно осознает богословскую надстройку. Например, индуизм — это не архаика. Шаманизм, африканские культы — архаика. Помимо того, что индуизм базируется на аналогичных шаманизму практиках, в тантризме и других его наиболее занятных и интересных версиях он придает этим практикам глобальный контекст. В вудуизме или шаманизме это, как правило, забыто. Архаика — это фрагментация традиции.

Ваша последняя книга называется «Основы геополитики». Часть тиража была приобретена Военной академией Генштаба.


Да, мой научный консультант — начальник кафедры стратегии Военной академии.

Что же такое геополитика?


Это наука, которая сформировалась в конце XIX века. В ней нет никакого традиционализма, национал-большевизма, никакой мистики. Она нейтральна. Эта наука обратила внимание на определенные закономерности пространства, на котором находится государство. Это может быть влияние качества пространства (континентального, берегового и т. д.) на историю и типологию народа или государства. Обнаружены закономерности в связи пространства и культуры, исторической ориентации того или иного общества.

Иначе говоря, если мы живем у Волги, то у нас будет какой-то свой менталитет?


Если человек живет у реки или не у реки, то он создаст государство одного или другого типа. Если человек живет на берегу реки, то он один человек- если живет в центре пустыни, то он другой человек. И общества, которые они построят, будут разными. Геополитика включает в свой анализ экономику, стратегию, язык, виды вооружений, и создается концептуальный интерпретационный блок. Есть два типа цивилизации — морская и сухопутная. Между ними неснимаемая оппозиция. Это геополитический мотор истории, которая движется под влиянием напряжения между двумя полюсами. В то же время это довольно авангардная наука. В Америке она абсолютно признана и является базовой дисциплиной для подготовки политической элиты.

Ее преподают в американском МГИМО?


Геополитику преподают во всех серьезных вузах, которые готовят кадры политической элиты.

Как я понимаю, в современной России именно вы начали серьезное изучение геополитики?


Да, я это начал, и сейчас многие этим занимаются. Я стал излагать эти доктрины в газете «День», регулярно публиковал массу материалов на эту тему. А переводил тексты о геополитике еще до перестройки.

Как вас воспринимают в русском военном истеблишменте? Серьезно относятся к вашим прогнозам?


Трудно сказать. Состояние общества и армии гомогенно. Получилась странная вещь. Слово «геополитика» стало модным. Люди, которые его используют, то есть Комитет по геополитике…

Есть и такой?


Есть. В нем участвуют те, кто о геополитике имеет весьма смутное представление. Возникла парадоксальная ситуация. Понравилось слово. Его стали часто использовать. И упустили из виду некий нонконформный характер этой науки. Дело в том, что между Востоком и Западом, между нашей цивилизацией и западной существует непреодолимое противоречие, коренящееся не в идеологии. Тут демократия, там может быть демократия — и все равно это противоречие никоим образом не исчезнет. И это прекрасно осознают американские, французские и другие геополитики. Все, кроме наших, так как подлинных геополитиков у нас еще нет. И получилась очень интересная вещь. Геополитические утверждения полностью противоположны той политике, которая ведется с начала девяностых. Собственно говоря, это так еще с Горбачева. Наука геополитика не имеет такой четкой фиксации, как физика. Представьте себе, что у нас были бы под запретом книги Ньютона или закон тяготения. Не зная этого, псевдофизики гнали бы такую паранойю! Первый закон геополитики — закон неснимаемого противостояния сухопутных держав морским — «политически некорректен», поэтому его либо замалчивают, либо просто не знают. Если его учитывать, станет ясно, что прозападная ориентация нашего нынешнего политического истеблишмента — историческое преступление. Так что земля плоская, а постоянной всемирного тяготения не существует. Что касается военных, то они, быть может, лучше других понимают преступный и разрушительный характер прозападного курса, который в последнее время несколько меняется, что уже радует. При этом геополитика и ее методология соответствуют менталитету военных: они привыкли мыслить континентами, располагать ракеты, рисовать карты обороны и нападений… У военных есть уже первые специалисты по геополитике. Я думаю, что военные и геополитика — естественный альянс. Как и во всех других странах.

Вы обладаете каким-нибудь влиянием на военных в этом вопросе?


Сейчас мое влияние действительно есть, поскольку я пока единственный, кто знает, что такое геополитика… Скоро этой наукой будут заниматься многие, и тогда будет много геополитиков. Зная, как умеют работать локтями массы оставшихся без работы советских «мнс» и «снс», я думаю, что они оккупируют все места и посты. И, как всегда, доведут все своей бездарностью, жадностью и завистливостью до абсурда…

А теперь, после выхода моей книги «Основы геополитики»… Мне уже показывали статьи… Только книжка вышла, уже — чух, чух, чух — валяют, копируют. Но вообще-то это даже хорошо. Пусть. Они не смогут потом отрицать очевидного. Хотя они все могут… Этики у этих скотов нет и в помине.

У меня вопрос к вам, как к геополитику и философу: что, Россия уже полностью fucked up? В ряд с Верхней Вольтой, «банановая республика»? На ближайшее будущее?

Будет ли Россия оставаться великой державой?


Россия либо будет великой державой, либо ее не будет. И это не просто пожелание на самом деле. Я это подробно обосновываю в своей книге. Это объективный диагноз. Либо ампутация, либо смерть. Россия, потеряв свое континентальное, планетарное значение, потеряла жизненно важный орган, без которого жить не может. Поэтому его надо либо вернуть…

Извините, это мы о чем — о планетарном значении?


Да, о нем. Россия — великая держава не просто потому, что у нас мания величия, а потому, что, с точки зрения геополитики, она занимает ключевое место в географическом контексте. Без него нет противостояния Запада и Востока. Это рычаг противостояния. Быть великой державой для России означает, что ей будет дело до всего, что творится в любой точке мира. Как американцам. До всего: на каком-то острове диктатор- съели людоеды, положим, представителя ООН- где-то в Латинской Америке террористы захватили заложников. Нас должно интересовать все. Мы один из двух объективно существующих геополитических полюсов. Это полюс нонконформизма, противостояния «новому мировому порядку», навязываемому американцами.

Понял. Или — или. Или она будет Руандой какой-нибудь.


Нет, ее не будет. Россия или будет великой державой, или здесь будет другое государство…

Немцы какие-нибудь, хорваты…


Нет, вряд ли. Я думаю, что какие-то азиаты… И это будет великая держава, но с другим названием.

Через войну все это произойдет или нет?


Трудно сказать. Есть такое понятие, как логика империи. Империя либо расширяется, либо исчезает, если задерживается, сужается, и этот процесс необратим. Даже если мы стоим на месте, но пытаемся расшириться, мы имеем шанс сохранить свои позиции. Шаг назад — и дальше уже инерция. Мы должны переходить в контратаку. Либо сгинем из истории…

Пока все катится вниз…


Правильно. Но если понять, что нам надо делать радикальный геополитический рывок, очень жесткий, но не с точки зрения войн и экспансии, а с точки зрения политической воли. Ведь американская экспансия не всегда осуществлялась за счет прямого физического вторжения. Есть логика и политическая воля, manifest destiny, — в XIX веке это было сформулировано. «Наша проявленная судьба, — сказали американцы, — наша manifest destiny — покорение мира, становление мондиальной, мировой державой». То же самое надо записать первой фразой российской конституции: «Задача России — стать планетарной державой». И надо сказать, что русский идеал, как и американский, — идеал универсальный. Советский идеал был тоже универсален. С геополитической точки зрения, это единственное, что нам дано. Либо нас не будет.

У нас сейчас состояние, когда правят потомки и последователи старой советской элиты. Мы видим, что в искусстве, политике, идеологии, средствах массовой информации фактически продолжают доминировать те же самые кланы.

Революция не состоялась?


Да. Несмотря на то, что признаки ее в конце эры Горбачева были. Тогда стали появляться интересные группы. Все пошло вначале органично: и рок-музыканты, и художники стали подниматься — все интересней и интересней. А с 1990 или 1991 года произошло жесткое закрытие, и опять появились вечные люди в искусстве, политике и идеологии, которые снова все замкнули на себя или на свое отродье… Те же самые секретари ЦК, идеологические работники, монстры эстрады, сто раз помазанные стукачеством и клановыми первертными позднесоветскими разложенческими отношениями. Лимонов говорит, по-моему, очень правильно: «В борьбе демократов и патриотов победили чиновники». Они только и могут красть, плагиировать и замалчивать нормальных людей. И это стало обычным явлением: большинство моих друзей, обладающих талантами не потенциальными, а актуальными и уже сто раз доказавших свое качество, свой талант, свою дееспособность, блокируются на всех уровнях…

И чем же все это закончится?


Я полагаю, революцией. На глазах исчерпываются качества правящей элиты, даже потенциальная способность морочить голову. Ее всесторонняя ничтожность и творческая концептуальная пустота обнаруживаются все больше. Поэтому, видимо, правящая элита будет сметена. Но на перестройку она уже неспособна, на мой взгляд. Это чиновники, которые понимают, что им остались последние дни. Они грабят, тащат, давят и крадут. Может произойти такой мощный социальный взрыв, что история потребует нового типа людей. Скажем, в среде военных она потребует смелых, у мыслителей и философов — умных, а не козлов с дипломами, у художников — новаторов, созидателей, у поэтов — тех, кто делает миф, а не тупое постмодернистское «ля-ля» и «хи-хи»…

Вы были очень близки с Курехиным. Не расскажете немного о нем?


Сергей как-то пришел к нам в редакцию. Сказал, что его интересуют «Элементы» и другие вещи. Мы с ним очень быстро подружились. И потом последний год или последние полтора года его жизни тесно общались чуть ли не каждый день. Он был замечательный, талантливый человек, по-настоящему талантливый. Он на своей оригинальности, своей аутентичности, энергии своего брызжущего таланта, таланта и глубокого, и веселого, держал весь Петербург и еще много чего. Сергей был крайне тонкий, гибкий и дипломатичный человек. Кроме того, что он был просто средоточием таланта, энергии и одаренности, он еще умел это реализовать. Тоже невероятная черта.

Насколько серьезным было его увлечение национал-большевизмом в последние годы жизни?


Что Лимонов, что я, что Курехин — мы из одной среды. Мы авангардисты, мы нонконформисты.

Вы недавно были в Триполи по приглашению Каддафи. Не могли бы рассказать о встрече, в которой там участвовали?


Это была встреча людей, солидарных с антиамериканской позицией. Это был конгресс, посвященный очередной годовщине американской бомбежки Триполи.

Это еще была и встреча мистиков, как я понимаю?


Да, спиритуальное, религиозное измерение существует в осознанно-концентрированном виде у тех, кто попадает в центр власти. Пока люди движутся к ней, они могут быть просто амбициозными проходимцами, ворами, наркотрафикантами или прагматиками. Но, попадая на определенный уровень, волей-неволей они вынуждены решать ряд вопросов, которые связаны с мистикой истории и геополитическими аспектами, где логика простых лозунгов, предназначенных для толпы или рядовых членов партии, более неадекватна. Все люди, которые реально занимают крупные посты, имеют либо советника, либо ряд советников, которые выступают в роли мудрецов при падишахе. Всегда при любом Артуре есть свой Мерлин.

А при Ельцине кто сейчас?


Вокруг него целый кавардак, бал-маскарад персонажей, претендующих на оккультный контроль. Например, был Рогозин, заместитель Коржакова. Он руководил в свое время «экстрасенсовским» отделом в КГБ и проводил ту же линию, сидя в Кремле, принимал там своих магов, гипнотизеров. Высчитывал благоприятные и неблагоприятные дни для судьбоносных акций главы государства. Но это только одна сторона. Полагаю, что вокруг Ельцина есть несколько десятков представителей разных оккультных течений.

Извините, давайте вернемся к трипольской встрече. Каддафи — мистик?


Да, безусловно. Он мистик, ориентирующийся на идею Махди. В исламе есть понятие «появление имама», сокрытого 12-го имама, имама Времени. И Каддафи считает себя проводником воли этого имама в жизнь. Он окружен суфиями.

Эти вещи всегда связаны — нонконформная политика и нонконформная религиозность… Я встретился на конгрессе с одним человеком из Буркина-Фасо, который возглавляет движение за права человека в Африке. Он оказался персонажем очень интересным, рассказывал о разных вудуистских ритуалах и традициях, которые практикуются в Буркино-Фасо. И оказалось, что среди антиамериканского африкано-арабо-европейско-мирового общественного движения очень много людей, которые интересуются такой стороной вопроса. Уже на второй день конгресса у меня появилась масса друзей, с которыми мы обсуждали вперемежку антиамериканские политические проекты с проектами, скажем, утверждения «императора вуду» в качестве президента Буркина-Фасо. «Император вуду» — это особый инициатический титул в северных племенах Буркина-Фасо, который дается человеку, избираемому на семь лет. В течение этого времени он пользуется ничем не ограниченной властью, богатством, обилием самых красивых женщин племени. Но потом его ритуально убивают, труп сжигают, а пепел развеивают по четырем сторонам света. Иначе не будет дождей, и урожая не соберут. Позже выбирают нового «императора вуду». Любопытно, что в Триполи можно увидеть много портретов Каддафи в черных очках. Возможно, это простое совпадение, а возможно, нет. Ведь в некоторых инициатических организациях черные очки — принадлежность посвященных, которые являются носителями конкретного духовного влияния. Их взгляд бывает опасен для окружающих.

Давайте уже в который раз резко изменим тему разговора. Очень интересно ваше мнение как философа по вопросу наркотиков. Как вы считаете, в состоянии ли наркотические препараты стимулировать, например, творчество?


Могу сказать, что наркотический опыт крайне интересен. Определенному типу людей, людям более материалистической природы, это могло бы открыть глаза на жизнь. Традиционно русские наркотиков не употребляли. В Евразии их употребляли либо тюрки, монголы, шаманы, либо — значительно позже — западные люди, декаденты. Вопрос: почему не русские? Потому что русский человек от природы и постоянно находится в своего рода наркотическом опьянении. И еще по другой причине: у нас есть определенный спиритуальный интерес к алкоголическим формам смещения сознания. Мне кажется, что для западного человека с его очень строгим рациональным опытом наркотики — это действительно разрыв сознания. Я считаю, что наркотики крайне интересны и положительны для западных людей и менее интересны для русских — не потому, что они хуже или вреднее. Я, кстати, даже считаю, что они не так уж вредны на самом деле, а в каком-то смысле даже полезны для расширения сферы восприятия. Это то же самое, как с масонством. На Западе масонство неизбежно, потому что там католическая церковь — организация настолько узкая, убогая и недуховная, что без масонства просто нечего делать. А в масонстве присутствует (или присутствовал) компонент настоящего мистицизма. Но нам оно абсолютно не нужно, потому что церковь наша сплошь мистична. В русской церкви и так все интересно, духовно, живо, огненно и созерцательно… Так вот, наркотики полезны для западных людей и для восточных, особенно для традиций, где они используются, но для русского человека достаточно того, что он русский. Если он начнет адекватно воспринимать свою внутреннюю национальную принадлежность, то сможет кайфовать от самого этого факта.

Короче, в паспорт надо смотреть чаще. Теперь такой вопрос. Вот есть слово «святое». Вы же часто используете слово «сакральное», что, в принципе, означает то же самое. Почему вы употребляете так много иностранных слов?


Просто потому, что я большинство доктрин почерпнул у Рене Генона, европейского традиционалиста. И такой традиционалистской школы в России не существовало. Ее подобие когда-то начинало складываться в России. Это было направление, близкое к Мережковскому и Белому. Но окончательно такая школа не сложилась. И поэтому у нас нет отточенного терминологического аппарата. Я считаю, что этот аппарат будет в ближайшее время создан. Потому что «святой» — это одно, «священный» — другое, а «сакральный» — третье. Но это дело школы, а не одного человека.

Как вам удалось так много сделать за свои тридцать шесть лет?


Мой трудовой день длится часов по семнадцать в сутки. Он не прерывается даже во сне: приходят мысли, видения.

Как Менделееву — система элементов?


Да-да. Кстати, Менделеев был алхимиком, как известно. Да, приблизительно так. Мысль, понятая или схваченная мной во сне, становится темой целого произведения — если не книги, то статьи, заметки. Работа идет постоянно. Чтение для меня отдых. К сожалению, я еще занят техническими задачами, связанными с изданием журнала, выпуском книг, организацией. У меня нет нормальных секретарей, и это меня страшно утомляет, потому что мог бы делать во сто раз больше. Представляете, чего стоит дозвониться до кого-нибудь в России?

Да, представляю. И вообще, опоздание на три часа в Москве — дело нормальное. А если бы у вас было всего тридцать секунд и вы бы знали, что вас слышат все русские, то что бы вы им сказали?


Необходима революция, необходимо пробуждение нации. Необходимо привести к власти истинную, подлинную, духовную национальную элиту. Эта элита должна быть геополитически подкованной, метафизически компетентной и нонконформной, то есть прошедшей закалку через социальное неповиновение и социальный протест. Геополитическая, национальная, консервативная, духовная, культурная и, если угодно, религиозная революция — единственное, что нам необходимо.

Интервью провел Алекс Андреев, журнал «Медведь», N 21
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Эволюционные корни добра и зла

Сообщение regulman » 30 июл 2014, 11:36

Предел Эдуарда фон Гартмана
11.11.2010 Михаил Бойко
http://www.ng.ru/kafedra/2010-11-11/6_philosophy.html

Эдуард фон Гартман. Сущность мирового процесса, или Философия Бессознательного/ Пер. с нем. А.Козлова.

Т. I. Бессознательное в явлениях телесной и духовной жизни. Т. II. Метафизика Бессознательного. Изд. 2-е, исправленное. – М.: КРАСАНД, 2010. – 322 + 440 с.

 нажми
Эдуард фон Гартман (1842–1896) – в свое время скандально популярный, а сегодня полузабытый и недооцененный немецкий философ. Его можно считать последним из великих полигисторов в античном или средневековом смысле, то есть мыслителей, пытавшихся охватить и переработать в рамках своей системы практически всю совокупность современного им знания. Уже в начале XX века появление таких титанических личностей и монументальных философских систем стало невозможно из-за лавинообразного роста количества информации и калечащей гиперспециализации.

Долгожданное переиздание главного труда Эдуарда фон Гартмана – подарок для всех ценителей философии. Справедливости ради отметим, что слово «исправленное» в выходных данных вводит в заблуждение. Оба тома полностью идентичны первому изданию (М., 1873–1876). Издатели поленились привести дореформенную орфографию к современному стандарту, не стали редактировать текст, исправлять опечатки, писать комментарии, а составили макет из отсканированных изображений.

Конечно, можно сказать, что первое издание книги Гартмана в «почти точном» переводе русского философа Алексея Александровича Козлова (1831–1901) – культурный и исторический памятник, переиздание которого в нетронутом виде само по себе оправданно. Но все же хочется надеяться, что и «Философия Бессознательного», и все другие основные произведения Эдуарда фон Гартмана (а полное собрание сочинений философа насчитывает около 40 томов), когда-нибудь выйдут на русском языке в точном переводе, в современной орфографии, с полагающимся научным аппаратом и комментариями.

В нашем небольшом очерке мы, конечно, не сможем дать общего представления о масштабе и глубине построений Гартмана. Наша цель – заинтересовать читателя этим фееричным мыслителем. А для этого мы обратимся к одному из самых оригинальных метафизических аргументов Гартмана, который при желании можно рассматривать как поразительное откровение, а можно как мысленный эксперимент, хитроумный парадокс или вовсе софизм. Этот аргумент, изложенный в заключительном разделе второго тома «Философии Бессознательного» (гл. XIII. Последние начала), мы будем называть «Пределом Эдуарда фон Гартмана».

Аннигилизм

«Философия Бессознательного» вышла из-под пера 26-летнего философа Эдуарда фон Гартмана, и немалую роль в ее первоначальном успехе сыграли безупречный («шопенгауэровский») стиль, богатый язык, ну и, конечно, оригинальность метода и содержания. Автор претендовал на завершение «классической» линии немецкой философии, а вернее – на синтез двух ее основных ветвей: Кант – Фихте – Шеллинг – (Гегель, Шопенгауэр). Но внимательный читатель обнаружит, что, несмотря на стремление выдержать срединную линию между Гегелем и Шопенгауэром, Гартман сильнее тяготеет к франкфуртскому, чем берлинскому мыслителю, и не только стилистически.

Общую идейную установку Шопенгауэра и Гартмана можно назвать «абсолютным пессимизмом». Однако даже из самых последовательных и радикальных пессимистов совсем немногие развивали идеи универсально-космического самоуничтожения, мирового самоупразднения, онтоцида. Поэтому нам кажется, что Шопенгауэра и Гартмана (а также родственного им немецкого философа Филипа Майнлендера) следует выделить в отдельную группу «аннигилистов».

Что же такое аннигилизм? Мы предлагаем понимать под этим неологизмом учение о предпочтительности небытия мира по сравнению с его бытием, о желательности прекращения «мирового процесса» и конкретных путях приведения мира к состоянию небытия. Возможность целенаправленного упразднения мира была впервые обоснована Шопенгауэром в рамках своей системы. Если, например, Будда говорил только о личном спасении, то новизна учения Шопенгауэра состояла в том, что утверждалась возможность уничтожения (или самоуничтожения) метафизической основы мира – воли (аналога Брахмана), «этого чудовища».

Поскольку метафизической основой мира, согласно Шопенгауэру, является мировая воля (она же воля к жизни), то для упразднения мира достаточно волевого акта мироотрицания (жизнеотрицания). Полное успокоение (резиньяция) воли в одном индивидууме, поскольку воля в своей сущности едина, означало бы умерщвление воли вообще. Один мистический акт абсолютного жизнеотрицания может освободить весь мир от бремени существования. Все произошло бы так, как если бы воля, увидев себя в зеркале сознания одного из своих проявлений, содрогнулась бы от ужаса и, убедившись, что созданный ее мир непоправимо плох, пришла бы к отрицанию самой себя и вечному успокоению в добровольном погружении в ничто.

Подобный ход мысли, очевидно, приводил в тупик. Шопенгауэр восторженно описывал подвиги великих аскетов прошлого, примеру которых призывал подражать, затрудняясь, однако, вразумительно объяснить, почему после стольких героических актов миро- и жизнеотрицания Вселенная все еще существует.

Чтобы преодолеть это затруднение, Шопенгауэр предусмотрел, что задача уничтожения мира может быть достигнута более успешно на пути коллективного усилия. Он считал, что Новый Завет отказа от деторождения должен заменить ветхозаветную заповедь размножения. Вот что ожидает на этом пути истосковавшийся по небытию мир: «Если эта максима (отказ от деторождения) станет всеобщей, то человеческий род прекратится. Вместе с человеком в силу связи, существующей между всеми проявлениями воли, исчезнет и мир животных: так полный свет изгоняет полутени. С совершенным уничтожением познания и остальной мир сам собой превратился бы в ничто, так как без субъекта нет объекта» («Мир как воля и представление», Т. I, параграф 68).

Мировой процесс

Гартман значительно усовершенствовал систему Шопенгауэра. Согласно Гартману, метафизической основой мира является Бессознательное с двумя атрибутами (в спинозовском смысле) – волей и представлением, почему он называет ее также «представляющая воля». Счастливый финал мирового процесса такой же, как у Шопенгауэра, – упразднение («искупление») мира.

Исходно воля находилась в состоянии чистой потенции (или небытия), а представление – в состоянии, которое Гартман обозначает по-разному: чистая возможность, сверхсущее, скрытое бытие. Воля абсолютно случайно и бессмысленно захотела хотеть и перешла из потенции в акт. Действительное бытие, обязанное своим существованием безумству воли, отличается характером неразумности и бессмысленности: есть то, чего не должно быть. Гартман соглашался с Шопенгауэром: бытие мира в целом заключает в себе больше страдания, чем удовольствия, и, следовательно, небытие мира предпочтительнее его бытия. Но сознание не может прямо уменьшить и уничтожить волю, оно способно только возбудить противоположно направленную, следовательно, отрицательную волю. Когда мотивированная сознанием противодействующая воля сравняется силою с подлежащею уничтожению мировой волей, они вполне парализуют друг друга и обратятся в нуль, то есть уничтожат друг друга без остатка.

Но как приступить к уничтожению мира практически? Аскетическое отрицание воли, по мнению Гартмана, столь же нелепо и бесцельно или даже нелепее, чем самоубийство, ибо первое медленнее и мучительнее достигает только того же, чего достигает последнее: именно прекращение конкретного явления, не затрагивая его сущности. Таким образом, стремление к индивидуальному отрицанию воли есть заблуждение, но заблуждение только относительно пути, а не относительно цели. Не ведет к желанной цели и всеобщий отказ от деторождения: «Какой прок, например, был бы от того, что человечество вымерло бы вследствие полового воздержания, а несчастный мир продолжал бы свое бытие: в результате оказалось бы, что Бессознательное должно было бы воспользоваться первым случаем создать нового человека или ему подобный тип, и вся история стона и скорбей пошла бы сызнова. <...> Для того, кто крепко стоит на всеединстве Бессознательного, спасение, переход воления в неволение мыслимо только как всеединый акт, не как индивидуальное, но как космически-универсальное отрицание воли, как последнее мгновение, после которого не будет никакого воления, никакой деятельности» (II, с. 372–373). Необходима такая координация и быстрота сообщений между обитателями земного шара, чтобы они могли одновременно привести в исполнение свое отрицание воли и перевесить при этом количество положительной воли, проявляющееся в бессознательном мире.

Возможна ли подобная развязка мировой драмы в принципе? Старший шопенгауэрианец (ценимый Гартманом) Юлий Банзен (1830–1881) считал, что нет. По его мнению, воля неуспокоима, существование мира – зло бесповоротное и непоправимое: «Мгновение само по себе крошечное – все же сильнее самоотрицания всех времен». Гартман же возражает: «Если бы эта победа была невозможною, если бы этот процесс не был развитием, идущим к мирной цели; если бы он был бесконечен и исчерпывался бы только слепой необходимостью и случайностью, не представляя никакой возможности к благополучному завершению, то, конечно, тогда и только тогда мир представлял бы нечто абсолютно безнадежное, он был бы адом без исхода; и тупое самоотвержение было бы единственно возможною философией. Но мы, которые признаем в природе и истории величественный и чудесный процесс развития, мы верим в конечную победу все ярче и ярче светящегося разума над неразумием слепого воления, мы верим в конец процесса, несущий нам спасение от муки бытия, конец, дляускорения которого и мы можем внести свою лепту, если будем руководиться разумом» (II, с. 369–370).

Предельный аргумент

Все это по-своему замечательно, однако встает вопрос, который не тревожил в такой резкой форме Шопенгауэра. Если мир может быть возвращен в исходное состояние, из которого однажды был выведен волей, то где гарантия, что песочные часы бытия не перевернутся еще раз? Воля как потенция, могущая решиться на бытие или нет, абсолютно свободна: ни извне, ни изнутри ее свобода ничем не ограничена. Поэтому потенция воли снова может решиться на хотение, и, следовательно, существует возможность, что мировой процесс будет сколько угодно раз разыгрываться тем же порядком. Казалось бы, никакой уверенности в этом вопросе быть не может┘

И тут начинается самое интересное (II, с. 398–399). Гартман предлагает несложный расчет, позволяющий оценить вероятность того, что воля после нескольких актов хотения и самоотрицания снова решится на хотение. Поскольку воля абсолютно свободна в своем выборе (решиться на хотение или на нехотение), то вероятность каждой из двух возможностей равна 1/2 (как при подбрасывании монеты). Если учесть, что с концом мирового процесса прекращается и время, то дело можно представить себе так: потенция в момент уничтожения последствий своего предыдущего акта снова решается на акт. Так как на вероятность будущего события в данном случае не может оказывать влияния прошедшее, то коэффициент вероятности 1/2 для следующего всплывания хотения из потенции останется тем же самым.

2010_11_11_247529_image_1.jpg


Теперь мы можем оценить априорную вероятность того, что выход хотения (а вместе с ним и мирового процесса) из потенции повторится n раз. Очевидно, эта вероятность будет та же, что и вероятность выкинуть монету орлом n раз кряду, то есть равна (1/2)n. При возрастающем n она становится сколь угодно малою, так что вероятность многократного выхода воли из потенции невелика. Следовательно, рано или поздно существование должно будет умиротвориться в священном покое ничто: lim (1/2)n = 0 при n, стремящемся к бесконечности. Собственно, это и есть предел Эдуарда фон Гартмана.

Сумеет ли человечество достойно справиться с уничтожением мироздания? Конечно, с определенностью этого сказать нельзя, и Гартман стоически восклицает: «Будет ли человечество способно к такому подъему сознания, чтобы достигнуть цели, или же возникнет для того другой высший вид на Земле, или же цель будет достигнута при более благоприятных условиях на другом небесном теле, трудно сказать. Как бы то ни было, в известном нам мире мы первенцы духа и должны честно бороться» (II, с. 373).

Опровержения

Можно представить, какую реакцию вызвал предложенный Эдуардом фон Гартманом апокалипсический проект. Фридрих Ницше посвятил Гартману (не столько опровержению, сколько высмеиванию) второе из «Несвоевременных размышлений» – «О пользе и вреде истории для жизни» (1874), в котором осыпал его сомнительными комплиментами как первого «философа-пародиста», в котором «наше время дошло до иронического отношения к самому себе» (аф. 9). В «Человеческом, слишком человеческом» (аф. 357) он вновь предположил, что Гартман всего лишь «пошутил». Неудачно пошутил, конечно, Ницше. Едва ли Гартман, в котором все (и биография, и способ выражения) изобличают благородного и честного мыслителя, был способен на такой мефистофелевский юмор. Евгений Дюринг так вовсе считал, что «проектированный Гартманом конец мира посредством решения, принятого большинством человечества, превосходит все явления обычного мозгового расстройства».

Зато можно сказать, что в русской философии именно система Гартмана пробудила один из самых замечательных умов – Владимира Сергеевича Соловьева, посвятившего опровержению системы Гартмана (в том числе его «предельного» аргумента) свою магистерскую диссертацию «Кризис западной философии (Против позитивистов)» (1874).

Вообще, когда речь заходит о том, как нечто может превратиться в абсолютное ничто и наоборот, все аннигилисты несносно темнят. Соловьев уловил «ахиллесову пяту» аннигилизма, которая в «Философии Бессознательного» тщательно, но безуспешно замаскирована. Согласно Гартману, воля первоначально находилась в состоянии чистой потенции, или чистого небытия, но чистое небытие (даже если постулировать его тождественность с чистым бытием, как делал Гегель) перейти в действительное бытие никак не может. Только понятие небытия переходит в понятие же бытия и обратно, как показано Гегелем, но понятие небытия не есть ничто, а именно понятие. То есть, утверждает Соловьев, положив абсолютным началом чистое небытие, на этом начале и следовало бы остановиться. Гартман совершает логическую ошибку: «мыслит волю и представление существующими в состоянии потенции прежде их действительного бытия, он мыслит чистую потенцию, существующую саму по себе, отдельно от актуальности, то есть он гипостазирует отвлеченное понятие потенции, несмотря на совершенно относительный характер этого понятия» (Владимир Соловьев. Спор о справедливости. М., 1999. 391 с.).

Можно смело предположить, что Соловьев унаследовал масштабность мышления, метафизический размах собственного проекта именно у Гартмана. Благодарность русского философа проявилась также в том, что он подчеркивал положительное значение системы Гартмана не только для собственного идейного становления, но и для европейской мысли в целом.

В заключение нам хотелось бы предоставить слово самому Владимиру Соловьеву. Извиняемся за объемность цитат, но они красноречивее любого пересказа. «Истинность гартмановской практической философии заключается, во-первых, в признании того, что высшее благо, последняя цель жизни не содержится в предметах данной действительности, в мире конечной реальности, а, напротив, достигается только через уничтожение этого мира, и, во-вторых, в признании, что эта последняя цель достижима не для отдельного лица в его отдельности, а только для всего мира существ, так что это достижение необходимо обусловлено ходом всеобщего мирового развития» (Ibid, с. 431).

«С другой стороны, ясно, что когда Гартман, показавши вполне основательно отрицательный характер мирового процесса и его последнего результата, или цели, утверждает, что в этом последнем результате снимается не только наличная действительность конечного реального мира в его исключительном самоутверждении (как это несомненно истинно), но что это есть совершенное уничтожение, переход в чистое небытие, ясно, что такое утверждение не только нелепо само по себе (как было нами прежде показано), но и прямо противоречит основному метафизическому принципу самого Гартмана. В самом деле, конец мирового процесса, во-первых, не может быть безусловным уничтожением всего сущего потому, что ведь абсолютный, всеединый дух, совершенно не подлежащий времени (как это признает и Гартман), не может сам по себе определяться временным мировым процессом, следовательно, он остается в своем абсолютном бытии неизменно как до мирового процесса, так и во время его и после него, следовательно, процесс этот и его конечный результат имеет значение только для феноменологического бытия, для мира реальных явлений. Но, во-вторых, и для этого мира конец процесса не есть уничтожение в безусловном смысле» (Ibid, с. 431–432).

«Последняя цель и высшее благо достигаются только совокупностью существ посредством необходимого и абсолютно целесообразного хода мирового развития, конец которого есть уничтожение исключительного самоутверждения частных существ в их вещественной розни и восстановление их как царства духов, объемлемых всеобщностью духа абсолютного» (Ibid, с. 433).


ГАРТМАН ( Hartman) Эдуард ( 1842- 1906) - немецкий философ
http://www.ruart.info/articles/gartman_eduard/

 нажми
ГАРТМАН ( Hartman) Эдуард ( 1842- 1906) - немецкий философ, один из представителей идейного пессимизма и иррационализма второй половины 19 в. Был вынужден отказаться от военной карьеры и занялся философией. В 1869 Г. опубликовал труд, прославивший его: " Философия бессознательного", выдержавший много изданий еще при жизни автора ( десятое издание - 1890). Это главное произведение Г., хотя за ним последовало почти 30 больших и меньших сочинений.

Важнейшие философские работы Г.: " Неокантианство, шопенгауэрианство, гегельянство" ( 1877), " Феноменология нравственного сознания" ( 1878), " Религиозное сознание человечества в его последовательном развитии" ( 1881), " Религия духа" ( 1882), " Эстетика" ( в двух томах, 1886- 1887), " Основная проблема теории познания" ( 1890), " Учение о категориях" ( 1896), " История метафизики" ( в двух томах, 1899- 1900), " Современная психология" ( 1901), " Мировоззрение современной физики" ( 1902), " Проблема жизни" ( 1906) и др. После смерти Г. была издана его " Система философии" в восьми томах. Г. писал также о спиритизме, о еврейском вопросе, о немецкой политике и т. д. Полное собрание его сочинений насчитывает около 40 томов.

На формирование собственно философских взглядов Г. существенное влияние оказали идеи Шопенгауэра и Шеллинга, которые он намеревался соединить с концепцией Гегеля. Однако если Шеллинг и Гегель при построении философских систем придавали второстепенное значение научным данным, то у Г. появляется новая черта: он стремился достичь согласованности умозрительно полученных данных с научными знаниями, добытыми индуктивным путем. Суть своей философии Г. определил как " синтез Гегеля и Шопенгауэра, с решительным преобладанием Гегеля и понятия о бессознательном, имеющегося в системе Шеллинга; абстрактные результаты этого синтеза соединены с индивидуализмом Лейбница и с современным естественнонаучным реализмом в конкретный монизм.

Устранение умозрительной дедукции и полный отказ от аподиктической достоверности отличает мою философию от всех прежних рационалистических систем". Таким образом, в основании философской системы Г. были заложены несовместимые на первый взгляд идеи Шеллинга, Гегеля, Шопенгауэра и современные ему достижения в области естественных и исторических наук. Труд Г. " Философия бессознательного" представляет собой первую попытку обобщения ранее существовавших представлений о феномене бессознательного, а также дальнейшее исследование его на основе синтеза разноплановых точек зрения рационалистического и иррационалистического толка. Такой подход к бессознательному был осуществлен Г. через призму признания его абсолютной ценности, так как бессознательное необходимо для человека и " горе тому человеку, который, преувеличивая цель сознательно- разумного и желая исключительно поддерживать его значение, насильственно подавляет Бессознательное". Итак, по Г., основа всего сущего - это бессознательное начало. Выдвигая аргументы в пользу признания бессознательного, Г. стремится определить его непреходящую ценность. Вот эти аргументы: бессознательное формирует организм и поддерживает его жизнь; бессознательное служит цели самосохранения всякого человеческого существа ( это своего рода инстинкт); благодаря половому влечению и материнской любви бессознательное служит средством не только сохранения человеческой природы, но и облагораживания ее в процессе истории развития человеческого рода; бессознательное руководит человеком в тех случаях, когда его сознание не в состоянии дать полезный совет; бессознательное способствует процессу познания и ведет людей к откровению; бессознательное является стимулом для художественного творчества и доставляет удовлетворение в созерцании прекрасного. " Сознательный разум действует отрицательно, критически, контролируя, поправляя, измеряя, сравнивая, комбинируя, упорядочивая и подчиняя, выводя общее из частного, приводя частный случай к общему правилу, но никогда он не действует производительно, творчески, никогда не изобретает. В этом отношении человек вполне зависит от бессознательного, и если он теряет бессознательное, то он теряет источник своей жизни, без которого он в сухом схематизме общего и частного будет однообразно влачить свое существование". Признавая ценность бессознательного, Г. говорит и о тех минусах, которые свойственны этому феномену: руководствуясь им, всегда бродишь в потемках, не зная, куда оно заведет; следуя бессознательному, всегда ставишь себя в зависимость от случая, ибо заранее неведомо, придет ли к тебе вдохновение или нет; не существует никаких критериев для выявления вдохновения через бессознательное, поскольку только результаты человеческой деятельности дают возможность судить об их ценности; в отличие от сознания, бессознательное представляется чем- то неизвестным, туманным, чуждым; сознание является верным слугой человека, в то время как бессознательное заключает в себе нечто страшное, демоническое; сознательной работой можно гордиться, а бессознательная деятельность - вроде дара богов; бессознательное всегда предуготовлено, сознание же можно изменять в зависимости от приобретенных знаний и общественных условий жизни; бессознательная деятельность приводит к результатам, не поддающимся совершенству, в то время как над результатами сознательной деятельности можно продолжать работать, улучшая и совершенствуя их; бессознательное зависит исключительно от аффектов, страстей и интересов людей, сознание руководствуется разумом, его можно ориентировать в нужном направлении. И вывод, который делает Г.: " Из этого сравнения несомненно вытекает, что для нас сознание важнее...". Казалось бы, вывод о важном значении сознания в жизни человека подводит к мысли о необходимости овладения бессознательным и расширения сферы сознательной деятельности. Однако каждый шаг на пути к победе сознания над бессознательным расценивается Г. не как торжество человеческого разума, а как продвижение от жизни к Ничто, когда " безумный карнавал бытия" превращается в " мировую скорбь". Таков основной вывод, вытекающий из гартмановской философии бессознательного. Вывод обосновывает важность бессознательного в жизнедеятельности каждого человека и человеческого рода, и, вместе с тем, переплетающиеся взаимосвязи между сознанием и бессознательным, которые существуют во внутреннем мире человека, но не всегда осознаются им. В том же метафизическом духе размышляет Г. и о целях развития мира и человеческого духа, о ценностях мира и жизни. Согласно Г., первоначально дух находился в состоянии покоя: существование воли и разума было обусловлено только потенциально. Однако в определенный момент времени абсолют переходит в деятельное состояние, обнаруживается.

Результатом этого всего является творение мира, которое начинается с беспричинного и случайного перехода воли к жизни из потенции в акт, увлекая за собой и разум. Таким образом, возникает мир. Что такое природа, для кого светится звездное небо, какое дело нам, собственно говоря, до объективно- реальной единой природы? - ставит вопросы Г. Она совсем не касалась бы нас, если бы ее действия не побуждали дух к произведению субъективного мира явлений. Все чудеса природы, которые испокон веков поэты на тысячи ладов восхваляют на всех языках, только чудеса духа, которые он сам в себе производит. Как электрическая искра происходит от прикосновения наэлектризованных тел, так и жизнь духа вытекает из его взаимодействия с этой, самой по себе, безмолвною природой. Она ( природа) пробуждает в духе дремлющую прометеевскую искру самосознания; она же открывает ему общение с другими духами. " Чудо природы" в том, что она, нагая, бедная содержанием, чуждая поэзии и по- видимому лишенная духовного содержания, открывает духу его бесконечное богатство и своим давлением побуждает его ( дух) к произведению субъективных миров. " Чудо природы" разрешается только в том случае, если сам дух бессознательно устроил эту гармонию внешнего механического мира с внутренним миром субъективный явлений, т. е. посредством телеологии. Познание природы есть только посредствующая умозаключаемая переходная стадия для самосознания духа, имеющая для нас цену только как средство, а не как цель. От духа к духу через природу - таков девиз, которым Г. оканчивает свой анализ природы как средства для духа. Но тогда возникает вопрос: какова цель мирового процесса? Целью процесса не может быть свобода, потому что она есть только страдательное понятие, т. е. отсутствие принуждения. Если где и искать цель мирового процесса, то это на путях развития сознания. Почему на пути сознания? Потому что именно здесь мы четко фиксируем решительный и постоянный прогресс, постепенное повышение ( начиная с возникновения первичной клеточки до современного состояния человечества). Но остается еще один вопрос: сознание действительно конечная цель, т. е. цель сама по себе, или же в свою очередь она служит только другой цели? Целью само по себе сознание, разумеется, не может быть, потому что сознание, согласно мнению Г., - это страдание, в том смысле, что уже рождается оно на свет через боль, не говоря о том, что через трудности и муки сознание поддерживает свое существование. Каждый новый этап в развитии сознания преисполнен и искуплен болью. И что дает оно ( сознание) взамен этой боли? Пустое самоотражение? В этом смысле можно не сомневаться, что конечная цель мирового процесса, которому сознание служит средством, состоит в том, чтобы осуществить возможно большее достижимое состояние счастья, т. е. безболезненность. Итак, конечная цель мирового процесса есть отсутствие мирового страдания, зла. Но как это возможно? Учитывая, что строй мира целесообразен, то слепая воля будет в конце концов побеждена и уничтожена. Это произойдет через рост сознания. Сознание вступит в борьбу с волей и искупит бытие мира через посредство коллективного самоубийства всего человечества. Итак, через развитие сознания и умножение числа сознательных индивидуумов, в человечестве сосредоточится большая часть проявляющегося в мире духа и тогда исчезновение человечества уничтожит и весь вообще мир. Таким образом, разум должен исправить то, что испортила неразумная воля. Итак, полная победа логического над нелогическим ( сознания над волей) должна совпасть, согласно Г., с временным концом мирового процесса - со светопреставлением. Иначе говоря, наш мир можно рассматривать как наилучший из возможных, но из этого еще не следует, что этот мир хорош, напротив - в нем столько зла, что его существование следует рассматривать как дело неразумной воли, и поэтому он должен быть уничтожен. Таким образом, оценка действительного бытия оказалась у Г. в конечном счете совершенно пессимистической, а его этика объявила всякое стремление людей к счастью недостижимой иллюзией. В своих поздних работах Г. неоднократно возвращался к уточнению содержательного смысла бессознательного, говоря о необходимости рассмотрения нескольких значений данного понятия. Необходимо различать, по Г., физически, гносеологически, психически и метафизически бессознательное. " Физически бессознательное" относится к сфере физиологической деятельности человека, " гносеологически бессознательное" рассматривается в плоскости познавательных способностей человека, " метафизически бессознательное" - это прерогатива " абсолютного сознания". Кроме этого Г. различает " относительное" и " абсолютное" бессознательное. Философия бессознательного Г. оказала заметное влияние на дальнейшее изучение данной проблематики. К примеру, сравнительный анализ теоретических положений Г. и фрейдистских конструкций показывают, что в гартмановской философии содержатся многие элементы, позднее вошедшие в психоаналитическое учение Фрейда. Важным оказывается в данном случае то, что Г. выдвинул понятие " психически бессознательного", которое стало основным концептом психоаналитического учения Фрейда. В этом отношении теоретические постулаты и утверждения Г. о бессознательном часто рассматриваются как один из важных философских истоков возникновения психоаналитических идей.

A. A. Легчилин, Т. В. Медведок
У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Эволюционные корни добра и зла

Сообщение regulman » 01 авг 2014, 18:09

АНТОЛОГИЯ АГЕНТОВ ВЛИЯНИЯ. «САЯНИМ» — МЕЖДУНАРОДНАЯ СЕТЬ ДОБРОВОЛЬНЫХ ПОМОЩНИКОВ РАЗВЕДКИ ИЗРАИЛЯ
http://communitarian.ru/publikacii/isto ... _31072014/

32e2d1948f601a40ab6ce86c3556d368.png


Хорошо ли вы понимаете, кто работает вокруг вас? Саяни́м (от ивр. סייענים, англ. sayanim, на иврите - «помощники», ассистенты, (ед. sayan, мн. sayanim) в единственном числе - саян) - секретная международная сеть добровольных агентов Израиля, известная также под названием «спящие агенты» (sleeper agent)[1]

В широком смысле, sayanim - это евреи, к которым можно обратиться с просьбой помочь другому еврею. Саянами могут быть только чистокровные евреи, сохраняющие видимую лояльность к своей стране, однако симпатизирующие государству Израиль и из чувства еврейского патриотизма по отношению к Израилю готовые помогать разведке этого государства[2]. Политологи называют это «двойной лояльностью», а контразведчики называют «саянов» лицами «с двойным дном» или с «раздвоенной либеральностью».


 нажми
«КАК ЭТО РАБОТАЕТ В ОБЫЧНОЙ ЖИЗНИ» (на примере сводной информации из США)

7b55d8e69fff1d5c554dc5918036ca86.jpg


Сефарды - верхний уровень сети. При этом ашкеназы, которые составляют 95 % всех евреев - являются «рабочими муравьями». Начиная с рождения, каждому «еврею» закладывают в идеи их «превосходства», «сакральности помощи своим» и что весь мир - их враг.

Детство. Еврейскому ребенку редко разрешают играть с «неевреями» или «гоями» - «язычниками»/«животными»/«слугами». Гой имеет отношение ко всем не-евреям, тем более - имеющим рабочие профессии. Семейные няньки, садовник, водопроводчик и т.д. упоминается «как гои».

Средняя школа. Общественная еврейская школа получит гранты, и лучших преподавателей в районе. «Еврейский» ребенок будет всегда иметь право на «программы для одаренных». Детей со способностями обязательно представят раввину для учета в программах на будущее.

Университеты. Все крупные университеты имеют sayanims, получающие ключевые должности вокроуг деканата. Общества, типа Hillel, будут помогать студенту «еврею» во время его обучения (см. ниже). Еврейские профессора будут всегда поощрять «еврейского» студента – которые сегодня составляют 30 % Лиги Плюща. Одновременно поддерживается миф об их «экстраординарном показателе интеллекта». Юридические школы, типа Йельского университета, сегодня имеют до 60 % студентов-«евреев».

Деловой мир. В любой еврейской компании, которой управляют евреи, в собеседованиях при приеме на работу обязательно отдаст предпочтение «еврею». Бизнесмен-«еврей» всегда получит льготные условия, если в сделку вовлечен другой «еврей». «Еврей»- бухгалтер передаст любую бухгалтерскую информацию еврейскому конкуренту, поможет еврейский фармацевт и доктор, клерк в банке предоставит информацию о кредитах, - список бесконечен.

Правительство. Евреи максимально плотно занимаю правительственные учреждения. Судебные инстанции на 40 % заполнены евреями и на 35 % - «меньшинствами», которыми они управляют. «Если эта тенденция сохранится, к 2032 году не-гои, насчитывающие всего 2% населения, будут составлять от 54 до 99% членов Верховного суда, владельцев СМИ, администраторов и студентов элитных университетов, менеджеров и владельцев профессионального спорта и самых состоятельных американцев».

НАЗВАНИЕ «SAYANIM» ВОЗНИКЛО В ИЗРАИЛЬСКОЙ РАЗВЕДКЕ МОССАД

5f78730bcd0521937a71c5d7446a423a.jpg


и применяется ею для пассивных агентов, завербованных среди членов еврейской диаспоры. «Саяны» действуют на добровольной основе и как правило только на территории своей страны. Сеть «саяним» не является кадровой агентурной сетью. Добровольный помощник скорее выполняет функции внештатного сотрудника (доверенного лица) оказывая содействие агентам Моссад своим имуществом, профессиональными знаниями, организационными возможностями и общественными связями (знакомствами). Доверенные лица занимаются сбором данных, оказывают различные посреднические услуги, содействуют легализации деятельности разведчиков.

Кроме того, «Моссад» использует «саяним» в качестве добровольных курьеров - для передачи спецтехники, секретных посланий и т.д. В «сайяны» подбирают уравновешенных людей, не стремящихся к дешевой популярности и не бравирующих своими связями со спецслужбами. Это должны быть рассудительные, выдержанные и строго организованные евреи, обладающие высоким уровнем оптимизма и устойчивостью настроения. «Саяны» должны ориентироваться в окружающей обстановке и располагать широкими связями в самых разнообразных слоях общества.

Существует формальное правило, по которому «саян» должен быть уверен, что акция или операция не проводится в отношении того государства, гражданином которого он является[3]. Контакты Моссада, поддерживаемые с «саянами» не должны вызывать подозрения со стороны контрразведки страны пребывания и подвергнуть их компрометации.

a8ccb760b615ef327f6b8f1219a7f5de.jpg


Примеры: «Моссад» проводит нелегальную операцию на территории Германии по избиению ревизиониста холокоста. Агентам для операции необходим легальный автомобиль. С этой целью одного из саяним просят оставить свой автомобиль в условленном месте. По окончании акции автомобиль возвращают владельцу, который никогда не узнает, кем и с какой целью его автомобиль использовался. В случае провала операции, у владельца уже готово заявление о том, что его автомобиль был угнан[2].

8fe6b8ed8333ae2952cafba488e1f850.png


«Курды угрожают туркам террором в городах Турции» - в лагерях курдских сепаратистов, равно как и лагеря чеченских сепаратистов, находятся израильские инструкторы, оружие и всё снабжение. В этом настоящий смысл «глобальной войны с терроризмом». Израильские инструкторы в основном внедряются под видом «арабских» боевиков (наприм., тот же «Абу аль Валид» (на верхнем снимке слева) или Адам Перлман - евреи замаскированные под «арабов», такими израильскими диверсантами кишат все горячие точки планеты, в том числе и в Косово.

В 1991 году и октябре 1993 года израильские снайперы «отработали» в Москве. В 2014 – в Киеве на «евремайдане» - как снайперами, так и инструкторами боевиков. Причем пригласил их туда лично «главный раввин Киева», который сам ежегодно проходит переподготовку в спецназе ЦАХАЛа. Костяк «Правого сектора» составляют евреи, прошедшие подготовку в ЦАХАЛе. Именно евреи прошедшие подготовку в ЦАХАЛе и армии США готовили ядовитые зажигательные смеси, убившие более сотни человек в «Одесской Хатыни». И именно евреи стали идеологами, информационным прикрытием майдан и его финансистами.

Количество «саянов» по всему миру исчисляется сотнями тысяч человек, специалисты Моссада утверждают, что агентом Моссада является каждый еврей в мире, даже если конкретный еврей о том пока ничего не знает. В Моссаде учетом «саяним» по всему миру занимается подразделение «Katsas», которое остается в активном контакте с этой группой, готовой к операциям, включая убийства и любую форму саботажа. Без эффективного надзора и помощи, осуществляемого этими агентами, Моссад не может полностью реализовать свои функции и потенциал.

Крупная британская газета The Daily Mirror сообщила, что «В любой момент времени, до 50 старших офицеров Моссада находятся в Европе для работы с сетью, объединяющей тысячи лояльных Израилю агентов»[4]. Бывший сотрудник Моссада Виктор Островский сообщает, что «в израильской разведке работает всего несколько сотен человек, но паутина, которой Моссад опутал всю планету - вовсе не легенда, придуманная врагами или самими моссадовцами. Просто агентом Моссада является каждый еврей в мире»[5].

Таким образом, становится понятной, «активизация» Макаревича и пр. «рукопожатных» деятелей из «либеральной камарильи» в России (вспомним,как в интеренете четко определили состав протестного митинга на Манежной площади против присоединения Крыма - на который по команде кагала в рабочий день вывели имеющих сотни задержаний профессиональных "протестантов", которых усили еврейскими бабушками и их внуками).

f485eee4a570bea5a1c1f6cba900fb18.jpg


Агенты сети «саяним» (по сути, шпионы, не занимающиеся активной деятельностью) защищены от обычной юридической ответственности, выполняя лишь свою узкую роль[6, 7]. Хотя их помощь может быть существенной для успеха израильских операций, эти добровольцы могут пройти проверку на детекторе лжи, потому что их вербовщики гарантируют, что они остались неосведомленными о полных целях операции. Привлекаемому к доверительному сотрудничеству «сайяну» сообщают только те сведения, которые ему необходимы для выполнения отдельного задания или просьбы. Другими словами, «саян» может работать в качестве сообщника, но все равно не несет юридической ответственности в связи с отсутствием необходимых намерений относительно более широких целей, о которой их намеренно держали в неведении. Такое преднамеренное «неведение» освобождает их от ответственности согласно российскому законодательству и законодательству других стран. В то же время у «саяна» нет никакой возможности определить где в данный момент их используют офицеры Моссада: в оперативной работе или в личных целях, злоупотребляя беспредельной лояльностью «саяним».

phpBB [video]


ЦИТАТЫ

8669ab74de51d0e3c77ac19f94dc2a6d.jpg


Бывший сотрудник Моссада Виктор Островский в книге «В порядке обмана»[8] пишет:

«На следующий день Ран С. [преподаватель в школе Моссада] прочитал лекцию о "саяним", уникальной и очень важной части работы Моссада. Саяним - или помощники - должны быть на 100% евреями. Они живут за границей, и, хотя не являются гражданами Израиля, ко многим из них можно найти подход через их родственников в Израиле. Например, израильтянина, имеющего родственника в Англии, могут попросить написать письмо о том, что предъявитель письма представляет организацию, главная цель которой - спасение евреев в диаспоре. И не может ли британский родственник ему чем-нибудь помочь? Во всем мире - тысячи саянов. В одном только Лондоне 2000 активных помощников и еще 5000 в списке. Они выполняют самые разные функции. Скажем, саян, работающий в прокате автомобилей, может помочь Моссаду взять машину напрокат, не заполняя соответствующую документацию.

Саян, имеющий дело со сдачей квартир, может найти нужное жилье, не вызывая ничьих подозрений. Саян в банке одолжит необходимые деньги даже глубокой ночью. Саян-доктор обработает пулевое ранение, ничего не сообщая полиции - и так далее... Допустим, для операции резиденту нужно прикрытие - магазин электроники. Один звонок саяну, и тот немедленно доставит 50 телевизоров, 200 видеомагнитофонов - все, что необходимо - с его склада в помещение резидента. И в тот же день у вас магазин с товаром на 3-4 миллиона...

В одном можно всегда быть уверенным. Если еврей знает, что речь идет о Моссаде, он может и не согласиться работать с вами - НО ОН НИКОГДА ВАС НЕ ВЫДАСТ. В вашем распоряжении оказывается абсолютно безопасная система вербовки, предоставляющая в ваше распоряжение миллионы евреев - на выбор...»

Виктор Островский в другой книге «Моссад: путём обмана»[9] пишет:

«…Израиль, в отличие от других стран, всегда может опираться на значительный и лояльный потенциал поддержки в еврейских общинах по всему миру. Это происходит через уникальную систему «сайаним», добровольных еврейских помощников…

«Саяним» – важный и уникальный элемент операций Моссад. «Саяним», т.е. «помощники» это всегда евреи. Они живут за границей и не имеют израильского гражданства. Контакт с ними обычно устанавливается через их родственников в Израиле. Например, израильтянина, у которого родственник проживает в Англии, могут попросить написать ему письмо. В письме будет написано, что человек, передавший это письмо, представляет организацию, основной задачей которой является защита и спасение евреев диаспоры. Не может ли родственник в Великобритании ему каким-то образом оказать содействие?

Во всём мире – тысячи «сайанов». Только в Лондоне их 2000 активных и ещё 5000 в резервном списке. Они решают самые разные задачи. «Саян с автомобилем» может сдать в аренду Моссад автомобиль безо всяких документов, «саян с квартирой» может снять жильё, не вызывая подозрений, «банковский саян» может достать деньги даже в полночь, «врач-саян» вылечит огнестрельную рану, не сказав ни слова полиции.

Так создаётся резерв людей, на которых всегда можно опереться в случае необходимости. Это люди, оказывающие услуги и хранящие молчание из чувства лояльности. Им лишь компенсируются их расходы. Часто доверием «саянов» пользуются «катса» (оперативные сотрудники подразделения Моссада), используя их помощь в своих личных целях. «Саяны» никак не смогут это проконтролировать. Но в любом случае всегда можно быть уверенным, что еврей или еврейка, узнавшие, что речь идёт о Моссад и не готовые к сотрудничеству, всё равно никого не выдадут. Так создаётся совершенно безопасная система вербовки, охватывающая миллионы евреев за пределами страны…»

Лев Гунин, в книге «Гулаг Палестины»:

«В международных конфликтах евреи ВСЕГДА служат ОБЕИМ сторонам, одной рукой помогая той или иной силе, а другой - противостоящей. Связи еврейских сионистов с фашистской Германией никогда не обрывались, а к концу Второй Мировой войны даже усилились, тогда как лицом сионисты повернулись к Соединенным Штатам, не забывая при этом заигрывать и с Советским Союзом. В последние пятнадцать лет стало модным выражение "двойная лояльность", которым определяют верность евреев стране их официального гражданства, и, одновременно, Израилю. На самом деле у них нет той, ни другой лояльности. Ни двойной, ни тройной. "Настоящий", хрестоматийный еврей предаст всегда, любую сторону и при любых обстоятельствах»[10].

Полковник Службы внешней разведки России Владимир Карпов в статье Разведывательное сообщество Израиля («Независимое военное обозрение», 22-03-2001) пишет:

Если говорить о структуре "Моссада", то организация эта создавалась по образу и подобию ЦРУ США. Подразделения оперативного управления строятся по географическому принципу. Правда, управление называется "исследовательским". Основная задача - получение политической информации. Это вообще сильная сторона израильских спецслужб, которые опираются в своей работе на многочисленных добровольных помощников (на иврите - "саяним"). Они занимаются сбором данных, оказывают различные посреднические услуги, содействуют легализации деятельности разведчиков. Например, если штаб-квартире "Моссада" требуется срочно позвонить в любую точку земного шара, для этого используется телефон помощника-посредника. Если абонента на том конце провода "пасет" чужая контрразведка, то она определит номер не в Тель-Авиве, а где-нибудь в Лондоне или Париже. Заметьте, владелец такого вспомогательного телефона с разведкой никаких других дел не имеет.

Кроме того, "Моссад" использует добровольных курьеров - для пересылки спецтехники, секретных посланий... В этом преимущества "Моссада" перед тем же ЦРУ, где критерием мастерства сотрудников является число вербовок. При таком подходе качество работы агентов как бы отходит на второй план. Стратегически деятельность "Моссада" весьма эффективна. Главная продукция израильской разведки - политическая, экономическая, военная, научно-техническая информация высокой степени надежности. И неважно, сколько всего агентов. Решающее значение отдается мнению потребителя информации, конечному продукту.

В РОССИИ:

87e9caf20a676566f656a2173ba2fad3.jpg


Шимон Бриман цитирует Александра Шлимака - директора еврейской интернациональной студенческой организации «Hillel» в России («Мы работаем со студентами во всех странах мира. Наши члены - сионистcкий авангард, которые устремлены к сионистским переменам во всём мире. Россия - демократическая страна, поэтому евреи-сионисты имеют право участвовать в любых движениях в России»). Слова Шлимака: «Даже в общественном штабе Путина по Москве 5 открытых евреев из всего 24 членов штаба! А если бы следовать результатам переписи евреев по России, то евреев в штабе Путина должно быть 0.025 человека».

Элизер Фридлянд, директор «Молодёжного Сионистского Движения «ОР ЦИОН»» (Свет Сиона)»:

980203833f622802bb2ccee2252de781.jpg


«Каждое отделение нашего движения провозглашает невмешательство во внутреннюю политику страны, в которой находится. В тот же время еврейская традиция гласит, что мы, евреи, не имеем права быть в стороне, когда видим несправедливость к евреям. Поэтому нам всегда приходится действовать не под своим лицом. А что такое несправедливость или нет, решаем мы сами. Мои предки на протяжении последних 100 лет успели воевать и за царскую и за советскую Россию. Это ужасно, когда в период Мировой и Гражданской войн евреи убивали друг друга, сражаясь за различные политические течения. Теперь мы не должны допустить этого! Теперь мы должны не допускать внутриеврейских раздоров и сконцентрироваться на уничтожении гоев. Я считаю, что сионизм представляет для такой концентрации евреев всего мира наилучшую базу».

Из интервью Юрия Каннера, «президента Российского Еврейского Конгресса» (который контролировал РАО ЕС, а сегодня контролирует корпорацию РОСНАНО):

«Мне часто задают вопрос об участи евреев в политике России. Наши евреи есть везде, со всех сторон баррикад. Поэтому победа нам обеспечена в любом исходе. Наши есть в «Единой России» - члены попечительского совета Еврейского Конгресса Иосиф Кобзон и Владимир Ресин. Среди оппозиций тоже много открытых еврейских фамилий, но это лишь надводная часть еврейского айсберга. И так было всегда и во всех странах. Сионисты везде. Эти люди глубоко интегрированы в российскую политическую систему и честно при этом считают себя русскими. Это не мешает им быть ультра-патриотами Израиля.

Когда Виктор Шендерович выступает, то он конечно деятель русской культуры. Не знаю, ходит ли глава Фонда «Город без наркотиков не город», Геня (Евгений) Ройзман в синагогу. Да это ему и не надо. Это наш человек и мы его знаем и спонсируем. А Витя Шендерович раньше ходил на все мероприятия Еврейского Конгресса, а сейчас перестал, говорит, - не хочу себя компрометировать.

И мы понимаем, что наши люди должны выглядеть ихними людьми. Они должны выглядеть русскими общественными деятелями. Они не могут на первое место в любой чужой стране выдвигать лозунг – «Первым дело синагоги!». Это получится само собой, когда наши придут к власти.

Так было и в прошлом. Троцкий и Каганович, что они в первую очередь думали о синагогах? На глобальном уровне нас интересует Мировая еврейская революция в целом! Поэтому мы держимся на заднем плане и наводим понтонные мосты с другой стороны, - мы, например, сейчас заняты строительством памятника Солдатам Красной Армии в Израиле, в Нетании, и откроем его в мае месяце 2012 года. Кто бы не стал президентом России, мы первым делом его туда повезём и заставим молиться общим богам».



ПРОИЗНОШЕНИЕ

На иврите слово «сайяним» (ивр. סייענים) произносится как «сай-а-ним» с ударением на последнем слоге[11].


ДОПОЛНЕНИЕ

В связи с деятельностью «саяним», важно знать кто такие агенты влияния. Толковый словарь толкует это понятие так:

Агент влияния - 1) должностное лицо (либо лицо, пользующиеся общественным доверием и авторитетом), осуществляющее систематическую деятельность по реализации целей политики иностранного государства (формально не являясь сотрудником его секретных служб);

2) общественный деятель, проводящий политику какой-либо партии или организации в среде, не принадлежащей к этим структурам.

Обычно, агентами влияния называют людей, которые продвигают интересы иностранного государства в формировании общественного мнения. Это могут быть не только звезды СМИ и журналисты, а также известные творческие люди - ученые, писатели, актеры, режиссеры. Среднестатистический обыватель не ассоциирует их высказывания с функциями агентов влияния.

Специалисты по разведке считают, что агент влияния может быть опаснее обычного шпиона. Кражу государственных тайн и технологий можно как-то пресечь и наказать, а агент влияния, разлагающий тысячи умов, подобен раковой опухоли, которая поражает здоровые ткани. Чаще всего это люди, которые пользуются значительным авторитетом и признанием в обществе. Типичный продукт агентуры влияния - система моральных гуру. Содействовать выдвижению их в авторитеты может заниматься разведка страны, на которую работают эти агенты, например, финансируя их ротацию на телеканалах и публикации в СМИ (Россия тратит сейчас на финансирование агентов влияния 80% бюджета разведки, и только 20 идет на обычных шпионов). Механизм этот выглядит как примитивная копия религиозной системы. Поскольку большинство потребителей не могут под наплывом информации сформировать собственное мнение, агенты влияния предлагают им готовые мнения авторитета[12].


_____________

[1] Jeffrey T. The Mossad Imagined: The Israeli Secret Service in Film and Fiction. International Journal of Intelligence and CounterIntelligence. Volume 20, Num.1 Март 2007, стр 136-166
[2] а б Моссад. Agentura.ru.
[3] Дмитрий Прохоров, Спецслужбы Израиля, Москва: Олма-пресс, 2003, 384 с., ISBN 5765421024
[4] Hughes, Chris (December 5th 2011), «Israel's Global Hit Squads», The Daily Mirror
[5] Victor Ostrovsky. By Way of Deception: The Making of a Mossad officer, St Martin's Press, New York, 1990
[6] Voir page 127 in When reason fails: portraits of armies at war : America, Britain, Israel and the future, Michael Goodspeed, Praeger Publisher, 2002
[7] Voir par exemple l'Opération Susannah
[8] Виктор Островский, Обратная сторона обмана
[9] В. Островский, Моссад: путем обмана
[10] Лев Гунин, «Гулаг Палестины», 2008
[11] Произношение sayanim на иврите
[12] Опасные агенты влияния ("W Sieci", Польша)

Источники
http://holocaustrevisionism.blogspot.ru; Проект "Феникс" - идеологическая диверсия против России и Украины; OCCUPIED AMERICA - Part II - MISGEROT!; Марк Вебер. Сеть сионистского террора; Sayanim everywhere; Sayanim: Israeli Operatives in the U.S.; Сущность сионизма; Sayanim; Victor Ostrovsky; Израиль мобилизует в Европе 10.000 пиарщиков; Михаил Ямщиков. «Инженер Рабинович»; Jacob Cohen versus Mossad
У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Эволюционные корни добра и зла

Сообщение regulman » 02 авг 2014, 14:45

С момента начала спецоперации в секторе Газа погибли более 1,5 тыс. палестинцев
1 августа, 22:38
http://itar-tass.com/mezhdunarodnaya-panorama/1356119

8cb56610e9a434456e46baa60bd_prev.jpg

1406742025_1.jpg

1406741977_2.jpg

airs-672x372.jpg

gaza1.jpg

rh-ISRAEL-PALESTINIAN-GAZA-CONFLICT-110714e.jpg
gaza_explosion_2971878k.jpg

airs.jpg

gaza-bomb-cp-6039006.jpg

gazareu1407e.jpg

3810348.jpg

gaza6.jpg

11042-INNERRESIZED600-600-gaza2.jpg

article-2688533-1F91249300000578-447_964x756.jpg
У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области

Re: Эволюционные корни добра и зла

Сообщение regulman » 01 сен 2014, 19:25

Дополнения к Наградному листу
25 октября 2004
http://www.mk.ru/editions/daily/article ... listu.html

53703_1000.jpg


В 1992 году Герой Советского Союза Моисей Марьяновский впервые в жизни отправился в Израиль — по приглашению тамошнего союза ветеранов Второй мировой войны. Он прилетел на Кипр, в аэропорту Ларнака — пересадка на самолет израильской авиакомпании. Порядки у израильтян строгие: тщательный досмотр, проход через металлодетектор... Марьяновский выгреб из карманов все металлические предметы и шагнул под арку детектора. Раздался громкий звонок, сигнализирующий о наличии металла.


 нажми
Его заставили несколько раз повторить процедуру. Звонок не умолкал. Тогда Марьяновского отвели в специальное помещение, попросили раздеться и проверили с помощью портативного рентгеновского аппарата.

“Звенели” осколки танковой брони, навсегда оставшиеся в его теле.

На обратном пути вновь была пересадка на Кипре. Так случилось, что в аэропорту работала та же смена. На сей раз Марьяновского проверять не стали. Начальник охраны что-то скомандовал своим подчиненным, они образовали живой коридор, отдали честь, и, пройдя через этот коридор, гвардии майор Моисей Марьяновский отбыл на Родину.

В армию его призвали в 1940-м. Не закончив училища, с марта 1942 года он на фронте: командир танковой роты, потом — батальона. Отличился в оборонительных боях под Жиздрой, в наступлении на Орел и Брянск. В 1943-м был тяжело ранен, но очень скоро вернулся в строй. Летом 1944-го воевал в Белоруссии.

Из Наградного листа (“Краткое конкретное изложение личного боевого подвига”):

“Выполняя поставленную командованием боевую задачу, тов. МАРЬЯНОВСКИЙ, командуя танковым батальоном, умелым обходным маневром вышел на шоссейную дорогу Могилев—Минск и отрезал пути отхода противника из Могилева. На своем танке тов. МАРЬЯНОВСКИЙ врезался в большую автоколонну противника, идущую из Могилева в Минск, и на протяжении 3 километров огнем и гусеницами танка разбил до 60 автомашин, 4 бронетранспортера, 5 орудий и уничтожил более 50 солдат и офицеров противника. Остальные танки последовали примеру своего командира.

Танкисты, перерезав шоссе, продвинулись до совхоза Казимирово. Противник пытался любой ценой отбросить наши части от шоссе и обеспечить себе выход на Минск. Тов. МАРЬЯНОВСКИЙ, несмотря на ранение, остался в строю, продолжая командовать танками — отражая многочисленные контратаки немцев, поддержанные танками.

Все контратаки противника были отражены. За время с 24 по 30 июня 1944 г. батальон под командованием т. МАРЬЯНОВСКОГО провел шесть боев, прошел в наступлении от реки Проня до реки Друть и форсировал ее. Всего за время этих боев батальоном нанесены противнику следующие потери: уничтожено и захвачено танков и самоходных орудий, автомашин более 1000, орудий разного калибра — 14, пулеметов 72. Противник оставил на поле боя свыше 1600 трупов своих солдат и офицеров. Лично сам (Марьяновский. — М.Д.) из пистолета уничтожил 7 немцев”.

Войну он закончил в Польше: был тяжело ранен, когда при штурме крепости Осовец в его танк попал снаряд. Праздник Победы встретил в госпитале. Награжден “Золотой Звездой” Героя, орденами Ленина, Александра Невского, Боевого Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Красной Звезды (дважды). После выздоровления поступил на исторический факультет МГУ.

Студент того же факультета и тоже фронтовик, впоследствии — сотрудник Международного отдела ЦК КПСС и помощник Горбачева, Анатолий Черняев вспоминал, как в 1951 году Марьяновского исключали из партии. Марьяновский как-то не сдержался и среди своих сокурсников назвал кампанию по “борьбе с космополитизмом” тем, чем она была в действительности: антисемитизмом. Кто-то, ясное дело, “стукнул”, и на факультетском партийном собрании слушалось “персональное дело” студента Марьяновского. Ораторствовали на том собрании люди, поднаторевшие в поисках “врагов народа” и “безродных космополитов”. Среди поднаторевших были и евреи. В аудитории, вспоминает Черняев, сидели две сотни партийцев и “подавленно смотрели этот паскудный спектакль”. Но ни один не выступил в защиту или хотя бы — призывая к снисхождению.

Марьяновский между тем бился, как на фронте, — сыпал фактами, стыдил и зал, и президиум. Но зал молчал, ораторы один за другим зачитывали по бумажкам заготовленные речи с осуждением и единогласно проголосовали: исключить!

Продолжение этой истории было нетипичным. После того как студента IV курса Марьяновского собрание единогласно исключило из партии, его почему-то оставили в покое: не вызвали в райком (для сдачи партбилета), будто никакого собрания не было и в помине, и даже не исключили из университета. До сих пор Марьяновский не может этого объяснить: в войне Сталина против своего народа звание Героя не спасало.

С 1992 года Марьяновский возглавляет Союз евреев — инвалидов и ветеранов Великой Отечественной войны. Он по-прежнему в бою, и по-прежнему — с нацистами. Только теперь — с нашими, отечественными. Как-то после очередной их выходки, не вызвавшей — как, впрочем, почти всегда — должного отпора со стороны так называемых правоохранительных органов, Моисей Марьяновский с горечью сказал: “Не понимаю, за что я воевал”.

У него было двое братьев. Оба — фронтовики. Яков был летчиком и дожил до Победы. Семен — артиллеристом, он погиб под Вязьмой в 1941-м.

Сегодня Моисею Марьяновскому исполняется 85 лет. Я желаю ему крепкого здоровья. С ним, со здоровьем, у него не слишком хорошо. И дело не только в возрасте. А в том, что свое здоровье он оставил под Орлом и Жиздрой, Могилевом и Осовцом... Да и сегодня, как выясняется, его война еще не кончилась.


“МК” присоединяется к поздравлениям. Мы желаем Герою Советского Союза, гвардии майору Моисею Марьяновскому счастья, здоровья и долгих лет жизни.


Марк Дейч


filterimage (1).jpg

filterimage.jpg

filterimage (2).jpg


МАРЬЯНОВСКИЙ МОИСЕЙ ФРОИМОВИЧ
http://r-g-d.org/M/maru.htm#МАРЬЯНОВСКИЙ

25 октября 1919, Украина с. Новый Буг Николаевской области. Один из шести детей ФРОИМА МОИСЕЕВИЧА (умер в 1921) и КЛАРЫ САМОЙЛОВНЫ (1880-1964). Участник ВОВ. Герой Советского Союза. С июля 1945 в отставке майором. выпускник МГУ. Более 30 лет работал в Московском энергетическом институте доцентом кафедры. С 1992 на пенсии, затем председатель Союза евреев инвалидов и ветеранов войны. Место жительства: Москва. Жена ВАЛЕНТИНА ИВАНОВНА (1921-1996). Дочь ОЛЬГА 1956.


Марьяновский Моисей Фроимович
http://www.sem40.ru/famous2/e557.shtml

Родился в 1919 году в городе Новый Буг Николаевской области, в семье часового мастера. В 1930 году вместе с семьей переехал в Москву. Работал на автозаводе. В армию призван в 1940 году. В 1941 году окончил Горьковское военно-политическое училище. С марта 1942 года, закончив танковую школу, на фронте. Гвардии майор, командовал ротой, батальоном.

Боевое крещение танкист Марьяновский принял на рубеже реки Жиздры недалеко от Калуги. Затем он назначается зам. командира батальона 23-й танковой бригады. Интересен такой эпизод: поэт Самуил Маршак обратился в Наркомат обороны с просьбой принять его сбережения для постройки танка Т-34. Инициатива писателя была одобрена Главнокомандующим. Свой танк Самуил Маршак на фронте в Подмосковье вручил отважному еврею-танкисту. Им оказался бывший москвич, рабочий автозавода Моисей Марьяновский.

Летом 1944 года капитан Марьяновский был назначен командиром 1-го танкового батальона 23-й отдельной гвардейской танковой бригады. Только в одном бою его танкисты уничтожили 60 автомашин, 4 бронетранспортера, 5 пушек и 60 гитлеровцев. В августе 1944 года гвардии майор Марьяновский отличился при взятии крепости Осовец.

24 марта 1945 года ему было присвоено звание Героя. После войны в 1951 году Моисей Фроимович закончил Московский университет. Работал доцентом в Московском энергетическом институте. В настоящее время М.Ф.Марьяновский возглавляет президиум СЕИВВ (Союз евреев инвалидов и ветеранов войны). Он часто бывает в Израиле. По его инициативе в Москве выпущено 7 томов "Книги памяти" о погибших на войне воинах-евреях.


Танк КВ-1 «Беспощадный»
http://tankfront.ru/ussr/nominal_tanks/ ... hadny.html

Начиналось все с того, что в апреле 1942 года группе граждан была присуждена вторая Сталинская премия. Среди прочих лауреатов ее получили: поэт и писатель В. М. Гусев, поэт С. В. Михалков, художники Кукрыниксы (М. В. Куприянов, П. Н. Крылов и Н. А. Соколов), поэт Н. С. Тихонов, поэт С. Я. Маршак.

Спустя несколько дней поэт Николай Тихонов, в своем выступлении по радио заявил, что передаёт свою премию в Фонд обороны. К Тихонову присоединились и вышеперечисленные поэты и художники. Посовещавшись, они решили сообща купить и подарить Красной Армии тяжелый танк.

Танк был построен и 25 мая 1942 г. на торжественном митинге в присутствии Маршака, Михалкова и Кукрыниксов передан 6-й «а» гвардейской танковой бригаде (впоследствии 23-я отдельная гвардейская танковая Ельнинская Краснознаменная бригада).

Чтобы танк не затерялся среди других, было предложено присвоить ему имя «Беспощадный». «Отцы» танка решили его оформить: художники нарисовали на башне силуэт краснозвездного танка, стрелявшего прямой наводкой в Гитлера, разлетавшегося от снаряда на части. Рядом с рисунком на башне красовались стихи-напутствие Маршака:

Штурмовой огонь ведя,
Наш тяжелый танк,
В тыл фашисту заходя,
Бей его во фланг!
Экипаж бесстрашный твой,
Не смыкая глаз,
Выполняет боевой
Сталинский приказ.


 нажми
Экипаж подобрали из танкистов, отличившихся в боях под Москвой. В него вошли:

Командир танка — командир танкового взвода гв. л-т Хорошилов Павел Максимович, 1917 года рождения, член ВЛКСМ с 1939 года, в кадрах РККА с того же года, в Действующей армии с 23 июня 1941 г., дважды легко ранен. погиб 1 март 1943 г. под д. Ашково
Командир орудия — гв. с-т Фатеев Алексей Иванович, 1921 г.р., член ВЛКСМ с 1937 года, призван в 1939 году из Тулы, в Действ. армии с июня 1941 г. погиб 4 марта 1943 г.
Старший механик-водитель — гв. мл. воентехник Царапин Егор Сергеевич, 1918 г.р., призван в 1938 г. из Тамбовской обл., в Действующей армии с 22 июня 1941 г., был легко ранен.
Младший механик-водитель — гв. ст. с-т Филиппов Георгий Иванович, 1918 г.р., призван в 1938 г. из Гагр Абхазской АССР, в Действующей армии с июня 1941 г.
Радиотелеграфист — гв. мл. с-т Егоров Алексей Андреевич, 1920 г.р., призван в 1940 г. из подмосковной Истры, в Действующей армии с июня 1941 г.
Танк находился в строю около девяти месяцев. В марте 1943 г. получил повреждения погибли Павел Максимович Хорошилов, и сменивший его Алексей Иванович Фетеев. Танк отправлен в ремонт. К тому времени танк с боями прошел 700 км, подбил 27 танков противника, уничтожил 9 минометов, 10 пушек, 17 пулеметов около 30 единиц автотранспорта, 13 бронеавтомобилей.

С гибелью командира история танка не остановилась. КВ-1 снова отремонтировали, и с обновленным экипажем под командованием гвардии лейтенанта Владимир Степанович Макарова в составе родной танковой бригады боевая машина продолжила свой боевой путь от Подмосковья до Ельни.

Новый экипаж танка:

Командир танка - гв. лейтенант Макаров Владимир Степанович
Соколов
Стародубцев
Бои под Ельней стали последними в доблестном пути легендарного танка. 31 августа 1943 г. в тяжелом бою экипаж снова понес потери, подбитый танк удалось вывести с поля боя, но восстановлению он уже не подлежал. В числе прочих танков он был доставлен в Кубинку, а в 1948 г. машину отправили на переплавку на московский завод «Серп и молот».

Тяжелые сражения шли непрерывно. Едва ремонтники успевали устранить полученные танком в бою повреждения, как отважный экипаж снова вел машину на врага. Вот что сообщало поэтам и художникам командование гвардейской бригады:

«Художникам Кукрыниксы: тт. Куприянову, Крылову, Соколову, поэтам - Гусеву, Маршаку, Михалкову и Тихонову.

Дорогие товарищи!

...Исключительное мужество и отвагу показывают в боях с немецким фашизмом члены экипажа танка «Беспощадный». ...«Беспощадный» смело врезался в танковые колонны врага, громил их, уничтожая живую силу и технику. Так, например, в ночь с 11 на 12 августа он получил приказ: в составе взвода встретить на переправе через реку В у пункта Д прорвавшиеся танки и пехоту противника. Враг, сконцентрировавший войска на узком участке фронта, несмотря на огромные потери, продвигался вперед. Хорошиловцам пришлось встретиться с противником на марше к пункту Д. Неожиданность встречи не остановила грозный советский танк. Он первым из трех боевых машин взвода повел наступление на населенный пункт. Метким огнем командира орудия тов. Фатеева и пулеметчика тов. Егорова было уничтожено: два средних танка и один легкий танк, две бронемашины, пять автомашин с боеприпасами, два тяжелых и два легких орудия, один миномет...

О тяжести и кровопролитности проведенных боев лучше всего говорит одна пробоина лобовой брони и двадцать три вмятины от прямых попаданий вражеских снарядов. А три снаряда навсегда остались в сильном, могучем теле «Беспощадного», увязнув в уральской броне...

За период с 11 по 14 августа экипаж тов. Хорошилова участвовал в пяти атаках. ...За этот период ими всего было уничтожено: 7 танков, 6 бронемашин, 5 автомашин с боеприпасами, 4 танкетки-тягача с ПТР, 4 противотанковых орудия, 1 склад с боеприпасами, 3 мотоцикла, 1 пулемет, 1 миномет и десятки фашистов.

Ваш подарок в руках мужественных танкистов-гвардейцев стал флагом нашей части, увлекающим бойцом и командиров на великие подвиги во имя нашей Великой Родины.

25.08.1942 года. Гвардии полковник Скуба. Гвардии старший батальонный комиссар Паршутин».

Сражению «Беспощадного» с колонной вражеских танков была посвящена статья в газете «Правда». А через несколько дней этот бой был описан в газетах «Известия» и «Комсомольская правда». А вслед за газетами почта доставила танкистам и письма от художников и писателей.

«Дорогие наши, родные тт. Хорошилов, Царапин, Фатеев, Филиппов, Егоров! Как приятно Рыло прочитать о ваших подвигах в «Правде». Читая газету, мы произносили вслух все трое: «Вот это молодцы! Вот это герои! Сдержали свое обещание!» Но у всех тут же возник беспокойный вопрос: все ли живы, здоровы? Ведь в газете об этом не сообщалось ничего. И успокоились только тогда, когда получили от вас письмо, где сообщались подробности ваших славных дел и где вы писали, что весь экипаж невредим. Ведь вы стали родными братьями нашими, я все, что происходит с каждым из вас, нас волнует. Статью из «Правды» в тот же день передавали по радио, так что вся страна узнала о ваших подвигах. Кукрыниксы».

«Дорогие товарищи Хорошилов, Царапин, Филиппов, Фатеев и Егоров!

Несколько дней тому назад мы с радостью прочли корреспонденцию в «Правде» о подвигах экипажа тяжелого танка «Беспощадный». Дорогие друзья, вы пишете, сколько «штук» тяжелых и средних танков противника, сколько немецких бронемашин, орудий, минометов вам удалось уничтожить с помощью «Беспощадного» (не зря, видно, получил он свое прозвище!). Но нам хотелось бы знать обо всем гораздо подробнее. Когда у вас будет свободная минута, напишите нам, что пришлось вам испытать, расскажите попросту, как было дело, как дрались вы, как выходили из трудных положений. Да и не только об этом. Напишите нам о себе, как пишете домой, о каждом в отдельности. Все вы очень нам дороги. Мы счастливы, что вы живы и невредимы, что первый боевой экзамен показал, как хорошо подготовились вы к исполнению своего воинского долга.

За себя, за Тихонова, Михалкова, Гусева С. Маршак».

Удивительно точные слова нашли художники: «Вы стали родными братьями нашими». В них, в этих словах, отразилось единство всего народа. Рядом со слесарем и колхозником сражались студент и профессор. В тылу и на фронте, у станка и с винтовкой в руках советский народ, как одна семья, боролся за свою свободу.

А добрейший Самуил Яковлевич, видимо, чуточку раздражен тем, что и в письмах и в газетных статьях слишком много цифр и перечислений уничтоженной вражеской техники и так мало о людях. Но ведь в этих перечислениях, может быть, и похожих на инвентарную опись, в этих цифрах - объективная мера героизма, проявленного людьми, нашими воинам. А потому мы позволим себе привести еще несколько документов. Отрывок из донесения комиссара бригады Паршутина командующему бронетанковыми и мотомеханизированными войсками 16-й армии: «В 16.00 2.9.42 года танк «Беспощадный» в составе трех танков «КВ» атаковал сильно укрепившегося противника в д. Воробьеве. Умело маневрируя и ведя огонь, танк «Беспощадный» первым ворвался в деревню, где огнем уничтожил 5 танков, 3 пушки, 4 миномета, 4 дзота и 3 автомашины. Наша пехота овладела населенным пунктом и закрепилась в нем. Всего за отчетный период экипаж танка «Беспощадный уничтожил танков - 12, орудий - 3, минометов - 7, пулеметов - 4. бронемашин - 7, тягачей с ПТР - 4, автомобилей - 10, мотоциклов - 5, штабной автобус - 1

25 мая 1942. Танк передали экипажу из 6-й «а»(позднее 23-й) гв. тбр

в ночь с 11 на 12 августа 1942. он получил приказ: в составе взвода встретить на переправе через реку В у пункта Д прорвавшиеся танки и пехоту противника. Враг, сконцентрировавший войска на узком участке фронта, несмотря на огромные потери, продвигался вперед. Хорошиловцам пришлось встретиться с противником на марше к пункту Д. Неожиданность встречи не остановила грозный советский танк. Он первым из трех боевых машин взвода повел наступление на населенный пункт. Метким огнем командира орудия тов. Фатеева и пулеметчика тов. Егорова было уничтожено: 2 средних танка и 1 легкий танк, 2 бронемашины, 5 автомашин с боеприпасами, 2 тяжелых и 2 легких орудия, 1 миномет.

За период с 11 по 14 августа экипаж тов. Хорошилова участвовал в пяти атаках. ...За этот период ими всего было уничтожено: 7 танков, 6 бронемашин, 5 автомашин с боеприпасами, 4 танкетки-тягача с ПТР, 4 противотанковых орудия, 1 склад с боеприпасами, 3 мотоцикла, 1 пулемет, 1 миномет и десятки фашистов.

14 августа 1942. Танк «Беспощадный» и танк Т-60 прикрывали 6-й гв. кп и мспб, пытавшихся прорваться через Жуково и Ожигово на Волосово. Встретив сильное огневое сопротивление противника из д. Слободка, 6 гв. кп с мспб переправились через р. Вытебеть на ее восточный берег. Танки из-за отсутствия брода в районах Жуково, Ожигово отошли в д. Слободка, где и переправились на восточный берег р. Вытебеть. В район д. Кумово для танков были доставлены боеприпасы (95 шт.). В 13.50 - 14.00 была замечена колонна противника (автомашины и танки) в движении из Слободка на Ожигово. Последняя была обстреляна нашими танками и понесла потери: подбито 2 танка и 6 автомашин.

16 августа 1942. В 12.00 повторной атакой д. Слободка была занята. Особенно отличились в боях за д. Ожигово, Слободка, Жуково экипаж танка «Беспощадный». Он уничтожил 3 миномета, 11 пулеметов, 5 бронемашин, два танка, 9 танкеток-тягачей, 3 мотоцикла, 9 автомашин, 7 ПТО, склад боеприпасов.

2 сентября 1942. В 16.00 танковый взвод в котором воевал танк «Беспощадный», атаковал сильно укрепившегося противника в д. Воробьеве. Умело маневрируя и ведя огонь, танк «Беспощадный» первым ворвался в деревню, где огнем уничтожил 5 танков, 3 пушки, 4 миномета, 4 дзота и 3 автомашины. Наша пехота овладела населенным пунктом и закрепилась в нем. Всего за отчетный период экипаж танка «Беспощадный уничтожил танков - 12, орудий - 3, минометов - 7, пулеметов - 4. бронемашин - 7, тягачей с ПТР - 4, автомобилей - 10, мотоциклов - 5, штабной автобус - 1.

В атаке - «Беспощадный»
Во время Великой Отечественной войны корреспондент ТАСС однажды сообщил с фронта: «Одному из танков КВ присвоено имя «Беспощадный». Танкисты Н-ской гвардейской бригады дали слово оправдать название своей новой боевой машины и беспощадно расправиться с фашистскими оккупантами. Экипаж танка во главе с гвардии лейтенантом Хорошиловым сдержал свое слово, а товарищи о нем и танке-богатыре сложили песню».

Водителем этого легендарного танка был наш земляк - уроженец села Покрово-Васильево Пичаевского района Егор Сергеевич Царапин. И он, таким образом, был причастен к дружбе воинов, писателей и художников. А начиналась история так. В начале 1942 года художники Кукрыниксы (М. Куприянов, П. Крылов и Н. Соколов) и поэты Н. Тихонов, С. Михалков и В. Гусев были удостоены Сталинской премии. Вскоре Николай Тихонов выступил по радио и заявил, что отдает свою премию в фонд обороны. Его примеру последовали и другие лауреаты. Посоветовавшись, они решили на эти средства купить 47-тонный тяжелый танк КВ и подарить его Красной Армии. А чтобы танк не затерялся среди множества других боевых машин, решили дать ему имя. Член Военного совета Западного фронта Н. Бирюков предложил свой вариант - «Беспощадный». Согласились.

Потом решили оформить танк так же, как Кукрыниксы и поэт С. Маршак оформляли «Окна ТАСС»: чтобы рядом с рисунком были стихи. Они родились быстро:

Штурмовой огонь ведя,
Наш тяжелый танк,
В тыл фашисту заходя,
Бей его во фланг!
Экипаж бесстрашный твой,
Не смыкая глаз,
Выполняет боевой
сталинский приказ.

Начали подбирать экипаж из танкистов, отличившихся в боях под Москвой. В него вошли П. Хорошилов, Е. Царапин, А. Фатеев, Г. Филиппов и А. Егоров. И сразу же началась переписка между экипажем и деятелями культуры. «Заверяем вас, - писали танкисты С. Маршаку, - мы сделаем все, чтобы ваш подарок - танк «Беспощадный» - стал авангардным танком нашей части. Появление его на поле боя будет наводить ужас на фашистов».

Гвардейцы сдержали свое слово, когда в августе 1942 года противник прорвал нашу оборону и стал продвигаться к Козельску. Взвод тяжелых танков под командованием лейтенанта Хорошилова первым встретил врага. Егор Царапин повел машину по наиболее опасному пути - прямо по дороге, ведущей к переправе через Вытебеть. Контрнаступление происходило в полной темноте. Когда подошли к деревне Жуково, ветер донес обрывки музыки и пьяные выкрики - немецкие офицеры веселились.

«Беспощадный» послал им «на десерт» пару зажигательных снарядов. Вспыхнул пожар, гитлеровцы быстро выскочили из хат, организуя оборону. Но ничего у них на этот раз не вышло, враг был выбит из деревни. В этом бою «Беспощадный» уничтожил два вражеских танка, две танкетки и до роты солдат. Противник, впрочем, вскоре опомнился и вновь ринулся в атаку на наши позиции. И вновь первый натиск врага приняла на себя танковая бригада, в которой воевал «Беспощадный». Завязался бой. Немецкие танки приближались, вот уже один из них оказался на расстоянии прямого выстрела. Хорошилов отдает приказ Фатееву: «Огонь!» Снаряд попадает в цель, видно, как разрастается черный шлейф дыма.

Командир гвардейского соединения полковник Скуба писал потом шефам танка: «Большая часть уничтоженной в этом бою фашистской техники и живой силы падает на экипаж подаренного вами танка «Беспощадный». В этих боях он был путеводной звездой для всех гвардейцев части. Его появление на поле боя внушало животный страх фашистам, напоминало нам о единстве советского тыла и фронта, удесятеряло наши моральные силы в борьбе с врагом». 16 августа 1942 года П. Хорошилов писал С. Маршаку: «Я очень извиняюсь перед вами за долгое молчание, но вот чем оно было вызвано. Наша часть вступила в бой. Мой взвод при поддержке пехоты занял три деревни - Ожогово, Жуково и Слободку, уничтожив три миномета, восемь тяжелых и семь противотанковых орудий. Еще раздавили гусеницами 11 пулеметов. Экипаж остался невредим, а машину немного изуродовали сволочи. Но ничего, при помощи ремонтников мы устранили неисправности и снова пошли в бой».

«Беспощадный» был живуч. Однажды танк вынужден был принять бой сразу с несколькими танками противника, которых к тому же поддерживала авиация. Как только «юнкерсы» начали кружить над полем боя, командир «Беспощадного» стал стрелять из ракетницы в направлении врага. Приняв ракеты за сигналы своих, «юнкерсы» начали бомбить свою танковую колонну. Несколько машин было повреждено. Остальные, однако, продолжали продвигаться вперед. Тогда экипаж пошел на новую хитрость: спрятавшись в густом кустарнике, да еще замаскировав КВ снопами, решил подпустить фашистов как можно ближе. Немцы, конечно, не ожидали подвоха и нахраписто лезли на наши позиции. Даже после того, как загорелся один из танков. Видимо, посчитали это результатом удара советской артиллерии. Между тем «Беспощадный» продолжал метко стрелять из укрытия: поджег второй немецкий танк, потом третий.

Не добившись здесь успеха, противник решил «попытать счастья» на соседнем участке фронта. В этой связи экипажу «Беспощадного» была поставлена новая задача: создать видимость прорыва и отвлечь на себя огонь врага. С тем, чтобы переправить через реку раненых и поврежденные танки. Смелый экипаж, не раздумывая, ринулся вперед. Только благодаря умению Егора Царапина и только гусеницами танка было уничтожено несколько пулеметов и немало гитлеровцев. После этого рейда танкисты насчитали на броне машины 48 вмятин от осколков артиллерийских снарядов. О подвиге храбрецов тогда написала газета «Правда». Художники и поэты, поддерживавшие переписку с экипажем, высказывали свое восхищение: «Вот это молодцы! Вот это герои! Сдержали свое слово. Бейте и дальше поганых фашистов, как били до сих пор!»

Успех боя зависел от слаженных действий всех членов экипажа. Но в любом случае многое зависело от водителя. Командир батальона гвардии майор В. Виноградов говорил:

- У нас нет лучшего мастера вождения, чем Егор Царапин. Лучше других он использует складки местности, да и вообще Егор и танк - это нечто одно целое, - потом, шутя, добавил: - Командир - голова, а Царапин - шея. Куда шея повернет, туда и голова. А поворачивает шея только в сторону противника. Чтобы в очередной раз его потревожить.

За участие в августовских и сентябрьских боях 1942 года все члены экипажа были удостоены ордена Красной Звезды. Но вскоре после награждения, будучи в разведке, экипаж «Беспощадного» нарвался на вражескую засаду. Крепкая 100-миллиметровая уральская броня надежно укрывала танкистов от немецких пуль. Но случилось то, чего меньше всего ожидали воины, - заглох мотор. Машина неподвижно застыла в узкой ложбине.

Танкисты отстреливались, пока не кончились патроны ко всем трем пулеметам. Фашисты тут же догадались об этом и стали стучать прикладами по броне: «Рус, сдавайся!». Карикатура Кукрыниксов, должно быть, подогревала их ярость, хотелось взять экипаж в плен. Но вдруг открылся люк, и в немцев полетели гранаты. Те бросились врассыпную. Несколько раз повторялись такие стычки. Между тем те танкисты, которые не были заняты этой своеобразной обороной, пробовали завести мотор. Наконец их попытка увенчалась успехом - взревел двигатель, и танк устремился к своим позициям.

После этого боя «Беспощадный» встал на длительный ремонт. Об этом прознали московские шефы и ту же организовали доставку в бригаду необходимых запасных частей. Сюда прибыли также кинооператоры и журналисты центральных и фронтовых газет. Рассказы о смелом экипаже появились во многих изданиях. А экипаж вновь и вновь идет в атаку. В воспоминаниях Егора Сергеевича Царапина есть один эпизод, к которому невозможно быть равнодушным.

«В феврале 1943 года, - писал он, - развернулись наступательные бои севернее Жиздры. Пылающий, как факел, «Беспощадный» мчится на артиллерийскую батарею врага. Экипаж горит, но продолжает атаку, не замечая боли от ожогов. Двадцать, десять метров, и вот уже орудия вражеской батареи ломятся под гусеницами тяжелого танка. Только потом стали тушить огонь. У меня обгорела спина, разбита нога, переломаны три ребра. У Егорова не действует правая рука. Филиппов хочет меня выручить и сесть за рычаги, но это у него не получается: у самого обгорела поясница. Кое-как потушили на себе пламя. У экипажа комбинезоны изодраны до основания, сквозь лохмотья видны плохо перевязанные и кровоточащие раны. Кричу Фатееву, мол, ты совсем обуглился, а он в ответ: «Выводи машину!» И мы, собрав последние остатки сил, вновь рванулись вперед, сбив по пути фашистский танк. Пока добрались к своим, Фатеев скончался. Не было в живых и Павла Хорошилова. Похоронили их вместе».

Восьмого июля 1943 года на имя художников Кукрыниксов пришло очередное письмо с фронта. Адрес на конверте был написан незнакомым почерком. В письме сообщалось о потерях в экипаже «Беспощадного». Трудно было примириться с мыслью, что нет больше в живых людей, ставших для художников такими близкими и дорогими. Но КВ с обновленным экипажем в составе родной танковой бригады продолжал свой боевой путь по маршруту: Подмосковье - Смоленщина - Украина - Белоруссия. Везде его видели в авангарде наступающих.

И еще раз шефам пришлось получить горестную весть. В одном из боев, а именно 31 августа 1943 года, экипаж «Беспощадного» вновь понес потери. Тогда серьезные повреждения получил и сам танк. Боевую машину танкисты сумели вывести с поля боя, но восстановить ее, к сожалению, уже не удалось. Так закончилась славная биография танка КВ «Беспощадный».

Остается добавить, что водитель легендарного танка Егор Царапин вернулся в родные места в 1945 году. С двумя орденами Красной Звезды и многими медалями на гимнастерке. Любопытно, что рожденная во время войны дружба танкистов с писателями и художниками продолжалась и в мирные дни. Егор Сергеевич Царапин часто бывал в гостях у Сергея Владимировича Михалкова, встречался также с Михаилом Васильевичем Куприяновым, Порфирием Никитичем Крыловым и Николаем Александровичем Соколовым, которые втроем составляли художественную «фирму» Кукрыниксы.

На окраине украинского города Новограда-Волынского, на родине Леси Украинки, сооружен мемориальный комплекс в честь танкистов, отличившихся здесь в боях с немецко-фашистскими захватчиками. В центре комплекса - постамент с танком, на броне которого строгая надпись - «Беспощадный».


По путям-дорогам фронтовым
М. Марьяновский, Н. Катунцева
Литературная газета. 1967. 17 мая. Стр. 11.
http://s-marshak.ru/articles/maryanovsky.htm

В прошлом номере "Литературной.газеты" была помещена фотография, на которой снят у танка Самуил Яковлевич Маршак. Мы хотим напомнить читателям историю этой боевой машины, построенной на личные деньги В. Гусева, С. Маршака, С. Михалкова. Н. Тихонова, Кукрыниксов. Кстати, на этом же снимке мы узнали С. Михалкова и М. Куприянова, П. Крылова и Н. Соколова.

Танк назвали "Беспощадный". На башне его Кукрыниксы сделали рисунок - разорванный на части орудийным огнем Гитлер, а внизу были выведены строки стихотворения С. Маршака:
Штурмовой огонь веди,
Наш тяжелый танк.
В тыл фашисту заходи,
Бей его во фланг.
Экипаж бесстрашный твой,
Не смыкая глаз,
Выполняет боевой
Родины приказ.

Отправляя 17 мая 1942 года машину на фронт, поэты и художники обратились к ее экипажу со словами: "Пусть это грозное оружие в ваших умелых руках беспощадно уничтожает врагов нашей Родины... Пусть танк "Беспощадный" защищает нашу культуру от гитлеровских варваров, осквернивших святыни нашего народа: Ясную Поляну Льва Толстого, могилу Тараса Шевченко в Каневе, домик Чайковского в Клину, домик Чехова в Таганроге".
И "Беспощадный" начал свой боевой путь в составе 23-й (6-й) отдельной гвардейской танковой бригады, отличившейся в боях под Москвой. Командиром танка назначили Павла Хорошилова, командиром орудия - Алексея Фатеева, стрелком-радистом - Алексея Егорова, механиками - Егора Царапина и Георгия Филиппова. Не только на нашем, но и на других фронтах ходила поговорка "Бить врага по-хорошиловски!"
Двое из славного экипажа остались живы: Егор Царапин работает механиком Пичаевской МТС в Тамбовской области, а Григорий Филиппов* - на рыбзаводе в Пицунде.
В канун Дня Победы, 8 мая, они встретились в Центральном Доме литераторов с московскими писателями и художниками. На этот вечер танкисты привезли макет "Беспощадного". Он будет установлен в Центральном Доме литераторов.
Герой Советского Союза
М. Марьяновский.
Председатель комитета
ветеранов 23-й гвардейской
танковой бригады
Н. Катунцева.

Примечания авторов сайта
* В тексте статьи Г. Филиппов ошибочно назван разными именами.


Лев ДАВЫДОВ. «КАКАЯ ВЫ МОЛОДЕЦ!»
В ТЫЛУ И НА ФРОНТЕ, М., Политиздат, 1980.
http://www.a-z.ru/women_cd2/12/9/i80_330.htm

Katuntseva.jpg


 нажми
Национальный совет американо-советской дружбы пригласил к себе в гости двадцать советских граждан. В группе оказалось восемнадцать мужчин и две женщины. В начале июня восемьдесят третьего года они вылетели из Москвы в США. Мужчины представляли преимущественно ведущие отрасли нашего народного хозяйства. Обе женщины — советскую науку и просвещение.
Людмила Петровна Вишневская, преподаватель Института международных отношений, стала еще и переводчицей группы. А Нина Митрофановна Катупцева, доктор исторических наук, старший научный сотрудник Института истории Академии наук СССР, помимо запланированных встреч с американскими учеными и студентами взялась рассказать о ветеранах Великой Отечественной войны, о том, как в наши дни они борются за мир во всем мире.
Для Катунцевой такое поручение не было затруднительным. Она сама — ветеран войны, единственная в Советском Союзе женщина, которую однополчане избрали председателем Совета ветеранов своей танковой бригады. В разгар битвы за Москву эта бригада входила в состав Московской пролетарской дивизии. А дивизия, как известно, одной из первых получила звание гвардейской.
В боях за освобождение Ельни 23-й гвардейской отдельной танковой бригаде было присвоено звание Ельнинской. Потом она стала Краснознаменной. И на ее боевом знамени засверкали ордена Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого.
Так вот, представьте себе: ветераны, столь прославленной танковой части, среди которых немало Героев Советского Союза, опытных офицеров, отважных воинов, единодушно избирают председателем своего Совета моложавую, хрупкую с виду, невысокого роста женщину с теплым взглядом зеленоватых глаз. Около четверти века она бессменно находится на этом почетном общественном посту.
Чем же заслужила она такое доверие и уважение однополчан?
...Прогноз синоптиков, услышанный Ниной Митрофановной в салоне лайнера, предвещал на весь июнь западному полушарию нестерпимую жару.
«Стерпится... В боях бывало пожарче»,— промелькнуло в сознании Катунцевой. Зной ее нисколько не пугал. Привыкла к нему с детства.
Родилась она на берегу Днепра, в украинской столице, коренная горожанка-киевлянка. Но дед по отцу, Алексей Иванович, не досчитавший до столетия всего несколько лет, умелец-кровельщик, расставался со своей деревней лишь после полевой страды и непременно возвращался к севу. Отец, Митрофан Алексеевич, тоже начинал городскую жизнь сезонником. Постепенно стал бригадиром, десятником, прорабом на стройке. А связи с отчим домом не терял. На лето отвозил в деревню семью — жену Ксению Алексеевну и дочерей Нину и Зою.
Рано осиротели сестренки, остались без матери. Уже не втроем, а вдвоем по-прежнему проводили все лето у деда.
...Память совершает мгновенный скачок в давно прошедшую юность. Мерно рокочут двигатели лайнера. За круглым оконцем иллюминатора толпятся хмурые тучи. А перед мысленным взором Нины Митрофановны — солнечный, ослепительно светлый денек. Они с сестрой Зоей от зари до зари на бескрайнем колхозном поле. Или увяжутся за дедом в ближний лес по грибы и ягоды...
В сорок первом, поближе к лету, наступила пора волнений. Нине пошел семнадцатый. Она заканчивала десятый класс. Подошли выпускные экзамены. А в мыслях — предстоящее поступление в вуз. Придется выдержать серьезный конкурс: семь-восемь претендентов на одно место.
Получен аттестат. В нем пятерки и четверки. Подоспел выпускной бал. Первый бал, как у Наташи Ростовой. Нина с упоением кружилась в танцах, пела в хоре, декламировала. Была переполнена чувством душевного восторга, ожиданием перемен в своей судьбе.
После выпускного бала вчерашние десятиклассники по традиции отправились на Владимирскую горку, спустились к набережной Днепра, гуляли, катались на лодках всю ночь, до рассвета.
Педагоги прочили Нине будущее математика или инженера. Ее оригинальные решения математических задач, точные и красивые чертежи служили образцом для других. А врач Петр Иванович Николаев, руководитель школьного санитарного кружка, советовал:
— Иди, Нина, на медфак.— И в дополнение к аттестату выдал ей справку об успешном окончании медицинского кружка и о том, что она «обладает необходимыми знаниями и практическим навыком оказывать первую помощь пострадавшему в аварии, раненному пулей или осколком снаряда, владеет умением производить уколы, массаж и пр.».
Нет! Ей не хотелось быть математиком, инженером, врачом. Ее влекло другое: история, литература. Еще в пионерском отряде стала посещать литкружок. Первая комсомольская нагрузка — выпуск стенгазеты. С тех пор ее всегда выбирали в редколлегию. На вечерах художественной самодеятельности она читала стихи, участвовала в скетчах «синей блузы», вела политинформацию среди пионеров. И, несомненно, учитывая бойцовский ее характер, с большей охотой училась бы стрелять, чем делать перевязки. Но комсомольское собрание в начале учебного года единодушно решило: мальчикам до выпускных экзаменов сдать нормы на значок «Ворошиловский стрелок», а девочкам выучиться на медицинских сестер.
Буквально через несколько дней после выпускного бала как гром среди ясного неба в каждый дом ворвалось экстренное сообщение о вероломном нападении фашистских орд на советскую землю.
...Лайнер продолжает свой полет. Но Нине Митрофановне чудится, что он не движется, застыл в поднебесье. А ему навстречу стремглав бежит время, торопятся сумерки — они укорачивают день и раньше обычного наступает ночь. Темнеют окна иллюминаторов. И она вспоминает другую ночь, когда вдруг завыла в репродукторе сирена воздушной тревоги и загрохотали зенитки. Нина не пошла в подвал, оборудованный под бомбоубежище, осталась с сестрой в квартире. Едва дождавшись утра, направилась в военкомат. Была уверена: стоит ей там появиться, сказать: хочу на фронт — и сам военком даст ей назначение.
Не тут-то было. Райвоенкомат был битком забит добровольцами. Пришлось долго простоять в очереди к одному из сотрудников. Пока стояла — расспрашивала тех, кто отходил от стола.
Когда подошла очередь Нины, сотрудник, выслушав ее, развел руками:
— Несовершеннолетних не берем... Не имеем права. Почему Нина тогда не упомянула о справке медицинского кружка — сама потом не могла вспомнить. Она считала, что ей, комсомолке, никто не может отказать в праве быть там, где решается судьба Отчизны.
Сотрудник направил упрямую посетительницу к военкому. А тот, лишь взглянув на нее, почему-то рассердился. Не дослушав Нину, встал из-за стола и со словами:
— Не задерживай, девочка. Иди домой,— легонько подталкивая, стал выпроваживать из кабинета.
Она попробовала сопротивляться.
— Я взрослая девушка. Окончила десятилетку. Мне вот-вот семнадцать...
— Когда вот-вот исполнится восемнадцать,— сказал военком,— тогда и явишься. А сейчас, по-моему, тебе и пятнадцати еще нет...
Через несколько дней она снова в очереди. Принесла метрику, свидетельство об окончании школы. И справку медицинского кружка.
Военком просмотрел документы. Лицо его выражало удивление. Видно было, он не знает, что предпринять. Наконец спросил:
— А мама о твоем желании знает?
— Не знает. Ее нет в живых.
— А где же отец?
— Наверное, на фронте. Был за городом на военной стройке, несколько недель не дает о себе знать...
Военком все еще колебался. Нина:
— Не вздумайте меня снова выгонять. Без назначения не уйду...
В числе двухсот добровольцев Нина Катунцева попала в запасный полк. До того как уйти на сборный пункт, попросила соседку присмотреть за больной Зоей.
— Молодец, Нинка! — восклицание сестры было искренним и восторженным.— Пошла бы вслед за тобой. И пойду, только выздоровлю...
Но Зоя не успела выздороветь. Больная, ночью уходила она от ворвавшихся в Киев захватчиков. Добралась к тетушке в Стародуб. Но там ее схватили фашисты, угнали вместе с другими сверстниками в Австрию, работать на подземном пороховом заводе. Едва живую спасли девушку в сорок пятом воины Советской Армии — освободительницы.
Об этом Нина узнает после войны. А пока ее гнетет чувство вины перед сестренкой. Зачем оставила? Почему не помогла уехать из Киева? И попрощалась как-то наспех, полагая — скоро вернется.
В запасном полку формируются маршевые роты. Бойцы направляются на фронт. Идут в одном строю бородачи, понюхавшие пороху еще в гражданскую, и безусые юнцы.
Рядом с командиром, стараясь от него не отстать, идет санинструктор Нина Катунцева.
Жаркий июль сорок первого. На промежуточной станции рота спешно грузится в товарняк. Нина едва доплелась до перрона. За спиной скатка не по росту длинной шинели, вещмешок. На плечах крест-накрест противогаз и санитарная сумка. На ногах кирзовые сапоги. Каждая нога, завернутая в две портянки, все равно болтается внутри этой несоразмерной обуви.
Успела натереть ноги до пузырей.
Бойцы помогли ей взобраться в вагон, устроили на дощатых нарах. Сняла сапоги, размотала портянки, оказала себе «первую помощь», подложила под голову вещмешок и мигом провалилась в глубокий сон...
Поезд то полз, то цепенел, поджидая темноты. В Запорожье после короткого отдыха опять двинулись строем. И опять почему-то не на запад, а на восток, к Мелитополю.
Командир разрешил Нине обрезать полы шинели, подогнав ее по росту, и снова скатать. Вместо сапог позволил надеть летние туфли, которые украдкой сунула в ее вещмешок Зоя.
Именно здесь Нина услышала черную весть: гитлеровские войска под Ленинградом, рвутся в Смоленск и на Москву. Забрались под самый Киев...
«Где же Зоя? Что с ней? Где отец? Живы ли?»
Обратилась к политруку за советом. А тот:
— Не ищи, Нина, ветра в поле. Не время заниматься розыском. Отвоюемся, и тогда, кто выживет, найдется...
Справедливый, но неутешительный ответ. Неизвестность угнетала девушку. Политрук, угадывая ее состояние, сказал:
— На первом же привале, Нина, приступим с тобой к выпуску очередного номера Боевого листка. Надо подбодрить бойцов. Листок так и назовем: «В походе». А пока поговори с комсомольцами — пусть сообразят, о чем напишут в заметках. Наверное, и поэт среди нас найдется. Поразведай. К тебе же, сестрица, многие обращаются.
Есть дело, и душе легче.
Где-то между Большим и Малым Токмаком вдруг раздалось тревожное:
— Воздух!.. Воздух!..
Рота залегла. По приближавшимся стервятникам со свастикой на фюзеляже началась беспорядочная стрельба из винтовок и ручных пулеметов. Звено вражеских истребителей с грохотом и воем пронеслось бреющим полетом вдоль дороги, поливая ее смертоносным свинцом.
Нина упала и уткнула голову в траву. Потом поднялась. Надо было помочь раненым. Тут-то и появилось второе звено фашистских стервятников. Дальше она ничего не помнила. Очнулась на раскладушке в палатке полевого госпиталя. Грудь ее была туго перебинтована.
Военврач взглянул в глаза Нины, произнес:
— Отвоевалась. Рана обширная, но не опасная. Осколок царапнул, вроде поцеловал и исчез.
— Скоро встану? — спросила Нина, не реагируя на шутку врача.
— До свадьбы заживет. С ближним транспортом отправлю в тыл.
— Не отправите,— сказала она.— Царапина и тут заживет...
Еще бинты не сняли, а Нина уже приступила к своим обязанностям. Вызвалась отправиться с очередным пополнением в танковую часть, где понадобился санинструктор.
Танкистов бросали с одного участка на другой. Когда редели экипажи, бригаду отводили на переформировку. Спешно производился ремонт поврежденных в бою машин. Прибывало пополнение. И опять на передовую, в бой. Он мог затянуться и на день, и на сутки, и на несколько дней, а бывало, танкисты находились в огне сражения по целой неделе.
Согласно инструкции Нина должна была оставаться в санитарном взводе — поблизости от передовой. Его располагали в укромном месте — лощине, лесочке,— где рылись землянки для медперсонала, ставились палатки. В них размещался походный госпиталь, операционная. При первой возможности раненых переправляли в тыл.
Сестры милосердия, фельдшера, санинструкторы — помощники и сподвижники врачей — всегда были по горло загружены. И всегда над ними, как дамоклов меч, висела угроза обстрела, а то и окружения. Сюда нередко долетали и шальная мина, и осколок артиллерийского снаряда.
Самая молодая в санвзводе, худенькая, застенчивая, очень скромная в обращении, Нина буквально преображалась в момент опасности. Стоило ей услышать сигнал к бою, и она уже мчится за танками на транспортере с мотопехотой. У нее с детства проявился бойцовский характер, очевидно унаследованный от деда и отца. Он и заставлял ее по собственной воле устремляться в самое пекло, находиться на огневой позиции, вместе с танкистами в атаке или контратаке, каждое мгновение рискуя собой. Своей подруге Нина позже скажет:
— Больше всего на свете мне хотелось с боем ворваться в родной Киев. Вернуться домой. Увидеть сестру, отца...
С того дня, когда девушка узнала, что фашисты под Киевом, она постоянно следила за ходом боевых действий, досадовала, почему их танковую бригаду не посылают на подмогу защитникам украинской столицы.
Между тем великая битва под Москвой разгоралась. Нашим войскам приходилось обороняться, отбивать наступавшего противника, который имел в то время значительное превосходство в истребительной и бомбардировочной авиации, наземных войсках, танках и другой военной технике.
В расчетах фашистов особое место занимал район Наро-Фоминска, где они стремились прорваться к Москве. Действовавшая здесь 222-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник К. И. Миронов, была крайне малочисленна и измотана в предыдущих боях. «Быть бы беде,— писал Маршал Советского Союза Г. К. Жуков,— но в этот опасный момент подошла из резерва Ставки 1-я Московская гвардейская мотострелковая дивизия под командованием Героя Советского Союза А. И. Лизюкова. Эта дивизия была усилена 5-й танковой бригадой подполковника М. Г. Сахно и введена в бой». В этой танковой бригаде санинструктором воевала Нина Катунцева.
Нина не вела счета спасенным ею танкистам и мотострелкам. Превозмогая страх, оглохшая от гудения танков, мобилизовав всю свою волю, она ползла к подожженной снарядом машине. Больше всего на свете ее волновала мысль: не опоздать, успеть оттащить от горящего танка обожженных и контуженных танкистов. Успевала. Оттаскивала. Тянула на себе до ближайшей санитарной машины, в траншею или окоп, где оказывала первую помощь.
В ноябре сорок первого под Наро-Фоминском советское командование решило заслать в тыл врага несколько десантных групп. Одну из них повел за собой командир разведроты Николай Берлин.
Зима еще не успела одеть в ледяной панцирь все русло Нары. Кое-где оставались разводья. И Берлин с девятнадцатью разведчиками, которые вызвались выполнить опасное задание — взорвать штаб противника,— полагали незаметно переправиться на плоту через реку. Со сборными секциями плота, бутылками КМ, оружием и другим снаряжением группа в полночь двинулась к берегу.
— Пойду с вами,— сказала командиру Нина.— Может, дорогой вас обстреляют, понадоблюсь...
— Ладно,— согласился Берлин.
Дорогу до Нары замело снегом. Под ним — наледь. Один разведчик у самого берега поскользнулся, упал и так неловко, что разбил бутылку с горючим. Она взорвалась, вспыхнула. Но Нина сумела спасти бойца. Обработала ожоги спиртом, промыла их, наложила стерильные повязки, доставила в медсанбат.
Не удержала память фамилии всех спасенных ею солдат. Зато они не могут забыть храбрую и отзывчивую девушку-санинструктора. И временами напоминают о себе.
Вот одно из писем. Его автор — гвардии капитан в отставке Никанор Антипович Федорук, один из ветеранов бригады. «В бою,— пишет он автору очерка,— человек раскрывается сразу, легко и безошибочно можно определить его деловые, боевые и товарищеские качества. Его достоинства и недостатки.
Нину Катунцеву мне довелось видеть во многих боях. Смелая, самоотверженная, преданная своему нелегкому делу санитара. Без колебаний, в любых условиях она всегда устремлялась на выручку раненого бойца, оказывала необходимую помощь, не считаясь с грозящей ей опасностью...
Наша часть была направлена на переформировку. Короткая передышка. Танкистам дана возможность заняться собой, подлечиться в медсанвзводе. Он тогда находился в деревне Чваново, Сухиничского района, в пустовавшем доме из двух комнат. Их наспех превратили в госпитальные «палаты». В одной — мужское отделение, там и я залечивал трудно заживающую рану. В соседнем, женском, находилась Нина. У нее извлекли особенно «беспокойный» осколок.
Госпитальный врач в шутку называл ее «металлоемкой».
— Когда постепенно из нее извлекут все осколки,— уверял он,— Нина грамм двести потеряет в собственном весе.
Она отшучивалась:
— Вес в обществе гораздо важнее собственного.
Однажды в неурочный час появился в нашей мужской «палате» военврач, гвардии капитан медицинской службы Леонид Прокофьевич Моруженко и полушепотом предупредил меня:
— Будьте готовы к вызову в подразделение. Ночью уходим на передовую.
Я стал собираться.
Сказал ли врач о том же в женской палате или лежавшие там больные подслушали наш разговор, не знаю. Едва он вышел от нас, как, постучав в дверь, вошла в комнату в больничном халате Нина. И умоляющим голосом попросила:
— Товарищ гвардии старший лейтенант, пожалуйста, возьмите и меня с собой.
Я сурово ответил:
— Не чуди! Лечись как следует! — И пригрозил: — Уйдешь, сочтут самоволкой, воинский устав знаешь?
Нина молча вернулась в свою палату.
Почти тут же явился сержант и вручил мне приказ: немедленно прибыть в расположение своего взвода.
С наступлением темноты мы совершили марш в южном направлении. В район Думиничи — Дубровка. Первый и второй танковые батальоны с приданными им автоматчиками с ходу вступили в бой. Не стану вам описывать подробности. Бой был яростным, жестоким, кровопролитным. Враг упорно сопротивлялся, контратаковал. Участок, на котором мы действовали, оказался под массированным артиллерийским огнем. От него, казалось, не спастись ни в траншее, ни в броне танка. Вдруг вижу со своего транспортера: кто-то пригнувшись, в полной амуниции, с санитарной сумкой через плечо короткими перебежками приближается к нам. Это была Нина. Я соскочил с транспортера и к ней наперерез. Кричу:
— Приземляйся, цыпленок непокорный! Она упала. Спрашиваю:
— Допрыгалась, ранена? Отвечает:
— Нет!.. А где «Беспощадный»? Потеряла из виду...
— В машину, там разберемся,— скомандовал ей.
Она вскочила на транспортер. А я понял, что Нина, не щадя себя, ищет наш краснознаменный танк КВ, названный «Беспощадным». Ищет потому, что там ее сердце...»
Танк «Беспощадный» был построен на средства известных поэтов Самуила Маршака, Виктора Гусева, Сергея Михалкова и художников-сатириков Кукрыниксов — Михаила Куприянова, Порфирия Крылова и Николая Соколова. Писатели и художники дали своему танку название и вручили его бригаде. На его корпусе Кукрыниксы нарисовали жерло пушки, бьющей по Гитлеру. Под рисунком поместили стихотворное напутствие экипажу, сочиненное Маршаком и Михалковым:
Штурмовой огонь веди,
Наш тяжелый танк,
В тыл фашисту заходи,
Бей его во фланг.
Экипаж бесстрашный твой,
Не смыкая глаз,
Выполняет боевой
Родины приказ!
О предстоящей торжественной передаче танка экипажу Нина узнала за день до этого события —- утром 24 мая 1942 года. Рассказал ей об этом Алексей Фатеев, верный друг.
Алексей Иванович Фатеев — башенный стрелок, способный при необходимости заменить и радиста, и механика-водителя, и командира танка. Родился он в марте двадцать первого года в Туле, в семье потомственного оружейника. Рядом с комсомольским значком Алексей постоянно носил второй — «Ворошиловский стрелок». Среди сверстников слыл умельцем. Все школьные годы был отличником. Плакат нарисовать, лозунг, стенгазету оформить постоянно поручали Алеше. Товарищеская вечеринка, концерт художественной самодеятельности не обходились без юного поэта Алексея Фатеева. Он окончил десятилетку с почетной грамотой. Выдержал конкурсные экзамены в Тульский политехнический институт.
Армейскую службу Алексей начал в Белоруссии, вблизи нашей западной границы. С Ниной познакомился, когда на его гимнастерке уже сверкала медаль «За отвагу», вскоре ему вручили орден Красной Звезды. Такой же, как у Нины.
Судьбы этих двух людей были во многом схожи: оба ничего не знали о родных, мечтали после войны продолжать учебу и соединить свои жизни. Однако через несколько месяцев после передачи танка «Беспощадный» его экипажу Алексей погиб, приняв на себя в ходе боя командование машиной.
...Роковые месяцы жестоких, смертельных боев. Как-то сразу Нина вошла в экипаж «Беспощадного», стала как бы его членом. Краснознаменный, он вел за собой бронированную армаду гвардейской части. Катунцева сопровождала танкистов в боях, оказывала им первую помощь. А они старались всячески уберечь ее от постоянной опасности.
Наладилась переписка между экипажем танка и деятелями искусств. Танкисты сообщали им о количестве уничтоженных вражьих танков и другой военной техники, сообщали о наиболее примечательных днях фронтовой жизни. «Нас единодушно приняли в партию», «Нами пройдено с боями уже семьсот километров»,— отчитывались танкисты перед московскими друзьями — писателями и художниками. Эти боевые километры были и километрами Нины Катунцевой. Где «Беспощадный», там и она.
Начало марта сорок третьего. Сломлено отчаянное сопротивление гитлеровцев. «Беспощадный» первым ворвался в деревню. Подавил огневые точки противника. Подбил и поджег три танка, а остальные обратил в бегство, но и сам получил две пробоины. Осколком ранен механик-водитель Егор Царапин. Превозмогая боль, он выводит «Беспощадного» из зоны обстрела. Нина помогает дотащить Егора в лощину, быстро перевязывает рану, доставляет в санвзвод. Одновременно Алексей Фатеев ремонтирует машину.
— У меня подобралась подходящая парочка,— смеясь, сказал командир танка Павел Хорошилов.— Два отменных лекаря в экипаже. Нина спасает моих железных ребят, Алеша — нашего бронированного конька-горбунка. Никто тогда не знал, что это его последняя, запомнившаяся Нине шутка, звучавшая для нее похвалой. При очередной атаке танк попал под шквальный огонь фашистских орудий. Хорошилова смертельно ранило. Он умирал на руках Фатеева. Нина подскочила к машине, пыталась помочь командиру, но тщетно. Видела, как затуманили слезы глаза Алексея. Он потерял не только командира, по и близкого друга. Перед тем как принять командование танком, Алексей Фатеев сумел передать Нине записку, четыре бесхитростные строчки:
Верь мне, милая, надейся:
Я назад не побегу!
На груди значок гвардейца,
В сердце — ненависть к врагу.
...Его похоронили у деревни Зимницы, на калужской земле. Залпами из автоматов проводили танкисты Алексея Фатеева, награжденного посмертно орденом Отечественной войны I степени.
Нина продолжала воевать вместе с танкистами. Обладая мгновенной реакцией, не теряясь в самые критические моменты, она умела пробраться к горящей машине, спасти раненых или контуженых, вынести их из-под обстрела. Но в одном из боев сама попала под минометный огонь...
В почти безнадежном состоянии ее подобрали танкисты и переправили в тыл. Началось томительное путешествие по госпиталям. Лечение затянулось. Одна операция следовала за другой. Лишенная возможности писать, так как правая рука бездействовала, Нина сумела сохранить связь со своими боевыми друзьями. Диктовала соседкам по палате письма танкистам. Получала «треугольники» в ответ. Ее ждали, надеялись — вернется. И она верила в свое выздоровление и возвращение в строй, хотя приговор врачей не оставлял надежды: ее признали не пригодной к армейской службе.
Что же! Она все равно будет полезной своей Родине!
...Американские борцы за мир поджидали гостей в аэропорту Бостона. Встреча была теплой и сердечной. За двадцать дней путешествия советская делегация побывала во многих городах США. Это была лишь одна из многочисленных поездок Нины Митрофановны Катунцевой. Кроме США она побывала в Болгарии, Марокко, Нидерландах, Чехословакии, Югославии, дважды в Японии, Аргентине, Бразилии, Перу...
После каждой поездки множится число ее друзей. Ей шлют книги, просят научной консультации. Она помогает аспирантам, прибывающим из различных стран. Вот лишь несколько строк из письма Валерии Голлан — профессора славянской лингвистики и литературы университета Индианы в США: «Дорогая Нина Митрофановна! Я так хорошо провела с вами время, когда ваша группа была в Питсбурге. У меня осталось чувство, будто мы не только что познакомились, а давно дружны... Я бы очень хотела приехать в Москву, но боюсь — эту поездку придется пока отложить... Жду с нетерпением вашей весточки...» Дальше американский профессор просит советского коллегу помочь аспиранту Калифорнийского университета в работе над диссертацией о рабочем классе Советской России в двадцатые годы.
Нина Митрофановна хорошо помнит свои беседы с Валерией Голлан. Ее недоверчивый и удивленный взгляд, когда узнала, что в разгар войны Катунцева, раненая фронтовичка, между двумя операциями в Боткинской больнице готовилась к поступлению на исторический факультет Московского университета! Помнит и ее недоуменные вопросы: «Кто же помогал вам? Кто субсидировал учение? Сколько оно стоило?» Нина Митрофановна сказала тогда: «Ничего не стоило, кроме собственной настойчивости».
Вспомнила, как училась держать ручку и писать левой рукой. Окончила университет, была оставлена в аспирантуре, защитила кандидатскую и докторскую диссертации. Теперь Нина Митрофановна — автор ряда книг, ее издают не только в нашей стране, но и за рубежом. И все эти годы Катунцева оставалась со своей танковой бригадой, со своими боевыми товарищами. Сразу же после Победы взялась собирать и организовывать ветеранов вокруг возглавляемого ею Совета. Многое, очень многое сделано этим Советом: посажены «сады памяти», созданы музеи боевой и трудовой славы, ведется огромная воспитательная работа в воинских частях и учебных заведениях.
Упрочилась дружба Совета ветеранов и его председателя с писателями, художниками. Нина Митрофановна — свой человек в Центральном доме литераторов. По ее инициативе здесь находится модель танка «Беспощадный», подаренного фронтовикам советскими писателями. Художники Кукрыниксы непременно зовут ее на вернисажи своих работ.
«Милая и родная наша Ниночка Митрофановна! С большой радостью и волнением встретили мы Вас на открытии выставки и слушали Ваши, как всегда, простые и умные слова,— взволнованно написал ей один из Кукрыниксов, Николай Александрович Соколов.— Какая Вы молодец! И красивая, и молодая, разве кто-нибудь поверит, что Вы были участницей Великой Отечественной войны. Да еще с тяжелым ранением. Никогда и никто! Вот Вам и танковые войска. Спасибо огромное от всех художников!»
Такая она, Нина Катунцева - коммунистка, доктор исторических наук, борец за мир и счастье людей.


Милосердов Никита, ученик 9 «Б» класса школы №7 г.Дубны. Моя семья в грозные дни войны
08.05.2010
http://nasledie.dubna.ru/item.asp?idcat ... iditem=734

 нажми
Все дальше в прошлое уходят годы Великой Отечественной войны.

Война… Сколько бы ни проходило лет после ее окончания, она не дает покоя каждому из нас. О ней пишут, вспоминают, говорят. И разговоры эти, по-видимому, не кончатся никогда, ибо не может и через поколения из сознания людей изгладиться эта драма.

9 Мая наша страна отмечает 65-летие Великой Победы. Это большое событие в мире, в Европе. На Красной площади в Москве состоится юбилейный Парад Победы. В общероссийском Параде Победы примут участие города-герои и города воинской славы. В дни празднования 65-й годовщины Великой Победы мы с гордостью говорим о борьбе всего народа с фашизмом, о вкладе участников боев в разгром немецко-фашистских захватчиков.

Все меньше остается свидетелей тех суровых лет.

Что я, школьник, знаю о войне, что происходило на фронтах Великой Отечественной и на трудовом фронте тех далеких грозных лет? Свои размышления, представления делаю только из анализа прошедшего военного времени, героических художественных фильмов, очерков, прессы и, прежде всего, воспоминаний моих родных, участников боев, перенесших ужасы этой страшной трагедии.

О войне мне говорить очень тяжело, накатываются слезы… Для меня война – это, во-первых, нападение захватчиков и в связи с этим Победа, успех советского народа, людей разных национальностей в борьбе с фашизмом и, второй момент, цена Победы – огромное количество жертв вместе с другими европейскими странами. Миллионы загубленных жизней, миллионы калек, разрушенные города и села, тысячи и тысячи вдов и сирот – вот итог мировой войны.

Когда слушаешь рассказы ветеранов войны, участников боев, о трагедии, муках и страданиях народа, зверствах врага, стойкости и мужестве солдат, становится мучительно тяжело на душе.

Бессмертные подвиги героев Брестской крепости, 28 гвардейцев-панфиловцев, героев обороны Севастополя, Ленинграда, Москвы воодушевляли советский народ в его справедливой борьбе. В памяти народной навсегда сохранятся имена героев-воинов, наших дедов и прадедов, отдавших жизнь за Родину. Хочется вспомнить всех поименно, но это невозможно, так как одних только Героев Советского Союза были многие тысячи. Среди них дети, мои ровесники, вчерашние выпускники школ.

Да, герои не умирают. Они идут с нами в одном строю. Они служат для новых поколений примером беззаветного мужества и патриотизма, верности воинскому долгу и своей Родине.

Великая Отечественная война не обошла мою семью, как и многие другие семьи. В самую счастливую пору расцвета юношеских сил по страшным дорогам войны прошли мои родственники – «призывники Отечественной войны», надев на себя военную форму. Они сражались с оружием в руках, проявляя необыкновенную стойкость, мужество в борьбе с фашистскими захватчиками.

Среди моих родных одиннадцать участников войны. Мой прадед Кульнев Яков Алексеевич, отец моей бабушки Шешкиной Н.Я., рядовой солдат, был призван на фронт. Вместе с ним ушли на фронт его сверстники, знакомые, близкие.

Когда он уходил, прощаясь со своими малолетними детьми, горел таинственный, дребезжащий свет сумерек, как бы предвещающий грозные дни войны. «Ждите меня, я вернусь, – сказал он, прощаясь, – я люблю вас очень… На фронт и только на фронт!»

Моя прабабушка осталась одна с тремя маленькими детьми и двумя приемными сиротами. Вначале она получила извещение, что ее муж без вести пропал в годы войны… Однако похоронка пришла только спустя 60 лет, его семья получила извещение Военного Комиссариата от 17.04.1947 года о том, что он погиб в бою на фронте 27 января 1943 года.

Много переживаний, горьких слез пришлось пережить на протяжении долгих лет вдове погибшего и детям.

Его имя занесено в КНИГУ ПАМЯТИ о воинах-воронежцах, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны в 1941-1945 годах. (Приложение из Книги памяти стр.164-165).

Сестра моей бабушки Катунцева Нина Митрофановна, будучи студенткой исторического факультета МГУ, вместе с близким другом М.Марьяновским оказалась на фронтах Великой Отечественной. Она в одном строю вместе с воинами-мужчинами служила в танковых войсках, сдерживала натиск фашистов под Наро-Фоминском, когда враг стоял у ворот Москвы. Была тяжело ранена в бою, инвалид Великой Отечественной войны. Награждена правительственными наградами. После окончания войны закончила МГУ, кандидат исторических наук, работала в Академии наук СССР.

Близкий друг Н.Катунцевой – Моисей Марьяновский, также впоследствии студент МГУ, проявлял чудеса мужества и героизма в борьбе с фашистами. С марта 1942 года он на фронте: командир танковой роты, потом – батальона. Отличился в оборонительных боях под Жиздрой, в наступлении на Орел и Брянск. В 1943 году был тяжело ранен, но скоро вернулся в строй. Летом 1944 года воевал в Белоруссии. Войну закончил в Польше, был тяжело ранен, когда при штурме крепости Осовец в его танк попал снаряд. Праздник победы 9 мая 1945 года гвардии майор встретил в госпитале.

В газете «Московский комсомолец» от 24 октября 2004 года опубликована статья, в которой говорилось о подвиге легендарного танкиста М.Марьяновского.

Из Наградного листа, опубликованного в газете: «Выполняя поставленную командованием боевую задачу, тов. Марьяновский, командуя танковым батальоном, умелым обходным маневром вышел на шоссейную дорогу Могилев — Минск и отрезал пути отхода противника из Могилева. На своем танке тов. Марьяновский врезался в большую автоколонну противника, идущую из Могилева в Минск, и на протяжении 3-х километров огнем и гусеницами танка разбил до 60 автомашин, 4 бронетранспортера, 5 орудий и уничтожил более 50 солдат и офицеров противника. Остальные танки последовали примеру своего командира.
В последующих шести боях уничтожено и захвачено танков, самоходных орудий, автомашин противника более 1000, орудий разного калибра - 14, пулеметов 72. Противник оставил на поле боя убитыми свыше 1600 своих солдат и офицеров».
За мужество, боевую отвагу и героизм ему было присвоено Звание Героя Советского Союза. Награжден «Золотой Звездой», орденами Ленина, Красной Звезды (дважды) и другими наградами.

Моисей Марьяновский – человек - легенда.

Меня восхищает подвиг легендарного танкиста, его бесстрашие, необыкновенная стойкость и мужество в поединке с гитлеровскими полчищами. Этот героический поступок, на мой взгляд - готовый сюжет для романов, песен и кинофильмов.

Огненный смерч войны, обрушившийся на страну, стал тяжелым испытанием для всех живущих на родной земле. В этот период на плечи советских воинов, командиров, партизан, тружеников тыла выпала немалая доля испытаний на фронтах войны. Русский солдат, он твердо помнил одно: не смеют фашисты безнаказанно топтать нашу родную землю.

Близкий родственник моей прабабушки Кульневой М.А. (муж ее родной сестры Евдокии) Андреищев Петр принимал участие в боях на подступах к Туле, когда танковая группа Гудериана рвалась на Москву. Из рассказов очевидцев и участников событий: «Наши войска проявляли массовый героизм. Сражения не прекращались здесь ни днем, ни ночью. Бойцы, таща на себе оружие и боеприпасы, шли в бой с противником в районе Косой Горы и дрались исключительно мужественно». Враг пытался в течение ноября 1941 года взять Тулу и открыть дорогу на Москву, однако ему это не удалось.

При защите Тулы имена героев невозможно перечислить… В этих боях пал смертью храбрых рядовой боец Петр Андреищев. Он был захоронен в Братских могилах павших в Великой Отечественной войне в с.Чагодаево Тульской области. Несмотря на извещение о гибели, маленькие дети, мать, жена долгие годы ждали его возвращения домой, надеясь на чудо. Ночи для них были бесконечны, пролито море слез.

Мне хочется побывать на Братских могилах, этой священной земле, политой кровью, и почтить память погибших.

Мои родные прошли через все ужасы Отечественной войны, беспощадно громили немецкие полчища, утвердив мое право на жизнь, на светлое будущее.

Я порой размышляю, представляю, как было тяжело им, потерявшим близких, своих мужей, отцов, братьев, сестер в те далекие сороковые годы. Иногда я думаю, какие чувства двигали ими, вели на смертный бой, вдохновляли на подвиги и понимаю, что это была великая ненависть к врагу, беспощадная месть за сожженные города и села, зверски уничтоженных мирных жителей, стариков, женщин, детей, за свой родной дом.

Судьба моих родственников лишь маленький пример в общей борьбе советского народа против фашизма. Они ушли в бессмертие, чтобы последующие поколения, их дети, внуки, правнуки могли спокойно жить и радоваться жизни. Я горжусь ими.

Священная война – в ней отразилась и радость побед, и боль утрат, и горечь поражений, и грусть разлук, и счастье встреч, и любовь народа к своей Родине.

Мы, прежде всего, должны поклониться до земли советскому солдату, который в минуту упоения боем, забывая и о холоде, и о крови, и о смерти, верил только в победу.

ПОБЕДА в Великой Отечественной войне – символ гордости, бесценное наследство сменяющим друг друга поколениям россиян.

Мы в вечном долгу перед павшими и ветеранами – живыми участниками Великой войны.

Май 1945 года, как он был великолепен! Из рассказа участника штурма Берлина Г.Ф. Гребенюка: «В Берлине была теплая весна, яблони цвели пышным цветом, знаменующим обновление жизни. Весенний ветер развевал Знамя Победы над Рейхстагом». Наступившую тишину разорвали залпы победного салюта. Война закончилась. Ура! Победа!

Я считаю, что новые поколения должны больше узнать и осмыслить, как была одержана советским народом очень трудная и большая победа. Мы не должны забывать ужасы этой войны, чтобы они не повторились вновь, мы обязаны все помнить.

Мир – это лучший памятник всем, погибшим в боях с фашизмом.

У стен древнего Кремля воздвигнут памятник Неизвестному солдату. Вечный огонь горит у его могилы. Этот памятник – символ всем героям войны, вечной благодарности всем, кто отдал свою жизнь за свободу и независимость нашей Родины.

…Знали бы все живущие на планете Земля, как мне тяжело в эти юбилейные майские дни, как страдает мое сердце в связи с гибелью миллионов людей, а также моих родных и близких в грозные дни войны. Я не скрываю горьких слез…

СПАСИБО рядовому солдату, командирам, маршалам, Вооруженным Силам, партизанам, участникам тыла, освободившим мою Родину от немецко-фашистских захватчиков.

ВЕЧНАЯ СЛАВА!

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ГЕРОЯМ!

Я горжусь Великой Победой!

Работа прислана на конкурс «Великая Победа. Вечная память»


ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ
(о защите чести и достоинства)
http://www.zlev.ru/105/105_45.htm

Истец - «Союз евреев-инвалидов и ветеранов войны» (СЕИВВ).
Истец - Марьяновская Ольга Моисеевна.
Ответчик - Мухин Юрий Игнатьевич.
Ответчик - Смирнов Валерий Марксович.


 нажми
В газете «Дуэль», N 28 (426) от 12 июля 2005 года была опубликована статейка Мухина Ю.И. «ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА», которая посвящена «разоблачению» ветерана ВОВ, Героя Советского Союза Марьяновского Моисея Фроимовича.
Из общего смысла «творения» ответчика Мухина Ю.И. (автор и главный редактор газеты «Дуэль») следует, что Марьяновский М.Ф. в июне 1944 года, во время Великой Отечественной войны, никакого подвига не совершал, звание - Герой Советского Союза. получил незаслуженно, присвоив себе подвиг другого лица.
Венцом мухинской фантазии стал следующий фрагмент:
«За это время, надо думать, его бывший комбат был уже убит в последовавших боях и не мог возмутиться, что в Указе о присвоении звания Героя от 24.03.1945 года его подвиг, подвиг комбата, подарен его замполиту».
В данном фрагменте содержится утверждение, которое не соответствует действительности, порочит честь и достоинство Марьяновского Моисея Фроимовича,
Марьяновский М.Ф. умер 12 августа 2005 года.
Истица Марьяновская О.М. приходится дочерью Марьяновскому М.Ф. , который на протяжении пятнадцати лет возглавлял Региональную общественную организацию «Союз евреев-инвалидов и ветеранов войны».
По требованию заинтересованных лиц защита чести и достоинства гражданина допускается и после его смерти согласно п.1 ст. 152 ГК РФ.
Поскольку редакция газеты «Дуэль» не является юридическим лицом, то соответчиком указан учредитель СМИ - Смирнов Валерий Марксович.
Исходя из изложенного, в соответствии со ст. ст. 151, 152 ГК РФ,
ПРОСИМ:
Обязать ответчиков опубликовать опровержение несоответствующих действительности и порочащих Марьяновского Моисея Фроимовича сведений, распространенных в газете «Дуэль», N 28 (426) от 12 июля 2005 года в статье).И. Мухина «ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА» о том, что Указом о присвоении звания Героя от 24 марта 1945 года подвиг комбата был подарен его замполиту - Марьяновскому Моисею Фроимовичу.
Приложение - копии искового заявления по числу сторон, квитанция об оплате госпошлины (СЕИВВ оплату госпошлины не производил по основаниям ст. 333.36 п.2 ПК РФ), нотариальные копии свидетельства о смерти, свидетельства о регистрации общественного объединения и устава, копия протокола общего собрания СЕИВВ об избрании председателя СЕИВВ, копия спорной статьи (подлинник будет представлен по первому требованию суда), копии доверенности Марьяновской (подлинник будет представлен), доверенность СЕИВВ, нотариальная копия свидетельства о рождении Марьяновской.
Представитель истцов по доверенностям Муратов А.И.


ДОПОЛНЕНИЯ К НАГРАДНОМУ ЛИСТУ - 2
http://www.zlev.ru/105/105_45.htm

Ходатайство В Гагаринский районный суд по иску СЕИИВ и О.М. МАРЬЯНОВСКОЙ от ответчика Ю.М. МУХИНА


 нажми
Согласно статье 152 ГК РФ, защита чести и достоинства гражданина допускается и после его смерти, но в случае если посягательства на эти его нематериальные права тоже произошли после его смерти.
Однако до смерти, защита прав дееспособного гражданина осуществляется только по воле самого гражданина - либо им самим лично, либо его представителями по доверенности. Это естественно, ведь только сам гражданин может знать о своих чести и достоинстве такое, о чем другие и не догадываются. У гражданина могут быть серьезные основания, неизвестные даже близким родственникам, не подавать иск в суд.
И подача в суд иска о защите чести и достоинства по обстоятельствам, известным покойному, и по которым сам покойный иска не подавал, является циничным нарушением воли покойного.
В любом случае есть и формальная сторона дела. Статья, о которой идет речь в иске, была опубликована при жизни Марьяновского; если она его оскорбила, то, значит, он выдал доверенность на подачу иска своим представителям. Мы просим суд затребовать у истцов эту доверенность, подписанную Марьяновским, а если такой доверенности нет, то по основаниям пункта 4 статьи 222 просим суд оставить данное исковое заявление без рассмотрения. Ю.И. МУХИН
(Суд отклонил данное ходатайство, приняв во внимание доводы СЕИИВ и представителя О.Марьяновской о том, что они имеют право защищать честь покойного М.Ф. Марьяновского. - Прим. ред.)


Возражения по сути иска
(выступление в Гагаринском суде 21.02.07)
http://www.zlev.ru/105/105_45.htm

 нажми
Уважаемый суд! Сначала в двух словах о предыстории этого дела.
В Москве под видом Московского бюро по правам человека подпольно действует филиал американской еврейско-расистской организации «Union of Councils for Soviet Jews», возглавляемый заграничным директором этой организации А. Бродом. Среди других преступных целей они преследует цель задушить свободную прессу России бесконечной подачей на нее исков в суды, а поскольку эта работа оплачивается из-за рубежа, то непосредственные сутяжники на ней неплохо зарабатывают.
Душить газету «Дуэль» Брод начал с помощью своих пособников из расистского «Союза евреев инвалидов и ветеранов войны» - иски подавались от их имени, а руководил этим союзом М.Ф. Марьяновский - Герой Советского Союза. Когда мы поняли, кто и как атаковал «Дуэль», то я заинтересовался Марьяновским, поскольку недоумевал, как мог Герой Советского Союза презреть фронтовое интернациональное братство и организовать союз из одних евреев, т.е. расистский союз. В еврейской прессе Марьяновский именовался не иначе, чем «легендарный танкист», поэтому я разыскал его собственный рассказ о своем подвиге и увидел, что в описании Марьяновского его подвиг является очень неумной выдумкой в стиле барона Мюнхгаузена.
Я написал об этом статью, послужившую предметом данного судебного разбирательства, и начал искать о Марьяновском дополнительные сведения. В частности, нашел воспоминания его студентов о нем и текст наградного листа, представлявшего его к званию Героя Советского Союза. Этот текст тоже оказался очередной и очень неумной фантазией. Но тут пришло сообщение о смерти Марьяновского, и я решил прекратить эту работу, раз уж Марьяновский сам не может ответить на мои суждения о нем.
Но, как видите, сутяжники Брода решили заработать деньги и на памяти Марьяновского, подав иск, якобы, в защиту его чести и достоинства. Тем самым они заставили меня продолжить расследование.
Судом получен ответ из Подольского архива МО, но этот ответ столь лаконичен, что из него невозможно сделать никаких определенных выводов, хотя нам этот ответ очень важен тем, что он сделан по запросу суда, и что это по запросу суда работники архива не нашли в документах бригады запрошенных сведений о Марьяновском.
После получения этого ответа, я обратился в Подольский архив как историк с просьбой предоставить мне данные по боям 23 гв. танковой бригады 27-28 июня 1944 года вместе со сведениями об офицерах, отличившихся в этом бою. Получил эти данные, а из них выяснилось такое, о чем было сложно подозревать даже мне - историку, занимающемуся историей войны. Итак.
Капитан Марьяновский М.Ф. прибыл в 23 гв. танковую Ельнинскую бригаду как политрук, но должности политруков в бригаде были заняты. В частности, в первом танковом батальоне политруком был майор Четвериков. Поэтому капитан Марьяновский был назначен заместителем командира первого танкового батальона по строевой части. То есть, Марьяновский отвечал в батальоне за учет личного состава батальона и его дисциплину.
Когда я еще в прошлом году получил текст представления Марьяновского к званию Героя и увидел, что текст написан и подписан командиром первого танкового батальона майором Дзоценидзе, то, мысля логически, решил, что Дзоценидзе - это вновь назначенный комбат взамен прежнего, убитого или раненого. Но из документов, полученных из архива, следовало, что гвардии майор Дзоценидзе Михаил Спиридонович, служил в 23 гв. танковой бригаде с 21 августа 1943 года по июнь 1944 года. И он был бессменным командиром ее первого танкового батальона, то есть, это он командовал батальоном в том бою, за командование батальоном в котором звание Героя получил Марьяновский.
Это сразу же зародило подозрение, что наградной лист, представлявший Марьяновского к званию Героя Советского Союза, является фиктивным.
Действительно, дальнейший анализ документов привел к выводу, что представление Марьяновского к званию Героя является фиктивным как по форме - майор Дзоценидзе его не писал и не подписывал, так и по сути - никто не совершил того подвига, который описан в представлении. Более того, косвенные доказательства дают понять, что Марьяновского в это время вообще не было на фронте и он не то что не участвовал в этих боях, но и не видел их, а знает об этих боях только по чьим-то рассказам.

1. Формальные доказательства этих выводов таковы.
а) Если мы посмотрим на наградной лист, который являлся единственным документом, согласно которому Марьяновского включили в тот список Героев Советского Союза, которым было присвоено это звание общим Указом Верховного Совета СССР от 24.03.1945 г., то увидим, что из восьми подписей, стоящих на наградном листе Марьяновского, заверена печатью только подпись командующего бронетанковыми и механизированными войсками фронта генерал-майора М. Пиробокова (эпизод 1). Ни подпись командира первого отдельного танкового батальона, ни подпись командира бригады, ни подпись командующего бронетанковыми войсками 49 армии, ни подписи командующего этой армии и члена Военного совета, ни подписи командующего 2-м Белорусским фронтом и члена Военного Совета этого фронта печатями не заверены.
Во время войны звание Героя присваивалось порою за 4-5 дней, и при такой скорости можно было бы объяснить 1-2 незаверенные подписи в наградном листе или плохо поставленные печати. Но в случае с Марьяновским от первой подписи на наградном листе до Указа прошло почти девять месяцев, поэтому невозможно объяснить спешкой то, что 7 адъютантов из 8 не нашли времени поставить обязательную в таком случае печать на подпись своего начальника на документе, прошедшем через их руки. А это дает основание полагать, что либо все незаверенные печатью подписи, либо часть из них могут быть поддельными.
б) Таких косвенных признаков фиктивности наградного листа не один.
Командир 1 ОТБ майор М.С. Дзоценидзе, несмотря на свою молодость, окончил полный курс Саратовского танкового училища и к тому времени непрерывно воевал на фронте чуть ли не 3 года. Майор Дзоценидзе был самым боевым офицером бригады: он не только имел больше наград, чем кто-либо в бригаде, но и первый свой орден получил раньше, что кто-либо из командного состава бригады. Причем, получил в июне 1942 года, когда награждали очень скупо, и получил сразу высший орден страны - орден Ленина, а такого ордена ни у кого в бригаде больше не было.
Гвардии майор Дзоценидзе был очень опытный танкист, и он не мог написать в наградном листе столько глупостей, малограмотных с военной точки зрения. Дело даже не в 7 немцах, якобы лично убитых сидевшим в танке Марьяновским из пистолета.
Танкист не мог описать суть подвига Марьяновского так, как она описана в наградном листе (эпизод 2): «...командуя танковым батальоном... т. Марьяновский врезался в большую автоколонну противника, идущую из Могилева в Минск и на протяжении 3-х километров огнем и гусеницами танка разбил... Остальные танки последовали примеру своего командира...».
Такой подвиг возможен только в кино и только для одного танкового экипажа. А командир батальона в любом бою обязан построить батальон так, чтобы все его 20 танков имели возможность вести огонь по врагу, имели цели для ведения этого огня и были наименее уязвимы для ответного огня противника. Для командира батальона поступать иначе - преступно.
А в приписываемом Марьяновскому подвиге он ведет все танки батальона по дороге за собой! Но при таком построении ни один из них не мог бы стрелять по немцам из-за своих идущих перед ним танков, кроме этого, они все подвергались опасности быть уничтоженными уцелевшими солдатами противника, прячущимися за автомашинами, или единственной пушкой, стреляющей вдоль дороги. Ведь объезжая подбитый танк или автомобиль, танки подставляли бы этой пушке свои слабо защищенные борта. Подвиг, выдуманный для Марьяновского, является гибельным для всего батальона, и задача любого командира - не поставить вверенные ему войска в то положение, которые записано в подвиг Марьяновскому.
в) Еще. Посмотрите, к примеру, «Отчет о боевых действиях 23 отдельной гвардейской танковой Ельнинской бригады за период боевых действий с 23 июня по 15 июля», датированный 19 июля. В нем на странице 5 (эпизод 3) перечислены все танковые экипажи, отличившиеся в бою 27-28 июня. Это экипажи гвардии лейтенантов: Вербенко, Данчука, Долганова, Худякова и Наконечного. И все. О Долганове известно, что он посмертно награжден орденом «Отечественной войны» - всего вторым по старшинству военным орденом. А где же геройский экипаж Марьяновского? Получается, что в то время, когда командующий 49-й армией генерал-лейтенант Гришин, якобы, подписывал наградной лист о присвоении Марьяновскому звания Героя Советского Союза, в 23-й бригаде об этом подвиге Марьяновского никто ничего не знал и не слышал.
Уважаемый суд! Это косвенные признаки фальсификации наградного листа, которые понятны специалистам - военным или историкам. Но в наградном листе есть и прямые доказательства его фиктивности, которые должны быть понятны любому.
г). Майор Дзоценидзе, в наградном листе на Марьяновского 3 июля 1944 года, сообщая, что Марьяновский вместо него командовал батальоном, ничего не говорит о веской причине для этого - причине, почему он сам не командовал вверенным ему, а не Марьяновскому, батальоном. Написав, что батальоном командовал Марьяновский, Дзоценидзе фактически признается в собственном дезертирстве с поля боя 24-30 июня, но ведь такое признание невозможно.
д) Посмотрите текст в наградном листе, начиная с 4-й строчки снизу (эпизод 4): «за время с 24 по 30 июня 1944 года батальон под командованием т. Марьяновского провел шесть боев...». Но на обратной стороне стр. 38 журнала боевых действий 23 отдельной гвардейской танковой Ельнинской бригады о бое 25 июня 1944 года записано следующее (эпизод 5).
«Переправившись через р. Бася, 1 ОТБ, не дожидаясь переправы остальных подразделений, начал стремительное продвижение вперед. В 12.00 достиг зап. опушки рощи, восточ. Мал. Бушково 1,5 км. Впереди действовала разведка.
Части 110 пд. противника, удерживая заранее подготовленный для обороны рубеж Бол. Бушково, Мал. Бушково, пропустили разведку в глубину своих боевых порядков и там ее уничтожили. ГПЗ, следуя в удаление от ОРД, 800 м., не получая никаких данных от разведки, внезапно наталкивается на пр-ка в Бол. Бушково. Развертывается в боевой порядок и принимает бой, обеспечивая развертывание главных сил.
1-й ОТБ под командованием гвардии майора Дзоценидзе под прикрытием боя ГПЗ с хода развертывается в боевой порядок и по приказу командира бригады атакует противника с задачей овладеть Бол. Бушково. Организованным огнем противник приостановил атаку б-на. К этому моменту подходят 2-й танковый б-н под командованием гвардии майора Погодина, МСПБ под командованием гвардии капитана Кролевец.

53852_600.jpg


2-й ОТБ развертывается из-за левого фланга 1 ОТБ и совместно с ним в 14.30 овладевает Бол. Бушково, МСПБ к этому же времени овладел Мал. Бушково. Не прекращая натиска, бригада на плечах пр-ка форсирует р. Реста, овладевает Заречье и стремится развить успех в направлении Василевичи...»
Как же майор Дзоценидзе, лично командуя батальоном в этом трудном бою 25 июня, мог в наградном листе написать, что с 24 июня батальоном командовал Марьяновский?
Правда, в конце стр. 40, на нижнем поле, после точки в предложении «...ранено и убито 49 человек», впоследствии кто-то дописал (эпизод 6): «в том числе ранены: к-р 1-го батальона гв. майор Дзоценидзе и к-р 2-го ОТБ гвардии майор Погодин». Но эта дописка ложная.
Во-первых. В журнале боевых действий отмечаются только такие ранения, которые оказывают влияние на боевые действия, к примеру, ведут к замене командира. Но якобы раненый майор Погодин был через день убит в бою, командуя своим 2-м батальоном, т.е. он не был ранен либо имел такую царапину, о которой не было смысла упоминать в журнале, тем более дописывать ее.
Во-вторых. Ранение в бою для офицера столь ценно, что равносильно награде. Скажем, маршал Рокоссовский на повседневном мундире не носил орденов, но нашивку за ранение носил всегда.
А мы получили из архива (эпизод 7) три учетно-послужные карточки Дзоценидзе, одна из которых велась минимум до 1946 года, т.е. всю войну, вторая с конца 40-х годов, и третья полузаполненная. В первой карточке в графе «Ранения и контузии» вписано: «Не имеет», - а в остальных карточках эта графа не заполнена. А это значит, что счастливчик майор Дзоценидзе во время войны не имел ранений и никогда не слышал о том, что он, оказывается, был ранен в бою 25 июня 1944 года.
Таким образом, приписка в журнале боевых действий является ложной и доказывает не ранение Дзоценидзе, а то, что в последующем кто-то, возможно, хотел создать видимость, что Дзоценидзе мог не командовать батальоном в последующих после 25 июня боях.
е) Далее. Во второй учетно-послужной карточке Дзоценидзе (эпизод 8) в пункте 12 точно указаны даты нахождения Дзоценидзе на фронтах. С 01.10.41 по 07.11.41 он воевал на Карельском фронте, с 07.11.41 по 20.10.42 он воевал на Волховском фронте и с 20.10.42 по 30.06.44 воевал на Западном фронте. То есть, к 1 июля 1944 года майора Дзоценидзе уже не было не то что в 23 гв. танковой бригаде, но и на 2-м Белорусском фронте (бывшем Западном).
Как же мог Дзоценидзе написать и подписать наградной лист на капитана Марьяновского 3 июля 1944 года, если его уже минимум три дня как не было в бригаде?

54232_1000.jpg


Таким образом, ряд косвенных и три прямых доказательства приводят к единственному выводу - наградной лист на присвоение Марьяновскому звания Героя Советского Союза является фиктивным.
Однако, для законного обладания званием Героя Советского Союза главным, все же, надо считать наличие самого подвига, а не подлинность наградного листа. Поэтому рассмотрим, соответствует ли описанная в наградном листе суть подвига Марьяновского тому, что происходило на самом деле?

2. Уважаемый суд! М.Ф. Марьяновский после войны всю жизнь преподавал студентам МАИ историю КПСС, то есть объяснял им, что все национальности России должны жить вместе, что нельзя никакой национальности выделять в отдельную кучку, что коммунистическое учение верно и всепобеждающе. Каждый год он объяснял это 5-6 новым группам студентов, которые знали, что он Герой Советского Союза и, можно не сомневаться, просили его рассказать, как он получил это звание. Таким образом, Марьяновского постоянно заставляли вспоминать о его подвиге, следовательно, он постоянно освежал в памяти его подробности и, значит, нельзя его рассказ о своем подвиге объяснять старческой забывчивостью, соответственно, этот рассказ не может не иметь доказательной силы. Тем более, что в своих главных элементах рассказ Марьяновского соответствует тексту наградного листа.
Как и в наградном листе, рассказ Марьяновского, который он дал сайту «Герои нашей страны» (эпизод 9), начинается с 24 июня 1944 года:
«Попытки нашей пехоты форсировать Днепр в верховьях, в районе Могилева, были отбиты. Немцы засели на высоком правом берегу и подавляли любые намерения наших войск перейти реку. Смельчаков, которым удавалось выбраться на правый берег, расстреливали в упор. Вода в реке покраснела от крови. Наступление захлебывалось. И тогда командующий фронтом приказал бросить на помощь пехоте танки. Но сколько ни пытались саперы навести для боевых машин понтонные мосты, немецкая артиллерия разносила их в щепки. Мы уперлись в мощную оборону немцев, которую они возвели на Днепре за три года оккупации и названную ими «Восточным валом». Неприступную для советских войск, как об этом было объявлено. Этому стратегическому направлению фашисты придавали очень большое значение. За верховьем Днепра открывалась дорога в Польшу и Восточную Пруссию.
Время уходило. Обстановка ухудшалась и требовала решительных и неординарных решений. Мне сообщили, что перехвачена шифровка Гитлера командующему могилевской группы войск генералу Мюллеру. Гитлер потребовал немедленного вывода немецких войск из Могилева на Минск. Осуществление этого приказа привело бы к многократному увеличению немецких войск в Минске и обернулось бы для нас дополнительными жертвами. Но Днепр в верховьях совсем не так широк, как в середине и низовьях, и птицы его перелетают, и хороший пловец переплывет. А шестами промерили - не так и глубок.
И вот в самой гуще танкистов батальона родилась дерзкая идея: форсировать Днепр своим ходом по дну реки. Но «тридцатьчетверки» - все-таки полевые танки, а не амфибии, о которых, кстати, тогда и слыхом не слыхали. Выручила солдатская смекалка.
Знаете ли вы, что такое «сапун»? Это один из элементов танкового двигателя. Он засасывает воздух и подает его к мотору. Так вот, к сапунам прикрепили автомобильные резиновые камеры для того, чтобы они высовывались над водой, и подстраховывали их поплавками из бревен - чтоб не затонули. Теперь предстояло найти неглубокое место, где машины могли бы пройти по дну, и максимально скрытое от противника. Вскоре такое место было найдено. Но и этого оказалось мало. Следовало законопатить отверстия в танковых корпусах, закрыть дула пушек и пулеметных стволов. Танк, поднявшись на берег, должен сразу же открыть огонь. Ясно, пыжи-пробки для этого не годятся. Орудие, заткнутое пробкой, разорвало бы при первом выстреле. После недолгих споров решили дула пушек и пулеметов закрыть плотной промасленной бумагой, а отверстия в корпусах заткнуть паклей. Этого добра здесь оказалось вдоволь - в разобранном доме на берегу реки.
Под самое утро 27 июня, едва забрезжил рассвет, взвыли моторы и танки двинулись к реке. Одна за другой машины вползали в реку и скрывались в ней. И только по деревянным поплавкам можно было проследить подводный путь танков. Они уверенно двигались вперед, приближаясь к правому берегу. И вот снова послышался нарастающий гул моторов... Показался зеленый камуфляжный ствол танковой пушки... И первая громадина - мокрый танк, облепленный водорослями, похожий на морское чудовище, выполз на берег. Не останавливаясь, развернулся и с ходу открыл огонь по ошалевшему противнику. А следом выполз и вступил в бой второй, третий, четвертый.
Весть о том, что танкисты перешли Днепр, распространилась мгновенно и вызвала у наших воинов восторг. С криками: «Ура-а!» они бросились в реку кто как: и на плавсредствах, и просто саженками, - помочь танкистам удержать и расширить отвоеванный кусок родной земли».
Эта часть рассказа предназначена для полностью некомпетентных людей, и чтобы произвести на них впечатление, Марьяновский врет все, что в голову пришло, скажем, называет фамилию некоего немецкого генерала Мюллера. На самом деле Мюллер командовал гестапо, что всем известно из кинофильма «17 мгновений весны», а гарнизоном Могилева командовал генерал-майор Эрдмансдорф, защищавшей Могилев 12-й пехотной дивизией - генерал-лейтенант Бамлер, теми частями этой дивизии, которые вырвались из Могилева, - генерал-майор Энгель.
Но дело даже не в этом, а в том, что сам этот рассказ настолько безграмотен в военно-техническом отношении, что может быть объяснен только одним - Марьяновский не участвовал в этих боях. А когда попробовал кого-то расспросить, как 23-я танковая бригада форсировала Днепр, то собеседник поиздевался над Марьяновским и рассказал ему этот бред про подводные танки, и этот бред Марьяновский всю жизнь повторял.
На самом деле в журнале боевых действий на стр. 41 записано (эпизод 10): «В течение ночи на 27 июня бригада производит технический осмотр материальной части и дозаправку ГСМ. В 12.00 начинает переправу через р. Днепр в районе сев. отм. 143,3 500 м. (Мост для танков был построен заранее)».
Косвенным подтверждением того, что Марьяновского в эти дни вообще не было в бригаде, является и то, что он ни словом не воспоминает о бое 25 июня за выход к Днепру. А ведь тот бой по ожесточенности и потерям сравним с боем 27 июня, а по длительности и трофеям намного превосходит бои 27-28 июня, поскольку 25 июня бой не прекращался 10 часов и бригада захватила 26 исправных немецких бронетранспортеров. Бронетранспортеры СССР не производил и очень в них нуждался, поэтому только за этот трофей уже могли присвоить звание Героя.
В описании боя 27 июня Марьяновский предельно лапидарен и чуть ли ни слово в слово повторяет наградной лист (эпизод 11).
«Оценив обстановку, я повел батальон на шоссе Могилев - Минск. Мы перерезали его в тот момент, когда генерал Мюллер вытягивал свои войска на Минск. Удар наших танкистов оказался для немцев полной неожиданностью. Всей своей мощью «тридцатьчетверки» врезались в колонны врага, сокрушая огнем и сталью его живую силу и военную технику».
Из этого описания следует, что беспечные немцы спокойно ехали по дороге в Минск, а на них из-за придорожного куста внезапно напал Марьяновский со своим батальоном и, трах-бах, помчался вдоль дороги, три километра громя врага направо и налево.
Но самом деле немцы были значительно более страшным и умным врагом, чем они выглядят в фантазиях Марьяновского.
Вот данные с немецкой стороны. Это, опубликованный в книге «Немецкая мотопехота», панегирик кавалеру Рыцарского Креста генерал-майору Штайнкеллеру, командовавшему элитной немецкой мотопехотной дивизией «Фельдхернхалле» - «Цех полководцев», которая в то время противостояла, в том числе, и 23-й гв. танковой бригаде.
«Около середины июня 1944 года пополнение дивизии техникой и личным составом было завершено. Сразу же начались обучение и тренировки, так что, когда 22 июня началось летнее наступление русских, дивизия была готова к любым действиям и незадолго до этого вошла в состав XXXIX армейского корпуса под командованием генерала Мартинека.
...Тем не менее фон Штайнкеллер... решил двигаться со своей дивизией по обе стороны шоссе Могилев-Минск в качестве арьергарда и отступать с боями. Генерал Мартинек, с которым он встретился вечером, такое решение одобрил.
Так мотопехотная дивизия «Цех полководцев» по своему собственному решению стала прикрывать отход по шоссе на Минск оставшихся подразделений другой германской дивизии».
Как видите, автодорога из Могилева на Минск охранялась элитными немецкими войсками, а в месте прорыва 23-й бригады к автодороге положение ухудшилось еще и тем, что эта немецкая дивизия заняла оборону вдоль естественного препятствия для танков - вдоль насыпей и дефиле железной дороги Могилев-Орша. Единственным удобным местом для преодоления танками железнодорожной насыпи был переезд N10, располагавшийся в 12-15 километрах от автомобильной дороги Могилев-Минск. И именно с этого переезда и начался кровавый бой 23-й гвардейской танковой бригады по оседланию автодороги Могилев-Минск, бой, который непрерывно длился 3,5 часа (а не трах-бах), тот бой, который лично себе записал в подвиг Марьяновский.
Бригада шла к переезду колонной, первый танковый батальон был впереди, а от него была послана головная походная застава (ГПЗ) - взвод танков и взвод автоматчиков с отделением саперов на «Студебеккере». Задача заставы - предупредить колонну 23-й бригады о наличии врага, а если враг атакует, то попытаться задержать его, дав бригаде развернуться в боевые линии. ГПЗ командовал командир первой роты первого танкового батальона гвардии старший лейтенант Иван Васильевич Фотин, 1915 года рождения, которого в селе с неразборчивым названием Путятинского района Рязанской области ждала жена Евдокия Ивановна. Но не дождалась, поскольку в последовавших за этим боем боях, гвардии старший лейтенант Фотин был убит. Так вот, днем 27 июня не Марьяновский, а старший лейтенант Фотин не стал выжидать подхода главных сил бригады, а смелым маневром своими малыми силами атаковал немецкую засаду на переезде.
В журнале боевых действий (обратная сторона стр.41) записано (эпизод 12):
«В 16.30 бригада приступила к выполнению поставленной задачи. Достигнув разъезда N10, высланная вперед головная походная застава, начальник гвардии старший лейтенант Фотин, столкнулась с противником, старший лейтенант Фотин принимает решение с хода развернуться в боевой порядок и стремительной атакой сбить противника с занимаемого рубежа, обеспечив беспрепятственное продвижение главных сил. Атака ГПЗ, благодаря хорошему управлению, была, исключительно удачной, уничтожено танков Т-4 - 1, орудий ПТО - 2, автомашин - 5, ГПЗ потерь не имела».

54272_600.jpg


Воспользовавшись подвигом старшего лейтенанта Фотина, бригада атакует подразделения элитной дивизии немцев, охранявшие автодорогу Могилев-Минск, и на пути к этой дороге выбивает немцев из деревень Жуково, Застенки и Пашково, и только к 19.00 выходит на южную окраину Пашково, от которой до дороги Могилев-Минск было еще около километра.
Здесь бригада выстраивает свои силы параллельно дороге (эпизод 13), и, как видно по тактическим знакам на схеме этого боя, оба танковых батальона бригады выдвигались от Пашково к дороге Могилев-Минск рядом и уже в развернутом строю. То есть, каждый танк бригады сначала двигался немецкой колонне во фланг - поперек дороги, а не вдоль, как об этом написано в наградном листе Марьяновского. А приблизившись к колонне на 300-500 метров и заняв на этом расстоянии боевые позиции, танки, мотострелки и артиллерия бригады в течение часа расстреливали немецкие войска, двигавшиеся по автодороге, и, только уничтожив их огнем, вышли на саму дорогу, оседлав ее, и лишь после этого развернулись на ней по направлению к Могилеву.
Журнал боевых действий (обратная сторона стр. 41) повествует об этом бое так (эпизод 14):
«Главные силы бригады, используя успех головной походной заставы, перешли в стремительное преследование и в 19.00 достигли юж. окр. Мал. Пашково, ударом во фланг атакуют и уничтожают двигающуюся колонну автомашин пр-ка с артиллерией в составе 250 автомашин, 15 орудий разных калибров и 2-х рот пехоты по шоссе Могилев-Минск. В 20.00 бригада прочно седлает шоссе, поворачивает фронт на 90о и к 21.00 выходит на рубеж свх. Казамировка, дет Коммуна. В этом бою был тяжело ранен гвардии полковник Ершов, убит к-р 2-го батальона гвардии майор Погодин. Командование бригады принял на себя заместитель командира бригады по строевой части гвардии подполковник Копылов».
Как видите, в реальности не было ничего, что хотя бы как-то напоминало лживые фантазии Марьяновского и его наградного листа - колонну на дороге атаковал не батальон под командованием Марьяновского, а вся бригада и не внезапно, а после того, как бригада сначала пробилась к дороге в ходе жесткого и кровавого боя с элитной дивизией немцев. И танки не гусеницами давили автомашины, а расстреляли их во фланг из пушек и пулеметов. В результате этого непрерывно длившегося 3,5-часового боя, бригада потеряла 4 танка, командира второго танкового батальона и, что особенно трагично сказалось впоследствии, командира бригады Ершова.
Реальный подвиг бригады в сотни раз превосходит ложь Марьяновского о своем подвиге, и снова возникает вопрос, почему Марьяновский, фантазируя про семерых немцев, убитых им лично из пистолета, и про подводные танки, не описал то, что было на самом деле? Почему не написал, что бригада с боями 15 километров пробивалась к дороге? Ведь реальность была более героической, нежели его глупые фантазии. Ответ напрашивается тот же - его не было в эти дни в бригаде, а когда он прибыл, то ему рассказали о трофеях, которые бригада взяла на дороге Могилев-Минск, но не рассказали, как эти трофеи были добыты, и он себе подвиг придумывал сам, как сумел.
Далее Марьяновский о своем подвиге рассказывает следующее (эпизод 15):
«Однако, несмотря на огромные потери, фашистам удалось перегруппировать свои силы и подтянуть свежие войска. Развернулись тяжелейшие кровопролитные бои, которые продолжались несколько суток. В ходе этих боев враг предпринимал бешеные усилия, чтобы вырваться из стального кольца окружения.
В этих боях был тяжело ранен командир нашей танковой бригады полковник Ершов, убит командир второго батальона майор Погодин, погиб командир противотанковой батареи капитан Гапа. Был ранен и я. Но, к счастью, остался в строю. Командование 49-й армии, в составе которой находилась наша бригада, приказало все танки сосредоточить в первом батальоне и подчинить мне. Время шло, бои не утихали. В один из дней гитлеровцы пошли на чудовищное злодеяние. Из окрестных деревень они согнали на шоссе стариков, женщин и детей и погнали их, кричащих и плачущих, впереди своих войск. Они знали, что советские танкисты не будут стрелять по своим людям и надеялись таким образом пробить брешь в советских войсках.
Эта картина потрясла наших воинов. Часть пехотинцев дрогнула. Я, боясь, что это может обернуться большой бедой, выскочил из танка, и мне удалось из горящей штабной машины выхватить гвардейское знамя бригады и высоко поднять его. В это время танковый взвод старшего лейтенанта Наконечного нанес внезапный удар с фланга и отсек советских людей от фашистских войск. Наши люди были спасены.
Поднятое мною гвардейское знамя вдохновило наших воинов. В едином порыве танкисты, пехотинцы, артиллеристы обрушились на врага. К исходу четвертого дня фашисты сдались.
За эти бои командование представило меня к званию Героя Советского Союза».
Эти «воспоминания» Марьяновского, по своей наивности пригодные только для тогдашнего журнала «Мурзилка», трудно комментировать, хочу лишь обратить внимание, что всю жизнь Марьяновский полагал, что бой с вырывавшимися из Могилева немцами длился четыре дня и происходил в какой-то сельской местности с окрестными деревнями. Между тем, от рубежа обороны бригады до Могилева оставалось всего 1000 метров (сейчас это квартал собственно Могилева) и все окрестные деревни уже заняли советские войска, а немцы цеплялись только за городские кварталы. Кроме этого, Марьяновский считал, что Погодин был убит, а Ершов ранен не во время прорыва к автодороге, а именно в этом четырехдневном бою, начавшемся 28 июня. И это несоответствие можно объяснить только тем, что Марьяновского в бригаде во время этого боя не было, а когда он приехал и узнал о потерях под Могилевом, то не озаботился уточнить, когда именно выбыли из строя Погодин и Ершов.

54642_600.jpg


А сколько длился этот бой, станет ясно из Журнала боевых действий (эпизод 16) (обратная сторона стр.41 - стр.43 - обратная сторона стр. 43).
«Выйдя на рубеж Казимировка, дет. Коммуна, бригада в течение 2-х часов приводила после боя себя в порядок. Захваченые пленные показали: принадлежат 12 пд. Задача дивизии любой ценой пробиться в направлении Минск, главный удар по шоссе Могилев-Минск. На основании этих показаний к-р бригады решил прочно занять оборону и не дать противнику осуществить свой замысел. Во исполнение этого решения МСПБ выдвигается вперед танков на 200 метров.
Полностью организовать оборону, благодаря медлительности и недостаточной целеустремленности, не удалось. Резерва к-р бригады себе не создал. Ясный тактический замысел предстоящего боя намечен не был.
В 23.00 противник предпринял первую контратаку, которая была отражена огнем из всех видов оружия. Вслед за 1-й контратакой последовали еще 3, которые так же были отбиты. Характерной чертой является то, что разведчики бригады не могли дать точные данные о силе противника.
Противник, видя безвыходное положение, к месту боев стягивает до полутора полков пехоты, 13 танков 25 орудий разных калибров, 5 бронетранспортеров, в 4.00 28.06.44 года делает отчаянную попытку прорвать образовавшееся кольцо и вывести из-под удара сзади двигающуюся колонну автомашин с различными военными грузами.
Бой начался с ружейно-пулеметной стрельбы, потом противник пустил танки и пехоту. Главный удар наносил в направлении шоссе Могилев-Минск. До 8.00 никакого успеха противник не имел. Атаки наталкивались на стойкость и мужество личного состава бригады. После 8.00 боеприпасы стали подходить к концу, подвезти не было возможности в виду того, что тылы далеко отстали. Танки и МСПБ постепенно стали пятиться назад. Противник усилил нажим. Только благодаря присутствию офицеров бригады порядок поддерживался. Но, тем не менее, противнику частью сил удалось прорваться. В этом бою был тяжело ранен зам. к-ра бригады по полит. части гвардии полковник Зеньков, к-р МСПБ гвардии к-н Кролевец и его начальник штаба гвардии старший лейтенант Козырев.
В 12.00 бригада соединилась с частями, наступающими от Могилева».

54876_1000.jpg


Как видите, Марьяновский до конца своей жизни не знал того, сколько длился этот бой, - не знал, что он длился не 4 дня, а всего 4 часа. Не знал, что бригада вела его у окраины Могилева, не знал, когда именно бригада лишилась командира, а это еще одно свидетельство того, что его в эти дни вообще не было в бригаде.
А весь «подвиг», описанный в наградном листе Марьяновского, начисто отсутствовал, причем, отдельные элементы подвига действительно были совершены, но не Марьяновским. Это не Марьяновский, а Фотин умелым маневром начал бой за дорогу Могилев-Минск. Это не Марьяновский, а полковник Ершов или подполковник Копылов атаковали немецкую автоколонну на этой дороге. И не силами батальона, а силами всей бригады, и не вдоль дороги, а поперек, и не гусеницами, а пушками. И не танк Марьяновского увлекал за собою остальные танки, а, скорее всего, танк майора Погодина. И не Марьяновский, размахивая знаменем, остановил отступающую бригаду, а полковник Зеньков, начальник штаба подполковник Прохоренко и комбат капитан Кролевец отвели ее в деревню Застенок в 4-х километрах от дороги. И, наконец, оседлать дорогу Могилев-Минск 23-й танковой бригаде не удалось ввиду закончившихся через четыре часа боя боеприпасов.
Становится понятным, почему наградной лист Марьяновского имеет столько признаков подделки и почему в бригаде никто не знал, что Марьяновский представлен к званию Героя: описание его «подвига» в наградном листе является глупой ложью, которую нельзя было оглашать при реальных участниках этого боя.
Но вернемся в те дни.
Поскольку днем 27 июня бригада получила от командующего 49-й армии приказ (стр.41, эпизод 17): «...двигаясь по маршруту Барсуки, Купел, Содолевка, разъезд N10, Ново-Ольховка, Гай, Пашково, Мал. Пашково, оседлать важнейшую магистраль шоссе Могилев-Минск и ударом по западной и юго-зап. окр. Могилев содействовать частям, наступающим с востока, в овладении городом», - то получилось, что бригада этот приказ не выполнила - не оседлала дорогу и выпустила часть немцев из Могилева. Может, и не большую часть, поскольку и комендант Могилева, и командир немецкой 12-й пехотной дивизии были пленены в Могилеве, тем не менее, окончательно 12-ю пехотную дивизию немцев удалось добить только на западе Белоруссии в г. Гродно.
Вина за невыполнение приказа частью ложится на командный состав бригады, о чем с горечью пишется и в журнале боевых действий (стр. 45, эпизод 18):
«Выводы:
1. План боя намечен не был, дрались без всякой тактической мысли.
2. Маневра (перегруппировки) в ходе боя осуществлено не было.
3. Резерв у командира бригады гв. подполковника Копылова отсутствовал».
А за невыполнение приказа не звание Героя Советского Союза присваивают, а под суд отдают. Однако в данном случае командование 49-й армии крутые меры применять не стало, но и командный состав бригады за эти бои практически не был награжден.
Исключение составил командир 1-го танкового батальона майор Дзоценидзе, который приказом по 49-й армии от 20 июля 1944 награжден самым младшим орденом - орденом «Красной Звезды». Но не ясно, было ли это за все бои Дзоценидзе по 28 июня, пока бригада еще находилась в составе 49-й армии (29-го она была передана в 50-ю армию), или командующий 49-й армией удовлетворил ранее поданное представление только за бой 25 июня.
В итоге.
Герой, пробивший бригаде путь к дороге Могилев-Минск, старший лейтенант Иван Васильевич Фотин, русский по национальности, не был награжден.
Комбриг Ершов Иван Николаевич, тяжело ранен в бою, русский по национальности, не был награжден.
Комиссар Зиньков Михаил Иванович, тяжело ранен в бою 28 июня, русский, не был награжден.
Начальник штаба бригады Прохоренко Иван Михайлович, белорус, не был награжден.
Заместитель комбрига Копылов Борис Сергеевич, русский, не был награжден
Учитель, призванный с началом войны в армию, командир мотострелко-вопулеметного батальона бригады, тяжело раненный в живот утром 28 июня капитан Кролевец Анатолий Иванович, украинец, не был награжден.
Командир 2-го танкового батальона майор Погодин Ефим Николаевич, убитый в бою 27 июня, русский, не был награжден.
Сурово поступил генерал-лейтенант Гришин, но за плохую организацию боя награждать нелогично.
Зато еврей Марьяновский М.Ф., который, судя по исследованию документов, вообще в этом бою не участвовал ни в каком качестве, за этот бой получил звание Героя Советского Союза.
Уважаемый суд! Я бы не стал акцентировать внимание на национальности, если бы это исковое заявление с целью заработать деньжат не подал Союз евреев, организованный Марьяновским из таких же героев, как и он сам. Ведь ни один из членов этого Союза, увешанный орденскими планками и уверяющий всех, что он фронтовик, безусловно читавший эти глупые «воспоминания» Марьяновского, не предупредил председателя СЕИИВ и дочь Марьяновского, что это не тот случай, когда можно с помощью СЕИИВ дать возможность Броду, Дашевскому и Муратову заработать деньжат в Гагаринском суде на подаче иска к «Дуэли». Что, радость этих людей от обладания дополнительными деньгами из Америки не перекроет полученный от слушания этого дела позор.
Как рассказывают бывшие студенты Марьяновского, они знали, что он Герой, но их удивляло, что он никогда не носил Звезду Героя, как они считали, из скромности. Теперь понятно, что Марьяновский всю жизнь боялся, что нечаянно столкнется с кем-либо из сослуживцев по 23-й бригаде и они его спросят, за что Звезда?
И, конечно, вряд ли он ожидал, что как только умрет, алчные Дашевский с Бродом начнут ковыряться в том его грязном белье, которое он всю жизнь прятал.
Уважаемый суд! Итак, исследование полученных из Подольского архива документов безусловно доказывает, что так называемый «подвиг» Марьяновского, описанный в его наградном листе, является глупой выдумкой, не имеющей ничего общего с реальными боями 23-й гв. танковой бригады, в частности:
а) ложью является то, что Марьяновский командуя танковым батальоном, внезапно выскочил на дорогу Могилев-Минск и на протяжении трех километров крушил немецкую автоколонну;
б) ложью является то, что Марьяновский, всего лишь с одним батальоном не дал немцам выйти из Могилева, поскольку на самом деле вся 23-я танковая бригада с приданными ей частями не смогла воспрепятствовать немецкому прорыву;
в) сам наградной лист имеет целый ряд признаков подделки:
- его не мог написать и подписать комбат Дзоценидзе, поскольку в тексте этого представления он фактически признавался в своем дезертирстве;
- его не мог написать и подписать комбат Дзоценидзе, поскольку он сам, а не Марьяновский, командовал батальоном, по меньшей мере, в бою 25 июня 1944 года;
- его не мог написать и подписать комбат Дзоценидзе, поскольку до 30 июня 1944 года выбыл из бригады, а его подпись на наградном листе датирована 3 июля 1944 года;
- семь подписей из восьми на наградном листе не заверены печатями;
- и на 19 июля в 23-й танковой бригаде не знали о подвиге, якобы совершенном Марьяновским 27-28 июня 1944 года.
Кроме этого, незнание Марьяновским определяющих моментов этого боя (как он протекал, где происходил, сколько длился) доказывает, что в этом бою Марьяновский не только не участвовал, но его в это время и близко там не было.
Кроме этого, есть и формальная сторона этого дела. В своем заявлении истцы просят признать несоответствующими действительности сведениями не конкретное предложение или ряд предложений из моей статьи, а то, что им хочется в статье увидеть. Они просят суд самому выдумать тот текст, который суд опровергнет, и признать этот текст сведениями, якобы сообщенными мною в статье и несоответствующими действительности. Стремясь хапнуть на этом деле побольше денег, представители истцов решили, что Гагаринскому суду и так сойдет.
В тексте иска процитировано одно предложение из моей статьи, но оно к Марьяновскому никакого отношения не имеет, настолько не имеет, что истцы именно по этой причине постеснялись просить суд его опровергнуть. Судите сами.
В первой половине этого предложения находятся размышления на тему, почему командир батальона, в котором служил Марьяновский, не возмутился тем, что звание Героя Советского Союза за командование батальоном было присвоено не ему. А во второй половине содержится упрек Председателю Президиума Верховного Совета СССР за то, что он не присваивал звание Героя тем, кто его заслужил, а раздаривал их. О каких-либо действиях самого Марьяновского в этом предложении ничего нет. Единственным действием, которое порочит честь, является действие ДАРЕНИЯ подвига, но ведь это действие не Марьяновским совершено!
Если суд вынесет решение, что мои слова «...в Указе о присвоении звания героя от 24.03.1945 года его подвиг, подвиг комбата, подарен его замполиту» не соответствует действительности и порочат честь Марьяновского, то получится, что это Марьяновский подписывал Указы Верховного Совета и раздаривал подвиги комбатов, следовательно, Марьяновский, а не М.И. Калинин, был в 1945 году Председателем Президиума Верховного Совета СССР.
В связи с изложенным выше мы просим суд в иске истцам отказать. Мухин Ю.И
(Гагаринский суд своим решением от 21.02.07 в иске СЕИИВ и Марьяновской к газете «Дуэль» отказал. - Прим .ред.)


Послесловие к поединку
http://www.zlev.ru/105/105_45.htm

Союз евреев-инвалидов поставил себе уставной целью: «Восстановление правды об участии евреев в Великой Отечественной войне и борьбе против фашизма», - и, как видите, на пути к этой цели добился серьезных успехов. Правда, некоторые могут сказать, что это я восстановил правду, а не они, но так, уважаемый суд, тьфу ты, уважаемые читатели, они же меня достали!! Я же по их искам и доносам уже по четыре раза в месяц хожу в суд, когда работать?!
До Марьяновского одним из действительно легендарных советских танкистов, наряду, скажем, с Василием Сергеевичем Архиповым, был дважды Герой Советского Союза Давид Абрамович Драгунский, но он был председателем не союза еврейских инвалидов, а Антисионистского комитета, посему грантоеды его ненавидят. Но сейчас, после выяснения правды о Марьяновском, ну кто будет спорить с грантоедами, что он тоже легендарный танкист?
Таки легендарный!


Коллективное письмо российский правозащитников в отношении Александра Брода
15.07.2005
http://www.kasparov.ru/note.php?id=482B0A1C46614

 нажми
Российским, зарубежным и международным неправительственным организациям, работающим в области прав человека, противодействия расизму, расовой дискриминации, ксенофобии и антисемитизму; межправительственным организациям; донорским структурам.
Копии: МБПЧ, МХГ, UCSJ.
Уважаемые коллеги,
Поверьте, нам очень неприятно обращаться к вам с такого рода письмом. При том, что в гражданском обществе нередко случаются разногласия, этические соображения, приверженность "общесекторной солидарности" и опасения усугубить и так непростое положение неправительственного сектора в России заставляют нас избегать публичной полемики о стиле и методах работы друг друга и критики коллег в письмах донорам и партнерам. Однако, в данном случае мы уже не можем молча выносить сложившуюся ситуацию. Надеемся, что из изложенного далее вам станет очевидно, , что вынудило нас сделать исключение из правил и написать этот текст.
Речь идет об Александре Броде, директоре Московского бюро по правам человека (МБПЧ). МБПЧ выросло из московского бюро Union of Councils for Soviet Jews (UCSJ). В 2002 году под руководством Александра Брода бюро было официально зарегистрировано как российское НПО под названием МБПЧ и получило в партнерстве с UCSJ мега-грант Европейской Комиссии на трехлетний проект по противодействию расизму и ксенофобии в России. Многих тогда удивило, что впервые выделенный в России на работу в этой важнейшей области столь крупный грант получила организация малоизвестная, фактически состоявшая из одного сотрудника и не имевшая необходимых профессиональных навыков. Однако была надежда, что, взаимодействуя с широким кругом НПО, экспертов и активистов с опытом работы в этой области, МБПЧ сможет успешно реализовать проект и способствовать решению проблемы расизма в России. Когда немного позже третьим официальным участником проекта стала Московская Хельсинкская группа (МХГ), предоставившая свою административную поддержку и связь с сетью региональных правозащитных организаций, наша надежда на успех проекта выросла.
Действительно, с тех пор в рамках проекта было сделано немало полезного. В частности, проект поддержал ценную работу многих региональных организаций. Был издан ряд интересных книг и докладов.
Какая-то деятельность проекта могла бы стать предметом критического, но вполне доброжелательного обсуждения. Речь идет о малосодержательных, по мнению многих участников, мероприятиях, невысоком качестве многих информационных обзоров и т.д.
Но некоторые обстоятельства деятельности МБПЧ вызывают только возмущение. Которое, признаться, мы долго стремились не выносить на широкое обсуждение.
Публичные выступления МБПЧ (как правило – лично А.Брода) – весьма многочисленны. Надо признать, PR в МБПЧ ведется агрессивнее, чем в любой правозащитной организации, так что высказывания и заявления Брода цитируются в СМИ все чаще. Но сам стиль этих заявлений и пресс-релизов таков, что в первую очередь направлен на демонстрацию того, что то или иное событие или действие связано с МБПЧ и лично с А.Бродом, а не на информирование читателей о проблемах и на их обсуждение. Кроме того, большинство этих текстов бессодержательны, а некоторые содержат откровенные глупости, и в результате внимание общества к проблеме расизма лишь снижается, а представления о деятельности антирасистских активистов формируются негативные.
Впервые широкую известность Брод приобрел, неоднократно публично заявив, что привлечет к суду Мэла Гибсона за фильм "Страсти Христовы". Можно по-разному оценивать наличие ксенофобных мотивов в этом фильме, но нет никаких сомнений, что у подобного иска не могло бы быть никакой судебной перспективы. Эти заявления были восприняты очень многими как некомпетентные, скандальные и неумные, направленные только на привлечение внимания к себе. Увы, это не единственный пример неумной саморекламы.
Нередко А.Брод и МБПЧ публикуют материалы других организаций или их фрагменты, как участников проекта, так и вовсе никак с ним не связанных, без ссылок на авторство и источник. Эта практика продолжается, несмотря на неоднократно высказанные к ней претензии. Опять-таки, явно прослеживается необходимость продемонстрировать свою активность – на этот раз выдавая чужую работу за свою.
Так, Брод публично объявлял о переиздании брошюры петербургских специалистов по экспертизе в делах в возбуждении ненависти, и присутствовавшие при том авторы могут подтвердить, что с ними он это даже не обсуждал; в отчетах МБПЧ дословно воспроизводились фрагменты докладов Центра "СОВА"; ссылки на работы коллег и региональных партнеров проекта в продукции МБПЧ почти не встречаются; тексты региональных партнеров (например, Рязанской школы прав человека) неоднократно публиковались как авторские тексты МБПЧ; даже в заявке на проект был без ссылки использован проект Молодежного правозащитного движения.
Деятельность МБПЧ и стиль А.Брода в отношениях с партнерами вызывает возмущение и у региональных участников проекта (см. прилагаемые комментарии С.Ивановой).
Качество многих собственных трудов МБПЧ нередко приводит специалистов в уныние. А опубликованный в апреле этого года доклад МБПЧ "Проблемы прав человека в современной России" вызывает просто недоумение. Этот плохо отредактированный текст объемом всего в 23 тыс. знаков содержит весьма поверхностное перечисление отдельных проблем в сфере прав человека и включает обширный дословный повтор предыдущих отчетов по теме ксенофобии (впрочем, такой самоповтор – обычная практика докладов МБПЧ), но и в этом малом объеме есть фактические ошибки, очевидные даже простому читателю газет. (Например, широко обсуждавшийся и так не проясненный эпизод с отравлением в самолете журналистки Анны Политковской, летевшей в Беслан, превратился в докладе в неверное и странное утверждение: "Анна Политковская с большими трудностями попала в самолет авиакомпании "Карат", вылетевший из Москвы в Ростов-на-Дону".) Публикация таких отчетов – это просто профанация аналитической правозащитной работы.
Не чужд Александр Брод и банальному вранью. Например, МБПЧ утверждало, что оно организовало экспертизу на процессе членов РНЕ в Новгороде. В действительности, петербургские эксперты, делавшие эту экспертизу (включая покойного Н.М. Гиренко), на эту тему с МБПЧ вообще не контактировали.
А совсем недавно в отчете о юридической работе МБПЧ (рассылка от 9 июня) было написано, что бюро 18 февраля обратилось к министру внутренних дел Рашиду Нургалиеву по поводу поджогов домов цыган в г. Искитиме. Однако в копии этого документа, полученной нами от Бориса Крейнделя, хорошо видно, что документ датирован 18 февраля, а ссылается на события апреля! И при этом в отчете МБПЧ далее говорится, что на их обращение так и не поступило ответа, и этот "факт" становится посылкой для критики правоохранительных органов. И так непростые отношения правозащитных организаций с правоохранителями лишь усугубляются такой откровенной ложью.
Мы крайне обеспокоены тем, что в СМИ сами понятия "правозащитник" и "антифашист" все чаще ассоциируются именно с А.Бродом, так как слишком часто заявления, делаемые им, просто дискредитируют эти понятия в глазах широкой общественности.
Большинство известных нам правозащитников и активистов антирасистского движения, так или иначе сталкивавшихся с А.Бродом, в разговорах с нами оценивали его деятельность так же, как и мы.
Мы просим не воспринимать А.Брода как представителя правозащитного и антирасистского движения в России и не экстраполировать ваши представления о нем на остальных. Это, к счастью, не соответствует действительности.
Мы очень опасаемся, что продолжение проекта МБПЧ под руководством Брода нанесет еще много ущерба. Проект, вероятно, может быть продолжен при поддержке Еврокомиссии и без руководством А.Брода (например, силами Московской Хельсинкской группы или другой организации-подрядчика). Но в любом случае мы обращаемся к вам с убедительной просьбой не оказывать поддержку лично А.Броду и проектам под его руководством, так как его деятельность уже достаточно себя скомпрометировала.
Александр Аксельрод, московский офис Антидиффамационной Лиги;
Александр Бехтольд, координатор проекта МБПЧ по Хабаровскому краю;
Александр Верховский, Информационно-аналитический центр “СОВА”, Москва;
Юрий Джибладзе, Центр развития демократии и прав человека, Москва;
София Иванова, координатор проекта МБПЧ по Рязанской области, “Мемориал” - Рязань;
Алексей Козлов, координатор проекта МБПЧ по Воронежской области, Фонд “За экологическую и социальную справедливость”;
Борис Крейндель, координатор проекта МБПЧ по Томской области, Томский областной антифашистский комитет;
Татьяна Локшина, Информационно-исследовательский центр “Демос”, Москва;
Леонид Львов, Лайт-центр, Санкт-Петербург;
Александр Осипов, Правозащитный центр “Мемориал”, Москва;
Владимир Прибыловский, Информационно-исследовательский центр “Панорама”, Москва;
Борис Пустынцев, “Гражданский контроль”, Санкт-Петербург;
Наталья Таубина, Фонд “За гражданское общество”, Москва.
Алексей Симонов (Фонд защиты гласности, Москва)
Александр Винников (Спб),


Энергомаш способен сдвинуть горы...
10.11.2003
http://www.mpei.ru/News/single_news.asp ... 0000001366

Встреча выпускников завершила череду мероприятий, посвященных 60-летию Энергомаша. Переполненный БАЗ приветствовали деканы проф. А.Е. Булкин и П. В. Росляков, с экрана обратился ко всем собравшимся М.Ф. Марьяновский.

Звезды ЭнМФ выступили в концертной программе, которую завершал Гимн Энергомаша "Мы из МЭИ, мы можем сдвинуть горы!" – ставший гимном всего института.

Говорят, люди в зале плакали. Лучше о встрече давних друзей сказать невозможно.


МАРЬЯНОВСКИЙ МОИСЕЙ ФРОИМОВИЧ
ГАЗЕТА МОСКОВСКОГО ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА (ТЕХНИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА), ИЗДАЕТСЯ С 4 НОЯБРЯ 1927 ГОДА
6 мая 2010 года No2(3321)

e3321.pdf


Свое первое боевое крещение он получил в августе 1942 года, будучи командиром танковой роты и в начале 1943 года под Калугой был тяжело ранен. После госпиталя снова на фронт и снова напряженные танковые схватки. В Белоруссии наступление уперлось в большую водную преграду реку Днепр. Понтонные мосты постоянно разбивали фашисты. Захваченные на другом берегу плацдармы без мощной поддержки танками еле держались и тогда комбат Марьяновский М.Ф. настоял на перебросе танков на другой берег прямо по дну реки с установкой только воздушной и выхлопной труб над уровнем воды. Форсирование прошло успешно, танковый удар по немцам был неожиданным и после тяжелого боя фашисты были отброшены, наступление продолжалось. За этот подвиг комбату Марьяновскому М.Ф. присвоено звание Героя Советского Союза. В Польше при штурме крепости Осовец танки комбата Марьяновского М.Ф. первыми ворвались в крепость, но его танк был подбит и он с тяжелым ранением снова попал в госпиталь, затем борьба за жизнь и теперь уже демобилизация. Моисей Фроимович становится студентом МГУ, по окончании аспирантура и с 1960 года он работает доцентом МЭИ на кафедре Истории. Его помнят как прекрасного лектора на Энергомашиностроительном факультете, энергичного воспитателя молодежи.


Моисей Фроимович Марьяновский
http://berkovich-zametki.com/2013/Zamet ... anova1.php

Bogdanova.jpg


Он родился 25 октября 1919 в местечке Новый Буг (ныне город Николаевской области). В действующей армии с марта 1942 -политрук танковой роты. Участвовал в оборонительных боях. C конца 1942 года — командир танковой роты. Участвовал в наступательных боях на Орловском и Брянском направлениях. За боевые успехи был назначен заместителем командира танкового батальона. В августе 1943 года был ранен и в ноябре 1943 года после лечения направлен на фронт. Участвовал в боевых действиях в районах Орши и Витебска. Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» присвоено 24 марта 1945 года за подвиг, совершенный 27 июня 1944 года. Возглавляемая им танковая бригада умелым обходным маневром вышла на шоссе Могилев – Минск, отрезав пути отхода противника из г. Могилева. Танкисты разгромили колонну противника, уничтожили десятки танков, орудий и миномётов, захватили 70 пленных. При этом Марьяновский был ранен, но остался в строю. Войну закончил в Польше 13 августа 1944 года. При штурме крепости Осовец его танк был подбит, а сам был тяжело ранен. После излечения в госпитале с июля 1945 года майор Марьяновский в отставке.

В 1951 окончил исторический факультет Московского Государственного Университета имени М.В.Ломоносова, а 1955 его аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию Работал в Московском энергетическом институте доцентом кафедры. В 1992 году вышел на пенсию.

С 1992 по 2005 создал Союз евреев - инвалидов и ветеранов войны и занял пост председателя.

Умер Моисей Фроимович Марьяновский 12 августа 2005 года.

Интервью проводилось в квартире М.Ф. Марьяновского 15 ноября 2004 года.


 нажми
- Моисей Фроимович, расскажите, пожалуйста, кто Ваши родители и где Вы родились.

- Моего папу звали Фроим Моисеевич, а я Моисей Фроимович. Меня назвали в честь дедушки Моисея Марьяновского, как это принято в еврейских семьях. Я родился в местечке Новый Буг около Елизаветграда. Там наша семья жила с семьей папиных родных. Мой дедушка, Моисей Марьяновский был лесником. Более подробно я о нем не могу ничего сказать. Бабушку, папину маму, звали Блюма. Семья была среднего достатка, они жили не припеваючи, но и не голодали. Все дедушкины дети, братья и сестры моего папы были труженики. К моему великому сожалению, дедушку и бабушку я не знал, они умерли до моего рождения. Сестер и братьев папы я тоже очень плохо помню. После ранней смерти моего отца, случившейся в 1921 году вскоре после моего рождения, мама с детьми переехала жить в город Зиновьевск, где жили мамины сестры, ее родители, и откуда она была родом. Сначала этот город назывался Елизаветградом, потом его переименовали в Зиновьевск, а потом, в конце концов, он получил название Кировоград.

Пока был папа жив, наша семья жила относительно неплохо. По профессии он был часовым мастером и мог сносно содержать семью. Я не могу однозначно сказать, был ли папа религиозен. Думаю, что не очень. Тем не менее, соблюдал праздники, всех детей назвал еврейскими именами. Папа скончался от болезни легких. Он похоронен в местечке Новый Буг. Я его не помню, он умер, когда я был еще совсем мал. Мама, старшие братья и сестры об отце мне ничего не рассказывали. Наше положение после смерти отца стало ужасающим, мама осталась одна с шестью несовершеннолетними детьми. Родственники отца не могли взять под свою опеку нашу большую семью. Мамины родственники помогли нам выжить. С родными по линии мамы у нас были более близкие отношения, чем с папиными.

- Расскажите о Ваших родственниках со стороны мамы.

- Мамины родители умерли до моего появления на свет. Дедушку звали Самуил Будниченко. Мама говорила, что дедушка был самоучкой, но при этом он был интеллигентным человеком. Я не знаю имени моей бабушки - маминой мамы. В рассказах о ней родственники называли ее просто бабушка. Все мамины родные стремились к знаниям, много читали, пытались лучше вникнуть в жизнь, понять ее. Это была очень дружная семья. У мамы было пятеро сестер и один брат. Все они родились и жили в Елизаветграде. Их звали: Лиза, Полина - она была медицинским работником, Ксения, старшая сестра незамужняя - Рахиль, мы ее называли «тетя Руся» и моя мама, Клара. И был у нее единственный брат Исаак. К сожалению, и к стыду моему, я кроме имен маминых сестер и брата и не могу вспомнить ни дат их рождения, ни смерти, ни их специальностей, много времени прошло с тех пор, как мы покинули Зиновьевск.

- Была ли религиозна семья Вашей мамы?

- Мамины родственники не были религиозными людьми. Правда, еврейские праздники они отмечали. Я запомнил Хануку, веселый и вкусный праздник. Нам какие-то гостинцы давали, конфетки, орехи, еще что-то. На пейсах мацу ели. Не всегда, правда, она была в нашем доме, но иногда ели. Мы жили бедно, и не часто у нас было много вкусной и сытной еды. Мамины сестры и брат помогали, чем могли помочь нашей ораве - семье.

- Расскажите о Вашей маме.

- Мама - Клара Будниченко по мужу Марьяновская родилась в 1880 году в Елизаветграде. Она не имела специальности. После смерти папы она стала работать уборщицей, зарабатывала на хлеб, убирая в разных учреждениях. Образование у нее было начальное, но она очень много читала, увлекалась литературой. Она была интеллигентным человеком, хорошо писала, литературно излагала свои мысли, была интересным собеседником. Со своими родными она говорила на идиш, а с нами – детьми только на русском, поэтому я язык идиш не знаю. Мама воспитывала нас в духе трудолюбия, в духе любви к своей стране, в духе добрых отношений между братьями и сестрами. У нас была очень дружная семья. Мама совершила героический подвиг. Одна, без специальности вытянула шесть детей. Все выросли честными, прекрасными людьми. Она была очень добрым человеком, старалась помогать тем, кто оказался в беде, потому что жизнь ее была тяжела. И мы все ее дети очень любили ее, уважали и были ей бесконечно благодарны. Мама умерла в 1964 году в Москве. У нее был инсульт. Она 5 лет пролежала парализованная. Поскольку она жила вместе с моей сестрой Ревеккой Марьяновской, вся тяжесть ухода за мамой легла на ее плечи. Я в то время имел семью и жил отдельно, но мы с женой старались по мере сил и возможности помогать. Похоронили маму на Востряковском кладбище города Москвы.

- Расскажите о своих братьях и сестрах.

- Всего нас у мамы было шестеро: две сестры и четыре брата. Все мы родились в местечке Новый Буг. Один мальчик умер в детском возрасте. Старшая сестра - Миля, Эмилия Лейхтман родилась в 1903 году. Она закончила гимназию, была грамотная, эрудированная и очень умная женщина. Жила с мужем в Ташкенте, все время была на профсоюзной работе. Хотя Ташкент далеко от Москвы, я дружил с ее семьей. В 1970 году я приезжал к ним на юбилей ее мужа Абрама. Эмилия умерла в 1985 году, похоронена в Ташкенте. Брат Яков Марьяновский родился в 1906 году. Он был летчиком во время войны. Он окончил после войны Московскую Военно-воздушную академию и дослужился до чина полковника. Яша умер в городе Ростове на Дону, в 1982, там же его похоронили. В 1910 году родилась сестра Ревекка Марьяновская. Она не выходила замуж, все время жила с мамой, а потом в моей семье, в Москве. Сначала Рива работала в отделе кадров одного из московских заводов, но когда началась в стране борьба с «космополитами», ее уволили. Впоследствии она не вернулась в отдел кадров, а работала в торговой сети. Рива умерла в 1980 году, она похоронена в Москве. Брат Шимон Марьяновский родился в 1914 году. У него было среднее техническое образование, работал мастером на машиностроительном заводе и обучал детей токарному делу. В первые дни войны он был мобилизован в армию и почти сразу погиб на фронте под Вязьмой в 1941 году. Я смог попрощаться с ним перед его уходом на фронт. Я в это время служил в армии, ехал в военное училище через Москву, успел его проводить на призывной пункт. С тех пор долгое время и по сей день на наши запросы отвечают: «Пропал без вести». На самом деле, нам потом рассказали, как все было. Шимон (или Сеня, как мы его называли дома) был ранен. В военном эшелоне раненых отправили в Москву, немецкие самолеты бомбили этот эшелон. Все погибли, все они, как бы, пропали без вести.

Был еще у меня брат близнец Александр Марьяновский. Мы с ним родились в 1919 году, были самые младшие в семье. Саша умер в 1926 году. Мы тогда жили в Зиновьевске. Он катался по льду на ногах, упал и ударился затылком. Пришел домой и говорит: «Мама, я умру так, как умер мой друг». Мама говорит: «Что ты, Сашенька?». Он говорит: «Я ударился так же, как он, затылком, и у меня сильно болит голова». Мама уложила его в кровать и говорит мне: «Иди к воротам и смотри, не прозевай врача». Я встретил и привел домой врача. Он у нас побыл несколько часов. Я чувствовал, что в дом пришла беда, и, очевидно поэтому, этот день и этот врач навсегда врезались в мою память. Я все детали того дня помню, как будто это было вчера. Через день-два Саша скончался, там же в Зиновьевске его похоронили. Внешне мы с братом не были похожи. Я от всей нашей семьи отличаюсь коренным образом. У нас в семье нет таких курносых как я. Физиономия моя ничего общего с характерной еврейской физиономией не имеет. Люди часто ошибались, принимая меня за русского.

- Расскажите о городе Вашего детства.

- Местечко Новый Буг я не помню. Очевидно, это было типичное еврейское местечко. Я был слишком мал, когда мы переехали в Зиновьевск, который и был фактически городом моего детства. Это был очень симпатичный город, утопающий в зелени, весь в цветущей акации. Вся наша большая семья жила в одной комнате в коммунальной квартире. Соседи по дому и по квартире были в большинстве евреи. Зиновьевск был тогда украинский город, но так же в нем жило много евреев. Антисемитизма я тогда, в детстве не чувствовал, был далек от этого. Может, он и был, но эти темы при мне как-то не затрагивались. В детский сад я не ходил, тогда еще не было детских садов. Мама работала с утра до вечера. Я рос под не пристальным присмотром старших сестер и братьев. Там же поступил в начальную школу. Учился я не плохо, но не был отличником. Кончил 5 классов.

В городе промышленность была слабо развита. Была мукомольная фабрика и маслобойный завод. На этом заводе работали старшие братья, когда подросли.

В это время на Украине нас застал голод. Это один Бог знает, как мы в этот голод выжили. Моего среднего брата Шимона, он был комсомольцем, много раз посылали на деревню. Он приезжал оттуда опухший от голода. Целые предприятия снимали с работы для того, чтобы люди помогали собирать хлеб, продукты питания, поддерживать город, вымирающий от голода.

- Расскажите о переезде Вашей семьи в Москву

- В 1932 году в Москве служил в армии и стал офицером мой старший брат Яша. В следующем году мы переехали в Москву. Маме стало немного легче. Мой брат Шимон стал работать на электрозаводе имени Куйбышева рабочим, потом к нему присоединился и я. Поселились мы в Москве в районе Измайлово. В то время это был окраинный район Москвы. Мы стали жить все в одной 19-метровой комнате в коммунальной квартире. Мебели в этой комнате почти не было никакой. Я спал на полу, когда брат уходил на работу, я занимал его место в кровати. Трудные были условия, жили очень бедно. Постепенно, постепенно стали укрепляться в жизни, начали работать, стали жить немного лучше, эта нищета стала как-то улетучиваться, и нам стало легче. Я кончил 10 классов московской школы. Я работал и учился. Это было трудно. Надо дома готовить уроки, а я ухожу во 2-ю смену на работу. Все надо было успевать: уроки делать, помогать маме по хозяйству, встречаться с друзьями. Было тяжело, но я не был на иждивении, или на шее у кого-то. Мы продолжали жить в коммунальной квартире, в той же 19- метровой комнате. В школе я вступил в комсомол. Я вообще был активным человеком. Жизнь в Измайлово проходила у нас весело. Рядом лес, играли в волейбол, в футбол. Весь спортивный инвентарь был сделан самостоятельно. У нас была компания в школе, но ближе мне по духу были ребята рядом живущие. Потом и в армию мы вместе ушли.

- В Зиновьевске вокруг Вас жило много евреев, а в Москве, вы ощущали антисемитизм?

- Рядом с нами жило много евреев. У нас никогда не было акцентов на том: еврей ты, не еврей. Я на себе антисемитизма не испытал со своим курносым носом, со всеми моими внешними данными. Я был в рабочем коллективе, там не было антисемитизма. К нам в гости приходили мои друзья, друзья моих братьев, сестер. Мама всех встречала приветливо. Наши друзья ее любили. Мы отмечали семейные и советские праздники, еврейские праздники не отмечали. Наша семья не была религиозной. Моим братьям и сестрам абсолютно были чужды еврейские обряды, праздники, религия. У нас, молодых ребят, был свой круг интересов. Увлекались спортом, ходили на демонстрации, пели советские песни о революции, о том, как «Хорошо в стране Советской жить». Я учился одинаково по всем предметам, не был каким-то выдающимся учеником, но мне очень нравились физика и история. Продолжать дальше свое образование я не думал, потому что надо было работать и зарабатывать на жизнь. Я окончил школу перед уходом в армию. К тому времени я перешел работать токарем с электрозавода на автомобилестроительный завод имени Сталина. Я по-прежнему продолжал совмещать работу с учебой в школе. На этом заводе я был принят кандидатом в члены коммунистической партии, а членом партии я стал уже на фронте. Я тогда верил в идеалы коммунизма и в чистоту помыслов и дел партии. Автомобилестроительный завод имени Сталина был гордостью и надеждой молодой страны. Директору завода, легендарному Ивану Лихачеву, именем которого теперь назван завод, очень нужны были рабочие руки, поэтому, он добился, чтобы целую группу ребят, достигших призывного в армию возраста, на год задержали на заводе. В эту группу попал и я. В 1940 году 5 октября я ушел в армию по призыву. Если бы я, допустим, ушел в армию на год раньше, не исключено, что я бы погиб где-нибудь на финской войне.

- Расскажите, что Вы помните о днях начала Великой Отечественной войны.

- Я был призван в город Порхов. Потом меня направили в училище. Меня весь взвод провожал на станцию, это было 22 июня 1941 года. Никто в полку не знал, что началась война. Я узнал о начале войны, когда поезд подошел к городу Калинину. Я вышел на платформу и не мог понять, что происходит: кто-то плачет, играет гармошка. Я спросил людей:

- Что происходит?

Мне говорят:

- Солдат, не знаешь? Война!

Полк, откуда я уехал, стоял на северо-западной границе, мы об этом не знали и не подозревали. За полторы-две недели до внезапного нападения Германии на нас, было сообщение ТАСС, что всякие слухи о близости войны с Германией беспочвенные, не имеют никакого основания. Когда был подписан Молотовым и Риббентропом пакт о ненападении между Германией и Советским Союзом, у меня не было никакого подозрения. Наоборот, казалось, что заключение пакта устанавливает добрые отношения. На самом деле получилось так, что Гитлер просто Сталина обманул. Мы совершенно оказались неподготовленными к войне. Несмотря на то, что я служил до этого на границе с Германией никаких скоплений или перемещений немецких войск не было видно, ничего не предвещало нападения немцев. Через три часа после того, как меня ребята проводили на вокзал, наш полк был окружен немцами. Это я потом узнал. На станции Калинин я не мог понять, что к чему. Я побежал к военному коменданту и спросил его:

- Что мне сейчас делать? Возвращаться опять в часть, или ехать в училище, которое меня послали?

- Ты к своей части не имеешь уже никакого отношения. Ты должен ехать туда, куда ты направлен.

Я был направлен в горьковское танковое военно-политическое училище, но перед этим должен был явиться в Москву в райвоенкомат. В Москве только что был призван на фронт мой средний брат Шимон. Я успел его проводить на сборный пункт. Там мы распрощались с братом. Он поехал на фронт, а я поехал в училище. Приехав в Горький, я обнаружил, что все те, кто были зачислены в училище, получили месячный отпуск. Я тоже получил этот месячный отпуск, но в связи с тем, что началась война, посчитал, что надо скорее ехать туда, куда меня направили. Нас туда приехало только 3-4 человека. Все остальные приехали ко времени, которое было указано в предписании. До их приезда я работал при кухне: мыл кастрюли, чистил картошку. Потом начали приезжать с фронта уцелевшие солдаты, части которых были разбиты. Здесь, в этом училище их стали собирать. Рассказы солдат были ужасны. Из них следовало, что армия наша не подготовлена к ведению войны. Только значительно позже я узнал, что к такому положению в стране привела дикая политика Сталина. Накануне войны был уничтожен почти весь офицерский состав. Пятьдесят с лишним тысяч офицеров были расстреляны как враги народа. Накануне войны в армии было начато перевооружение. Оно только начиналось, не было завершено. Все это очень серьезно ослабило нашу армию. Новой техники было очень мало. В Горьком я впервые увидел страшную картину. Авиации у нас не хватало. Город не был прикрыт с воздуха, и немцы действовали совершенно безнаказанно. Один немецкий самолет прорвался к городу и бросил на завод, находившийся недалеко от училища однотонную бомбу, бросил ее очень умело, на стык зданий. Стены обвалились. Людей не выпускали с завода. Многие могли бы убежать, спастись, а их не выпускали, потому что говорили, что не должно быть паники. Сотни людей погибло. Тогда я впервые увидел смерть. Это было 25-27 июня 1941 года.

- Когда Вы были отправлены на фронт?

Наше обучение было ускоренным. Таких выпускников полковых школ, как я, собственно, нечему было учить: умели делать все, что нужно делать на передовой, мы умели стрелять, умели заряжать оружие. К октябрю месяцу 1941 года нам присвоили офицерские звания лейтенантов. Я был направлен в 187 танковую бригаду в качестве командира роты. Сначала комиссаром, а потом командиром танковой роты. В то время комиссар и командир были уравнены в правах. Это только потом ввели полное единоначалие. Мне комиссаром и не довелось долго быть. Вся воспитательная работа лежала на командирах. Когда ввели полное единоначалие, я был назначен командиром танковой роты. В роте три танковых взвода. Танковый взвод, это три танка, рота -10 танков.

- Расскажите о танках, которыми наша армия была снабжена в начале войны?

- Танки у нас были, но в начале войны их не хватало. Самые лучшие танки были Т-34, или как их называли в народе «тридцать четверки». В начале войны их было всего 1000 единиц. Это очень мало. Поэтому приходилось воевать на танках Т-60, Т-70, которые были быстро собраны на горьковском автозаводе. Качество танков было очень низкое. Броня у них легко пробиваема, по сути дела, это листовая броня. На этих танках стояли очень слабые автомобильные моторы, и пушки были слабые. «Швах» - так назывались эти пушки. В первое время войны наши войска оказались в тяжелейшем положении. Нам немного помогли англичане. Они нам передали небольшое количество танков. Их танки были хуже наших «тридцать четверок». У англичан легкие танки назывались «Валентайн», а средние - «Матильда». У них была хорошая броня, но был один крупный недостаток. Танк был вооружен или только бронебойными снарядами, или только осколочными. А вместе и того и другого в вооружении танка не было. Какая могла быть эффективная стрельба по пехоте из бронебойной пушки? Но мы тогда и этому были рады, потому что наши войска испытывали большую нужду в танках. В первые годы войны американцы тоже поставляли нам танки, но они были очень скверные. В народе эти танки получили прозвище «Братская могила семерых». Они были совершенно не приспособлены к настоящей войне. Кресла в них были обтянуты красным бархатом. В условиях этой войне такие танки были совершенно не пригодны. Наши ребята горели в них. Тем более что эти танки были на бензине, они и сами загорались. Нашим танкистам было очень и очень трудно воевать с такой техникой. Потом американцы начали постепенно совершенствовать и улучшать их конструкцию. В последующее время немцы создали очень мощные танки «Тигр», и «Пантера», и другие машины. Но, тем не менее, наш танк Т-34 с удлиненной пушкой, экипажем в 4 человека был лучшим в годы войны. Поставки наших танков Т-34 увеличились где-то к концу 1942 года. Тогда уже эвакуированные на Урал заводы, изготовлявшие эти танки, заработали в полную мощность. Наша пехота во время боя очень нуждалась в танковой поддержке, ее нужно было прикрывать. Из-за нехватки танков в начале войны наша армия испытывала огромные трудности. Ну а потом, по мере того, как мы наращивали выпуск танков, ситуация облегчалась.

- Где Вы начинали воевать?

- Сначала мне пришлось воевать на Брянском направлении, на реке Жиздре, в Сухиничах. Бои были исключительно тяжелые, а танковая техника наша поначалу была очень слабая. Но отступать мы не могли, некуда было, Москва была за нами.

Во время боев я находился все время в танке. И руководил танковой ротой. Отдавал и получал приказы от начальства по рации. Использовался при этом или телефон, или радиосвязь, по-разному. Какие-то танки были оборудованы телефоном, какие-то радиосвязью.

- Где Вы жили во время боевых действий? Каковы были у Вас бытовые условия, как питались?

- Все время жить приходилось в лесу. В лесу и спали. Если была возможность, там же разбивали палатки, но это было не часто. Зимой жили тоже в палатках, или в танке. Условия были жуткие. Если предоставлялась возможность поспать, спали непосредственно в танке. Закрывали глаза и хоть немного спали. Дело в том, что у нас, как всегда, смены белья, смены одежды доставляли с опозданием. Бывало, что нам привозили теплые вещи где-то в мае, в апреле. Ночью мы снимали только полушубок. Он в течение дня намокал, а в мокром полушубке в стальном танке долго не просидишь. Танк, конечно, не отапливался. Никто, ни разработчики, ни создатели танка не думали о том, что нам придется лютые зимние, морозные дни и ночи проводить в танке. А кто об этом задумывался? Самое главное, чтобы танк двигался и стрелял. У пехоты было больше возможностей согреться. А у нас в танке броня, сталь - холодно. Жутко нам было в этом обледенелом танке, просто жутко! Был у нас такой случай, когда мы жили в лесу. Заехал к нам один из руководителей штаба дивизии. Мы его разместили в брезентовой палатке. Сделали две рогатины, на них положили палку, на которую натянули брезент. Дневальный нагрел хорошо ему эту палатку. Шел сильный дождь, брезент намок, палатка стала тяжелая, и под ее тяжестью палка, на которой она держалась, рухнула. Кончилось трагедией. Эта палка сучком попала штабисту в горло, и он скончался.

Мы питались, в основном, не плохо, наша армия не голодала. Но были и тяжелые моменты, особенно к весне, когда подвоз продовольствия был очень труден. Бывали дни, когда мы испытывали довольно-таки серьезный голод. Нам старались в полевой кухне привезти горячую пищу. Когда это удавалось, когда нет. Танкистам, и не только танкистам, всем фронтовикам давали по 100 грамм водки. Эти 100 грамм назывались «наркомовскими», потому что их выдача была разрешена указом наркома обороны. Наши хитрые хозяйственники подавали сообщения о наличии людей в подразделении накануне боя. Батальон пошел в атаку, вернулась в лучшем случае половина. Водку получали на списочный состав людей, который был перед боем, поэтому у нас в подразделении всегда было много водки.

Мы старались, когда была возможность, побриться. Не часто представлялась такая возможность, но все же как-то старались. Старались обтираться снегом, старались обливаться холодной водой, горячей же не было. Еще у нас было своеобразное занятие. Когда были небольшие перерывы в боях, мы устраивали оригинальные соревнования. Соревнования были очень просты, определяли, у кого лучше зубы. Для этого мы по очереди пытались перекусить проволоку. Кто сможет перекусить проволоку, а она была довольно-таки толстая, тот победитель.

- Вы всю войну воевали в 187 танковой бригаде?

- Нет. Где-то в 3 или 4 бою во время моего пребывания в 187 танковой бригаде я был ранен и был направлен в госпиталь. После госпиталя я попал уже в другую танковую бригаду, в 23-ю гвардейскую. В годы войны было патриотическое движение. Люди за свои деньги покупали танки, и направляли их в действующую армию. Несколько писателей и поэтов, лауреатов Сталинской премии, сложили деньги, полученные за эту премию, и заплатили за изготовление танка. Этот танк был выпущен одним из наших заводов, передан в 23 танковую бригаду, где я воевал, он участвовал в боях под Москвой.

После ранения, когда я вернулся на фронт, там уже была другая ситуация. Произошел разгром немцев под Москвой. Наступил перелом, наши войска повернулись на Запад. И наши бои были уже за реки Угра, за Днепр, за освобождение Смоленска. Наша 23 танковая бригада воевала на смоленской земле.

- Расскажите о запомнившихся Вам военных операциях, участником которых Вы были.

- Я со своими танками осуществил операцию по взятию города Спас-Деменск. Там были очень тяжелые бои, и много пришлось проявить хитрости. Я как сейчас помню, мы решили, что легче всего взять высоту, которая прикрывала этот город. Брали ее в ночное время. Мы создавали видимость, что наступает большая танковая колонна. Зажигали фары танков и демонстрировали, что наступает очень большая танковая группа. Все это время машины двигались по кругу, чтобы немцы подумали, что их очень много. Немцы испугались, этот обман удался. После кровопролитных и тяжелых боев взяли высоту, а потом и город. За удачно выполненную операцию я был награжден орденом Александра Невского, который был только недавно введен. А последующие бои развернулись уже и за Белоруссию. Большие бои были при форсировании Днепра. Наш командующий фронтом, генерал Захаров, решил нанести один из ударов во фланг противнику. И нам удалось сделать это. Я за эту операцию был награжден орденом Красной Звезды. В августе 1943 я был ранен в глаз и направлен на лечение в госпиталь Москвы.

- За выполнение какой военной операции Вы получили званию Героя Советского Союза?

Самые тяжелые бои завязались на шоссе Могилев-Минск. Там были бои, которые отличались исключительной жестокостью. Нам удалось перехватить радиограмму Гитлера, который приказывал командующему всей могилевской группы войск немедленно двигаться в сторону Минска. Наша задача заключалась в том, чтобы не пропустить эту армейскую группу, рвущуюся к Минску не дать им возможность остановить наши войска, ведущие бои за освобождение Минска. И мы ожесточенно сражались с ними. Командир бригады полковник Ершов был убит, был убит командир второго батальона Александр Погодин, из наших командиров в живых я остался один. Гибель Александра Погодина произошла буквально у меня на глазах. Был ранен комиссар бригады. Его увезли в тыл на моем танке, а мне пришлось пересесть на другой танк, к Александру Погодину. Идет бой, Погодин смотрит в один люк, а я смотрю в другой люк. Люки в танке были с двух сторон, можно было смотреть и справа и слева, и я к Александру все время обращаюсь. Вдруг я почувствовал, что-то мне очень мокро в ногах. Я посмотрел вниз - мои ноги в крови. Оказывается, это была кровь Саши Погодина. Ему срезало голову немецким осколком. Она повисла на броне танка, а я ей говорю, этой голове. Пришлось мне по приказу командующего фронтом взять на себя командование танковой бригадой. Я тогда еще был совсем молод, мне было всего 24 года. Радостных чувств тогда я не испытывал, но было совершенно очевидно, что больше некому взять на себя командование, другого не дано. Дело было уже непосредственно на шоссе Могилев - Минск. Бои были очень ожесточенные. Чтобы не пустить эту группировку немцев к Минску, мы пытались окружить ее. Немцы, пытаясь вырваться из назревавшего кольца окружения, совершили чудовищное. Они согнали из деревень вокруг Могилева все население: детей, стариков, женщин и пустили их впереди себя живым щитом. Надеялись, что мы, советские танкисты, не будем стрелять по своим людям, и немцам удастся вырваться. Мы приняли меры. Я послал туда командира одного взвода, ему удалось своим танком отсечь немецкие колонны от наших граждан. Согнанные немцами люди воспользовались этим моментом и разбежались, кто куда. Конечно, к великому сожалению, были среди них и убитые, всех спасти не удалось. На 6-7 сутки наступил решающий момент. Немцы все время подбрасывали свежие силы, а наши не могли дать нам подкрепление. Мы стояли насмерть. У нас был приказ: «Немцев не пропустить к городу Минску». В этом бою нашей танковой бригаде была присоединена «мотопехота» которая с нами вместе шла в боевых порядках. Это мы их так называли «мотопехота», а они шагали ногами, иногда мы их подвозили на танках, тех, кто садился на броню, кто как сумел. У нас были большие потери. Было огромное количество убитых, раненых. Ситуация складывалась очень тяжелая. Шестые сутки пошли. Напряжение было невероятно сильным. Настал такой момент, когда наши войска дрогнули. Поняв, что это критический момент, я выскочил из танка и поднял знамя нашей танковой бригады. На ребят это подействовало. Когда увидели свое знамя, они стали насмерть. Никто не дрогнул, не ушел, и уже немцы не выдержали и начали сдаваться. Я в этом бою был ранен. Ранение было не настолько серьезное, я не покинул поле боя и смог продержаться еще несколько часов. И вот, наконец-то, вся эта группировка немцев сдались нам в плен. Когда мы их окружили, они начали снимать все свои драгоценности и умолять меня, чтобы я им оставил жизнь. Около меня возникла целая гора серебра и золота. Никто из танкистов к этой куче не притронулся, потому что через час мы уже были в боях на другом направлении. Всех пленных направили в Москву. Большую колонну военнопленных провели пешком по улицам города Москвы. Это была показательная акция правительства и командования армией для москвичей. Они показывали Москве этих жалких пленных немцев, показывали, как умеет побеждать наша армия, которая перешла в наступление и что уже не за горами конец войны. Среди военнопленных были и те, которых мы взяли в плен в районе города Могилева. За могилевскую операцию меня представили к званию Героя Советского Союза. Это было в июне 1944 года, а получил я награду только 24 марта 1945 года.

- Вам было известно о том, что творили немцы с евреями на оккупированных территориях?

Сначала не знал. В нашей печати этому вопросу уделяли не большое место. Мы вскоре перешли к освобождению Западной Белоруссии. Освобождали города Новогрудок, Гродно. Гродно мы брали с ожесточенными боями. В Гродно я впервые узнал, что немцы сгоняют евреев в гетто и затем там их убивают. Узнал также, что в этом городе устроили очень большое гетто. Я только лишь узнал, что там было гетто, но я в Гродно ничего не видел, ибо бои за Гродно были очень скоротечны. Нам было некогда. Мы шли дальше, к Польской границе как можно быстрее и, самое главное, стремились, как можно скорее достичь непосредственно Кенигсберга, Берлина, завершить войну победой. Наши мысли всецело были заняты этим. Потом, меня вскоре тяжело ранило. Я уже после войны узнал подробно про эти лагеря смерти, где происходило массовое истребление евреев немцами.

- Расскажите, какие бои Вам еще особенно запомнились.

Очень тяжелые бои, сопровождавшиеся особенно большим сопротивлением немцев были в районе крепости Осовец. Это было 13 августа 1944 года. На фронте я был три раза ранен, и все время в августе месяце. Я уже с каким-то содроганием ожидал этот месяц - август. Крепость Осовец находилась на границе с Польшей, в заболоченной пойме. Это старая русская крепость, которую немцы использовали для защиты своих рубежей. Командующий нашим фронтом принял решение крепость взять штурмом. Операция была очень тяжелая и кровопролитная. В этой операции к нам прислали штрафную роту пехоты, которая была в боевых рядах наших танков. Их присоединили к нам, потому что знали, что другие не выдержат. В штрафные роты отправляли военных, за разные провинности. Снять с себя наказание они могли, только погибнув в бою или получив ранение, «смыв вину кровью». Их всегда использовали в тяжелых боях как «пушечное мясо», бросали на самые трудные участки войны, и они в основной массе гибли. И в предстоящем бою, при взятии крепости Осовец погибла почти вся штрафная рота. Тогда я командовал батальоном, был в звании майора. На нас была возложена задача - взять эту крепость, и мне было поручено командовать всеми остальными танками бригады. Нервное напряжение перед атакой было очень сильным. Я, как сейчас помню, к нам был прислан новый командир бригады. Он меня вызвал и сказал:

- Ну что же, предстоит необычная для танков операция. Командующий приказал штурмом взять эту крепость.

Командир бригады перед началом штурма налил мне литр самогона! Казалось бы, я должен был свалиться. Я выпил до конца и не опьянел, как у нас обычно говорится: «ни в одном глазу!» Сел в танк, и как будто бы я и не пил. Крепость была сильно укреплена. Там были доты и дзоты, там были метровые стены. Все наши снаряды от этих стен отлетали, как орехи. Перед штурмом была артиллерийская подготовка, но она была безрезультатной, не облегчила нам выполнение задачи. Трудность этой операции была еще и в том, что крепость с одной стороны была в заболоченной пойме, а с другой находилась в лесу, где росли столетние дубы. Она прикрывалась этими дубами. Дорога к этой крепости была для танков непроходимая. Помимо всего прочего, крепость находилась на высоте по отношению к нам, немцы могли нас расстреливать в упор. Наши танки были лишены маневра. В эту крепость вела узкая дорожка, и никуда нельзя было свернуть: ни вправо, ни влево. Нельзя было обойти, или развернуться. Мы могли идти только строго друг за другом. Я построил батальон и сказал, что я пойду первым, за мной остальные, но обращаюсь ко всем, чтобы никто не дрогнул и спасовал. Еще я им сказал:

- Ребята, нам остается только одно. Если ваш танк вышел из строя, или его подожгли, любыми средствами, немедленно забрать его с дороги. Вы должны делать все возможное, чтобы идущий за вами танк мог хоть на метр продвинуться вперед.

Других условий у нас не было. И вот, мы пошли. Бой сразу завязался очень тяжелый. Мы у немцев были как на ладони. Немецкий снаряд попал в мою машину. Был тяжело ранен командир машины Володя Иударик. Ему оторвало обе ноги, и он в таком состоянии, в агонии, сумел выскочить из танка. Он вывалился из танка и тут же скончался от потери крови. Водителю танка каким-то чудом удалось убрать танк с дороги, чтобы он не мешал продвижению вперед остальным, идущим за нашим. Был ранен и я. Я был весь поражен осколками снаряда, осколками брони танка. И все же я успел в самый последний момент увидеть: наши ребята ворвались в эту крепость. Но мы потеряли почти весь наш батальон и штрафную роту. Командующий узнав, что я тяжело ранен, распорядился отправить меня на самолете в тыл, в госпиталь. Благодаря этому моя жизнь была спасена. За эту операцию я был награжден орденом Боевого Красного Знамени. По своей значимости это второй орден после ордена Ленина.

- Расскажите, в какой госпиталь Вы попали.

Меня послали в госпиталь в Москве, на Большой Калужской улице. Там началась моя новая жизнь. Я очень был тяжело ранен. Палата, в которую я был помещен, была палатой смертников. Каждый день к нам в палату приходила замечательная женщина Зинаида Орджоникидзе. Она на общественных началах выполняла работу медсестры. Очень больная, отечные ноги и сильнейшая гипертония. В 6 часов утра она уже была в нашей палате. Она была женой Григория Орджоникидзе, крупного деятеля коммунистической партии и Советского государства, соратника Ленина. В последние годы жизни он был наркомом тяжелой промышленности. Есть версия о том, что он был отравлен убийцами, подосланными Сталиным. Вот однажды, мы с ней остались в палате наедине. Получилось так, что ребят никого не осталось все тяжело раненные ребята, находившиеся со мной в одной палате смертников, умерли. Я сказал: «Зинаида Гавриловна, я помню некролог о вашем муже. Там было написано, что он скончался от сердечного приступа». Она потупила глаза и сказала «Если бы это было действительно так». Я-то не понимал, что она имела в виду! Я не знал всей этой истории, верил всему тому, что писали газеты. И тут, я впервые задумался, всегда ли правду пишут наши газеты.

У меня были страшные боли концов пальцев. Это произошло в результате травматического повреждения нерва потому, что в ствол нерва попал осколок от брони танка, у меня начались дикие боли. Я сильно кричал. Мне начали давать, наркотики, мне их давали в больших количествах. Вместо десяти капель давали, чуть ли не четверть стакана, только чтобы я замолчал. Не было больше сил, я очень страдал. Как-то ночью я схватился за руку и потерял сознание. Дежурные врачи тут же вызвали профессора Шляпоберского, еврея, очень умного и толкового врача и человека. Он внимательно и подробно расспросил, как это произошло. Медицинские сестры и дежурные врачи ему рассказали. Он решил немедленно делать мне операцию. Меня тут же привезли на операционный стол, и он мне сделал операцию с использованием рентгена. Он увидел маленькие осколки в стволе нерва, которые тут же виртуозно удалил. Они-то и давали эти адские боли. Это была уникальная операция. После этой операции мне стало значительно легче, я стал принимать человеческий облик. До того я был похож на мумию. Однако, я был обессилен. На фронт меня не вернули. Я был списан. Мне дали инвалидность второй группы. Победу я встретил не на фронте, а в госпитале. В общей сложности два с половиной года, с перерывами я там пролежал.

- Расскажите, Вам приходилось на фронте встречаться с известными полководцами?

- Я очень уважаю и преклоняюсь перед двумя великими людьми и полководцами, под началом которых я воевал на разных фронтах: И. Баграмяном и Г. Жуковым. Под руководством Баграмяна я воевал недолгое время в 33 армии, а когда я воевал на Московском направлении, командовал фронтом маршал Жуков. У меня хранятся лично мне подаренные фотографии Жукова и Баграмяна, на них памятные надписи. Мы с Баграмяном были знакомы, у нас с ним были очень добрые отношения. Баграмян был прекрасным человеком. Он меня приглашал к себе домой. Он жил тогда в переулке Сивцев Вражек, на Арбате.

Однажды у нас с ним был такой разговор.

- Иван Христофорович, мне непонятно, почему сейчас изменили знаки отличия высшего военного состава? До недавнего времени генерал армии носил 4 звезды на погонах. А сейчас вместо 4 звезд, генерал армии, носит одну большую звезду. Честно признайтесь, это вы сделали для Лени, для Леонида Ильича Брежнева, чтобы он выглядел маршалом? Мы ведь вдвоем и говорим честно. У меня сложилось твердое мнение: не было никакого повода, никакой причины не было менять это, но вам хотелось ему сделать приятное, чтобы он выглядел, как маршал вместо генерала. Отпирался час, потом сознался.

- Ты знаешь, что? Я остался в одиночестве. Все пришли к выводу, что надо менять. Вместо 4-х на 1 большую звезду.

- Ну, это другое дело. Известно, как Брежнев воевал и вам, тем, кто решал этот вопрос, должно быть стыдно.

Разные откровенные беседы мы вели при встречах с Иваном Баграмяном. Очень нам, видевшим на поле боя рядом смерть, проливавшим там кровь, обидно было слушать эти хвалебные речи, которые воспевали подхалимы Брежневу, не совершавшему никаких подвигов во время войны.

- Расскажите о маршале Жукове.

Маршал Георгий Жуков великий человек и великий полководец, его участие в этой войне сыграло решающую роль в нашей победе над Германией. Я преклоняюсь перед его талантом стратега. Во время войны, где было опасное положение, посылали Жукова. И он спасал. Этот полководец победоносно шествовал по дорогам войны. Я и студентам института, где работал и всем моим товарищам рассказывал, как Америка отнеслась к своему командующему Эйзенхауэру. Они его сделали президентом. Что сделали с нашим великим полководцем? Его смешали с грязью. Вот, что сделала Россия! Это же чудовищно! Жуков написал замечательную книгу о войне «Воспоминания и размышления». Эту книгу Жукова не хотели выпускать из-за Леонида Брежнева. Жукову сказали в ЦК:

- Ты должен отметить положительную роль Брежнева.

- Как я буду отмечать положительную его роль? Я с ним никогда нигде на фронте не встречался. И я знаю его полководческие «таланты». Мне это все давно известно.

- Если ты так ставишь вопрос - книги твоей не будет.

И он, Жуков, пошел на маленькую хитрость. Что он сделал? Он написал в книге (потом в третьем издании это вычеркнуто). У меня как раз есть это издание. Он написал так: «Я очень сожалею, что в период пребывания в 18 армии я не встретил там Леонида Ильича Брежнева. Он уехал по каким-то важным делам на фронт, на передовую». И поставил точку. Как только Брежнев умер, он эти строки выбросил. Никите Хрущеву он тоже отомстил. В книге он написал так: «Я хорошо помню, когда я приезжал на Юго-Западный фронт, там всегда Никита Сергеевич Хрущев устраивал хороший обед». И поставил точку. Все. Честный и прямой был человек. У меня добрые отношения с его дочерью. Сейчас с возрастом нервы дали слабину. Я читаю, вновь и вновь перечитываю эту книгу Жукова со слезами на глазах. Обидно до невозможности! Такой талант! Так измордовать человека! И кто это делал? Ничтожества. Что Сталин, что Никита Хрущев, что Леня Брежнев.

- Вы окончили Московский Университет, расскажите об этом периоде Вашей жизни.

В 1946 году я поступил в Московский государственный Университет им. Ломоносова на исторический факультет. Я поступил туда сразу же после того, как меня выписали из госпиталя. Я был увлечен учебой в Университете, увлечен изучением истории, учился хорошо. Я как член партии принимал активное участие в общественной жизни университета.

Однажды произошло ужасное событие. Это был 1947 год, период борьбы партии с «космополитами». Сначала я рассказал в кругу друзей, что борьба против «космополитов» - это борьба против евреев. Кто-то «стукнул», как всегда, и мое дело было вынесено на партийное собрание Университета. Характер, атмосфера собрания были очень агрессивны. Там творилось что-то жуткое! Меня обвиняли в том, что я не понимаю политики партии. Меня «крестили» - нет слов! Я не соглашался ни с одним их обвинением в мой адрес и в адрес людей, обвиненных в космополитизме. Я выступал против всех их обвинений. Я их всех клеймил! Клеймил весь президиум. Я это собрание пережил очень тяжело.

Профессор Черняев написал об этом собрании в книге «Моя жизнь и мое время». Эта книга была издана в 1995 году, изд. «Международные отношения» Москва. Он в тот период тоже учился в Университете, и тоже был бывший фронтовик, но мы с ним не были знакомы, я его лично не знал. Он был на этом собрании. В годы перестройки он работал в ЦК КПСС, а сейчас работает в «Фонде Горбачева», основанным 1992 году президентом М. Горбачевым. Целую страницу он посвятил одному вопросу: как решалась проблема борьбы с «космополитами», конкретно в московском Университете, описал это собрание, как меня там обвиняли, клеймили, и как я сопротивлялся. Но, самое главное, он писал: «Все молчали». Как себя евреи вели? Они подло себя вели! Они боялись меня поддержать, потому что боялись потерять место работы. А потом через неделю их всех погнали из Университета. А я вошел в раж, я всех их обвинял. Они мне говорили, что я не понимаю политики нашей партии. Я говорю: «Если уж говорить о том, что кто-то не понимает, так это вы не понимаете! Это вы организуете специальную кампанию против евреев. Все вы! Если вы против этого чудовищного, оскорбительного движения, выступите и скажите, а вы здесь клеймите меня. Как я добрался домой, я не знаю. Я подумал: «Где я нахожусь?». Потому что на фронте в моем батальоне ничего подобного не было. Там не разделяли, кто ты русский, украинец, казах, или еврей. Главное, чтобы ты не был трусом! Я вообще, пока был на фронте, не сталкивался с этими делами. Поэтому меня это все потрясло. Я дрожал от ненависти и от негодования. И, главным образом, я не защищался, я наступал. Я говорил: «Вы все врете! От начала до конца!». Я говорил: «Вы трусы! Вы прекрасно в душе знаете, что это не так». А Черняев молодец, через 50 лет воскресил так, как это было. Все, что там описано, так и было тогда, в одном только он ошибся. Он пишет: «То ли он сам ушел, то ли его «ушли» из Университета». А на самом деле все получилось не так. Он не знал этого, Черняев. Я никуда из Университета не уходил, и из партии меня не исключали. Конечно, у меня было много знакомых, друзей. Особенно много было друзей среди профессуры Университета. Они были намного старше меня, но как-то по-отцовски ко мне относились. Я до сих пор не знаю, кто меня взял под защиту. Я думаю, что меня спас академик Несмеянов, выдающийся ученый химик, который в это время был ректором Университета. Он обладал огромным авторитетом, как в нашей стране, так и в мире. Был депутатом Верховного Совета, лауреатом Государственной премии СССР, членом ряда зарубежных академий. Очень честный, прекрасный человек, настоящий интеллигент, а его ученик был преподавателем на химическом факультете Университета и секретарем парткома Университета. Я думаю, что они меня вдвоем спасли. Прежде всего, это была инициатива самого Несмеянова. Так все сработало, как будто бы не было собрания! Я окончил Университет, мало того, я смог поступить и окончить аспирантуру. Это собрание еще замечательно тем, что с того времени все и студенты, и преподаватели узнали, что я еврей. До этого не догадывались из-за того, что внешне я очень похож на русского. Мне не было никаких препятствий ни на экзаменах, ни при защите дипломной работы. Педагоги сами в душе понимали, что я прав. Они просто боялись меня брать под защиту, потому что знали, что завтра их выгонят.

После этого собрания впервые у меня возникло сомнение в том, что Сталин непричастен ко всем ужасным событиям в стране. Я понял, что во всем виноват Сталин. Его портрет висел в моей комнате и был красочный. Я пришел домой очень расстроенный и, коль скоро мы вдвоем остались, я и его портрет, порвал его и выбросил. Я ему верил, как миллионы и миллионы людей, но вот эта «борьба с космополитизмом» меня потрясла! Я пришел к выводу, что мы зря всегда себя тешили надеждой, что он не знает, что творится. Все это было наивным. Он не только это знал, он все сам это делал, своими собственными руками. И так мы с ним распрощались, с любимым вождем.

- После окончания Университета как сложилась Ваша жизнь, где Вы работали?

- Я защитил кандидатскую диссертацию и поступил на работу в Московский энергетический институт. Я был доцентом, работал преподавателем на кафедре «История КПСС». Там я работал тридцать пять лет. До сих пор у меня добрые отношения с факультетом, с ребятами, которые у меня учились. Они и сейчас приходят ко мне домой. От этой работы я получал удовлетворение лишь только потому, что я на лекции и конференции приглашал тех, кто со мной прошагал дорогами войны. Мои ученики писали рефераты, писали доклады только про войну. Я делал упор в истории КПСС на Великой Отечественной войне.

Я ушел от этой политики и, в общем, хотя предмет назывался «история КПСС», я плюнул на это дело, потому что хорошо себе представлял, что это за история. Так я проработал до 1991, до ухода на пенсию.

- Антиеврейская компания по делу «врачей-убийц» коснулась Вашей жизни, карьеры?

- Когда было «дело врачей» в начале 1953 года, когда были увольнения большинства евреев с работы, меня непосредственно это не коснулось, я учился в аспирантуре Университета, никто меня не увольнял. Меня коснулась эта дикая общая атмосфера, когда перестали ходить к врачам евреям. Конечно, меня это просто оскорбляло как честного, просто нормального человека. Мнение о Сталине у меня сложилось еще раньше, во время организованной им акции против евреев космополитов, когда я выбросил его портрет. Теперь я уже окончательно понял, что это за человек.

- Что Вы помните о смерти и похоронах Сталина?

Когда в марте 1953 года он умер, когда вся страна скорбела, я почувствовал облегчение и даже был рад его смерти. Я уже был с открытыми глазами. У меня не было никаких иллюзий, хотя я хотел и старался попасть в Колонный зал, где происходило прощание с ним и посмотреть на него мертвого. Как-никак это было эпохальное событие. Туда мы отправились с моим товарищем (он русский парень). Мы с ним вместе учились, и у него было такое же отношение к личности вождя. Тысячи людей хотели проститься со Сталиным. Была страшная давка, в которой погибло очень много народу. Но мы туда прорвались, к Колонному залу, где находился гроб с вождем. Тысяча венков стояло около Колонного зала. Сталину и всему этому безумному проявлению любви к нему мы отомстили, но своеобразно. Мы около этих тысячи венков самым первым поставили венок весь оборванный лошадьми (пока мы прорывались к Колонному залу через оцепления конной милиции, лошади обглодали ветки нашего венка). Вот такое было чувство мщения ему, ничем больше мы не могли ему отомстить. Этот венок был такой гнусный, на него было противно смотреть, а мы его поставили первым. Мы ему так отомстили. Это запомнил все я до деталей.

- Назовите, пожалуйста, Ваши награды.

За участие в ВОВ у меня есть награды. Орден Ленина и медаль Золотая Звезда, они даются одновременно при присвоении звания Героя Советского Союза. Получил звание Героя Советского Союза только почти через год после представления. Далее, ордена: орден Александра Невского. Это мне дали за операцию по Спас-Деменску. Мы должны были взять высоту, мы демонстрировали, что нас очень много. Это была толковая, умная операция, которая не потребовала от нас много крови, а дело было сделано великое. Вот за это мне дали орден Александра Невского. Тогда этот орден только что, недавно был введен. Есть у меня 2 ордена Красной Звезды. Их мне дали за бои в районе Витебска, в районе Орши, в Белоруссии. Еще орден Отечественной войны первой степени. Это мне дали тоже за бои по освобождению городов Западной Белоруссии, а за операцию, которая была связана с взятием крепости Осовец, мне дали орден Боевого Красного Знамени. Кроме того, я еще в 1985 году получил орден Трудового Красного Знамени за плодотворную педагогическую деятельность и работу в Московском Энергетическом институте. Воинская часть, в которой я воевал, помнит и чтит своих героев. Она расквартирована, в городе Новоград-Волынский. Я приезжаю на встречу с солдатами нашей части, отметить годовщины дня Победы. Нас всего в части было 4 Героя Советского Союза. Фотографии наши красуются на стенде славы нашей части.

- Как Вы относитесь к государству Израиль?

Мне было, конечно, приятно было, что создано государство Израиль, и что тогда мы за него голосовали в Организации Объединенных Наций. А оказывается, все это голосование было шито белыми нитками. Товарищу Сталину нужно было утвердиться в этом районе. Он был не за евреев, а за то, чтобы у него была база там. Он думал, что это государство будет работать на него. То, что наша армия, наше государство усиленно помогала арабам в войне против этого государства, вызывало у меня очень не приятные чувства, учитывая то обстоятельство, что Израиль напрягал последние усилия к тому, чтобы сохранить себя как государство. И естественно, всякая такого рода двуличная, нечестная политика Советского Союза, вызывала только возмущение. Я знал, что наши танки, туда посылали и что они выступали там не лучшим образом. Мне было стыдно. Мне, в общем, не за это было стыдно. Было обидно: зачем танки посылать? Зачем вооружать врагов Израиля с ног до головы? К чему это все делать?

Я был в Израиле. Я ехал туда по приглашению ветеранов ВОВ. Меня поразило и покорило это государство. При поездке в Израиль со мной произошел любопытный случай. Мы ехали через Кипр. Из Кипра в Израиль летели самолетом. В аэропорту в г. Ларнака мы проходили очень тщательную проверку. Все мои спутники прошли. Все нормально. Начал я идти. Стал гудеть зуммер. Пограничники растерялись и сказали мне: «Выкладывай все железное, что у тебя есть». Я вывернул все карманы. Все равно звенит. Начальник говорит: «У нас есть только один путь. Иди в рентгеновскую комнату, раздевайся, и там тебя будут проверять». Думаю: «Раз они требуют, и другого нет выхода, надо идти». Я пошел в рентгеновский кабинет, разделся. Собрались два врача. Когда они посмотрели на меня через рентгеновский аппарат, они ужаснулись. Все мое тело было в осколках брони танка, оставшихся в моем теле после ранения в бою за крепость Осовец. Поэтому и звенел зуммер. Меня пограничники пропустили, пожали мне руку, пожелали счастливого пути. На обратном пути работала как раз та смена, которая меня проверяла. Начальник этой смены при моем появлении всех поставил по команде «Смирно» и все отдали мне честь. Я через строй прошел к самолету.

- Наша страна достойно отблагодарило участников войны победителей фашизма?

Вообще государство наше к людям, которые прошел дорогами войны, отнеслось не с тем вниманием, которое они заслужили. Десятилетиями они жили в жутких условиях, были ограничены в самых необходимых вещах, стояли в очередях, были унижены и оскорблены. И, это все ЦК КПСС выдавало за «скромность советского человека, ветерана или инвалида войны». Придумали формулу! Ему квартиру не дают, ему говорят, «ты скромный»! А сейчас, сколько нас уже осталось?! На пенсию, которую получали, жить невозможно было! Совсем недавно, пенсию повысили. Это солдат, который спас человечество от гитлеровской чумы. К нему так должны были относиться? Немцы и те же бывшие участники войны в тысячу раз лучше живут, чем победители! И это лишь только потому, что наше бывшее Политбюро по-настоящему не думало никогда о ветеранах. Никогда! Все их низкие карьерные помыслы были только о себе, а не о человеческих нуждах, защитников страны.

Совсем недавно я получил эту хорошую квартиру в центре Москвы. До этого я жил в маленькой квартире, полученной мною и женой от завода, на котором оба работали. Мэр Москвы обещал улучшить мне жилищные условия, поручив чиновникам, работающим с ним, подыскать мне подходящую квартиру. Эти чиновники долго водили меня за нос, предлагая квартиры в новостройках на окраинах Москвы. Я, человек бескомпромиссный, резко заявил этим чиновникам, что отказываюсь с ними вести какие-либо переговоры, потому что они пытаются не улучшить, а ухудшить мои жилищные условия, тем самым не выполняя поручение их начальника мэра Москвы. Они пытались запихнуть меня в отдаленные районы города. Мне старому и больному человеку было бы тяжело выбираться из этих отдаленных районов и тем самым лишиться возможности заниматься общественной деятельностью.

Наконец, предложили мне эту квартиру в центре Москвы и, в то же время, в тихом месте. В этой квартире жил до войны известный писатель Аркадий Гайдар, а после него его сын известный журналист Тимур Гайдар и внук Егор Гайдар, который был премьер министром России в годы перестройки. В этой квартире несколько лет никто не жил, она была очень запущена. Я хотел, было снова отказаться. Уговорила меня дочка. Конечно, пришлось эту квартиру приводить в порядок, делать ремонт, тратить на это уйму денег, но теперь я новой квартирой доволен. Она просторная, уютная. Все хорошо, если бы только не мучили меня болезни. Материально я не чем не нуждаюсь. У меня как у ветерана, инвалида войны, Героя Советского Союза пенсия большая.

- Как Вы отнеслись к факту распада Советского Союза и началу перестройки?

Распад СССР я воспринял очень болезненно. Я прошагал, как и миллионы людей, такую кровавую войну, проливал кровь за государство, которое потом распалось. Но чем я себя утешал? Я приходил к выводу: рано или поздно оно должно развалиться. Основу его развала заложил Сталин своей совершенно дикой политикой во всех направлениях. Поэтому чувство обиды перемешивалось с этими трезвыми мыслями.

К Перестройке я отнесся очень отрицательно. Потому что ни о какой Перестройке не было и речи. Была болтовня о ней, толком никто не знал, что это такое, включая Михаила Горбачева. Они шарахались из одной крайности в другую, не имея понятия, что это за дело. Поэтому произошла не Перестройка, а произошел обвал. Это совершенно разные вещи. Наша страна не созрела, как в свое время безболезненного перехода к социализму, так и для перехода к капитализму. Надо было подождать, когда страна созреет для этого перехода. Только в этих условиях! У нас ничего подобного не было. Страна все время жила в диких условиях. В условиях, которые ее отбросили в научно-техническом прогрессе на самый задний план. Наша страна держалась только на ракетах, на устрашении. Ее никто не уважал. Все отвернулось от нас, потому что видели, что это ничего общего с подлинным социализмом не имеет.

- Не зная языка, не соблюдая еврейских традиций, не будучи религиозным, считаете ли Вы себя евреем?

- Конечно, я считаю себя евреем. Почему? Перечислять я не буду, потому что это не поддается какому-то пересчету: первое, второе, третье... Я родился от родителей-евреев, в еврейской семье. Я никогда не скрывал этого, что я – еврей. То, что мы не соблюдали всех праздников, такая была жизнь у нас в то время. Было не до религиозных праздников ни у евреев, ни у русских. Сейчас я волею судеб принимаю очень активное участие в жизни евреев России.

- В чем заключается Ваше активное участие в жизни евреев России.

- Двенадцать лет я возглавляю наш Союз. Это «Союз евреев, инвалидов и ветеранов войны». Я его практически возглавляю с первых дней его создания. Были пущены среди населения России слухи, что якобы евреи во время Великой Отечественной Войны не были на фронте, а отсиживались в тылу. Я думаю, эти слухи были запущены нашими «славными» органами НКВД, Госбезопасности. Это, наверное, были первые шаги накануне обрушившихся на евреев гонений (обвинения в космополитизме, «дело врачей»). Чтобы окончательно уничтожить остатки этих слухов был, создан наш Союз. И я включился в эту жизнь после того, как ушел на пенсию. Я выступил и сказал в свое время, что нам надо создавать книгу памяти, в которой были бы перечислены имена евреев, погибших на фронтах Великой Отечественной Войны. Это была моя инициатива. Я считаю, что это нужное и великое дело. На Украине и в Белоруссии подхватили эту идею и стали издавать у себя подобные книги, они пользуются и нашими данными и разыскивают имена своих граждан, погибших на фронтах. Нельзя без слез читать те отклики, которые присылают родственники на эти книги, которые мы создаем. Они получили как бы весточку от своих детей, отцов, которых давно потеряли. Имя своего погибшего брата Сени-Шимона Марьяновского я вместе с именами других погибших поместил во втором томе этой книги. Книги эти издавать очень трудно. Трудно с деньгами, необходимыми для издания книг. Кроме того, тысячи и тысячи евреев разъехались. Кто в Австралии, кто в Канаде, кто в Израиле. Где и как их искать? А их надо было отыскать всех. В том же Израиле сколько мучений! В Соединенных Штатах Америки они разъехались по всем штатам. Уехавшие с собой увезли документы погибших родственников, их похоронные документы. Мы должны каждое имя вносить в эту книгу только на основании архивных документов. Но в наших архивах нет данных о людях, которые погибли на фронте Великой Отечественной войны. Я никогда книгоиздательством не занимался. Мне представлялось, что мы пойдем в архив, и дело будет сделано. Ничего подобного! Во-первых, у нас жуткие архивы, жуткие совершенно. Это издевательство над теми, кто погиб. По-другому нельзя и сказать.

Организовать все это очень трудно. Сейчас мы заканчиваем выпуск 8-го тома. У нас в центре Москвы, возле Кремля есть символ войны, символ нашей победы такой мемориал «Могила Неизвестного Солдата», которой поклоняются в день Победы, оставшиеся в живых воины, посещают члены правительства страны в годовщины Победы и во время посещения нашей страны особо важными персонами. Но это же неправильно!

Память о каждом, отдавшем самое драгоценное, что у него есть - жизнь, должна храниться в сердцах граждан страны, которую они защитили.


Чудеса Пурима. Смерть Сталина
http://www.purim.ru/miracles/stalin/

Те, кто в сознательном возрасте пережили весну 1953 года в России, никогда не забудут эти дни. Разгар «дела врачей». Сталинская машина уже почти готова приписать к длинному списку своих «подвигов» еще одну славную победу. Борьба с «безродными космополитами» подходила к концу. Известно было, что на запасных путях уже стояли эшелоны, готовые вывезти из городских центров, выражаясь языком Мегилы, «один определенный народ» и отправить его в Биробиджан.

За «железным занавесом» евреи всего мира отмечали веселый праздник Пурим. В Нью-Йорке, в центральной синагоге ХАБАДа, шел праздничный фарбренген. Ребе говорил слова Торы. Неожиданно, без всякой связи с предыдущим, Ребе стал рассказывать историю об одном еврее старой России, который, приехав как-то в Петербург по делам, очутился в толпе в тот момент, когда по улице проезжал царь Павел I. Народ, приветствуя царя, громко кричал: «Ура! Ура!»

Герой рассказа был простым человеком из местечка, плохо понимал русский язык и не знал, что такое «ура». Он подумал, что кричат «гу ра», означающее «он – плохой», и, дабы не выделяться из толпы, стал вместе со всеми громко кричать «Гу ра! Гу pa!» А через несколько дней царь Павел умер. На него было совершено покушение. «Поэтому, — предложил Ребе, — давайте и мы сегодня, как тот еврей, вместе прокричим: “Гу ра!”» Присутствовавшие были в полном недоумении. Какая странная история. Почему Ребе рассказал ее сейчас? И какое это все имеет значение? Никто ничего не понимал, но Ребе просит – и тысячи хасидов и гостей, собравшихся на фарбренген, громко скандировали: «Гу pa! Гу pa! Гу ра!»

Сталин умер через три дня после Пурима. Удар случился с ним в Пурим...


img_OFFICIAL_ID.jpg
У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.
Аватара пользователя
regulman
 
Сообщения: 810
Зарегистрирован: 13 янв 2011, 14:10
Откуда: Одинцово Московской области


Вернуться в Завалинка

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron